/
Том 1
100 из 141
— Признайтесь, вы с прошлого раза мне мстите?
— О чём ты?
— Неужели я так виновата, что упала из-за головокружения?
И Джэ вспоминала происшествие, о котором вполне можно было бы и не упоминать.
Но всё дошло до того, что даже для неё, привыкшей к горьким травам и диким растениям в храме, это было слишком.
Родерик, который до этого посмеивался, взял вилку и сам попробовал ту еду, которую ела она.
И Джэ, с плотно сжатыми губами, смотрела на него с выражением: «Ну, и как тебе?»
Родерик, тоже испытавший немало горького в жизни, немного сморщился, а потом усмехнулся.
— Жена.
— Да?
— Раз уж ты опять спрашиваешь, отвечу прямо. То, что я не смог вовремя тебя остановить — полностью моя вина. За это я прошу прощения.
— …
— Но в том, что ты переусердствовала до потери равновесия, есть и твоя доля вины.
Он пододвинул тарелки ближе к ней.
— Я же сказал: только по одному кусочку. Это ведь не такая трудная просьба, правда? Потом велю принести другое.
— …
— Просто я больше ничем не могу тебе помочь. Вот и всё.
Когда человек проявляет такую искренность и мягкость, даже назревающее раздражение гаснет само собой.
Тем более И Джэ вовсе и не была раздражена по-настоящему.
Она смущённо почесала щёку и потянулась к вилке. Но всё же неуверенно пробормотала:
— Почему вы говорите, что больше ничем не можете помочь? Вы же делаете для меня и большее.
— Ну, потому что я не могу отказать нашей крошке.
— …Врёте. Вы же просто уступаете мне нарочно.
Родерик фыркнул. Это было уже не смешно, а обидно.
— Не знал, что у моей жены такие иллюзии. Я никогда не поддаюсь. Просто ты действительно сильнее меня.
И Джэ в ответ тоже фыркнула. Ей часто казалось, что он нарочно снисходителен — причём не только к ней.
Он и со своими людьми во дворце поступал так же — «Ну, давайте просто в следующий раз постараемся», — говорил он на чьи-то ошибки.
— Простите, но я в это не верю.
— Правда. Впервые в жизни у меня такой жалкий процент побед. Ты думаешь, я не замечаю, как иногда оказываюсь у тебя под каблуком?
— …
— Да и что я выиграю, победив тебя? Испорчу тебе настроение — испортится и моё. Для меня это верх глупости.
— Значит, вы уступаете, чтобы избежать ссоры?
Супруги снова препирались на странную тему.
Каждый утверждал, что именно он слабее, а другой — сильнее.
Со стороны выглядело довольно странно, и окружающие только неловко улыбались.
И снова король, как обычно, уступил:
— Ладно, пусть будет по-твоему. Но теперь хватит болтать. Ешь, пока не остыло.
И Джэ кивнула и снова принялась за вилку и нож.
Но, заметив, что она всё ещё колеблется, король сам начал разделывать перед ней странные «живые организмы» на тарелке.
Вскоре её маленькая тарелочка уже была полна кусочков. И Джэ попыталась остановить его:
— Хватит, пожалуйста. Я сама справлюсь.
— Просто ешь быстрее.
Она возмутилась: он велел пробовать по кусочку, но «кусочки» становились всё больше. Это был обман! Выглядело как целая порция, если не две.
Это точно была ловушка — она посмотрела на короля с подозрением.
А тот, ничуть не смущаясь, продолжал накладывать еду.
Он не остановился, даже когда начали подавать обычные блюда и десерт с лекарством.
Если бы И Джэ не успела первой схватить чашечку с отваром, он бы сам поднёс её к её губам.
— Выпей до дна.
Она кивнула и сделала несколько больших глотков.
Когда пустая чашка встала обратно на стол, лицо короля просияло от удовольствия.
Почему же так приятно смотреть, как кто-то ест?
Не стоит искать глубокий смысл. Просто потому что он её любит.
Потому что ему нравится видеть, как она набирается сил. Потому что хочет, чтобы она была здорова.
Но как только И Джэ немного расслабилась, она вдруг сжала кулаки и затрепетала ресницами.
Нет, ну что сегодня за день такой… Все сговорились. Это же ужасно горько!
Когда она снова открыла глаза, Родерик, подперев подбородок рукой, сиял.
В его синих глазах читалась радость.
— Почему вы смеётесь?
— …
— Моя реакция такая смешная?
Смутившись, И Джэ слегка надулась. Ей стало неловко, как ребёнку, который не может даже лекарство проглотить.
Но Родерик ответил ей совершенно иначе:
— Нет. Просто ты такая милая, когда хорошо ешь.
— …
— Вот и улыбнулся.
Он знал, что она ела усерднее обычного: старалась съесть больше, чем он просил. Возможно, из-за врождённой деликатности, но она не могла игнорировать его заботу.
Это трогало, но и печалило.
Как же одиноко она жила?
Как мало о ней заботились, если даже такая мелочь кажется ей чем-то особенным?
Он не стал это озвучивать.
Просто уставился на неё и с полудетской искренностью пошутил:
— Жена… А все в браке вот так счастливы?
— Конечно нет. Иначе почему тогда есть разводы?
— А, правда. Значит, мне просто повезло с женой.
— …
— Но… разве можно быть таким счастливым одному? Даже как-то неловко перед другими становится.
И Джэ замолчала.
Его слова звучали как: «Бедные вы, не знающие любви».
Тон был шутливым, но это было оскорблением для всех холостяков этого и загробного мира.
— Ваше величество, вы перегибаете. Остановитесь.
И Джэ покачала головой, думая, что же ей делать с этим человеком.
Родерик тихо усмехнулся и снова окинул взглядом стол. На нём тем временем появилось множество десертов. Но, не найдя ничего подходящего для вкуса жены, он протянул ей стакан воды, то ли чтобы освежиться, то ли просто так. За небрежным тоном в его словах пряталась тёплая, насмешливая улыбка.
Даже после окончания трапезы король и Кан И Джэ не покидали зал. Король вдруг начал без устали поддразнивать её. Они спорили из-за пустяков. Впрочем, у них так всегда: стоит выдаться минутке, начинались эти маленькие препирательства.
Именно тогда к королю подошёл командир рыцарей.
Он ждал в коридоре дворца королевы, чтобы доложить нечто важное, но, не дождавшись конца застолья, был вынужден зайти сам.
— Слава Кайену. Простите, что прерываю трапезу.
— Всё в порядке.
— Да, мы уже давно закончили.
Ответы снова прозвучали в унисон, и Джейд смутился. Однако, быстро взяв себя в руки, он перешёл к делу:
— Ваше величество, мне нужно доложить. У вас найдётся время?
— О чём?
— Новости с западной границы.
Родерик сразу кивнул и жестом велел остальным удалиться.
— Если это ненадолго, говори здесь.
Но и в этот раз рыцарский командир замешкался. Дело в том, что новости касались не кого иного, как принца, младшего брата короля.
Король когда-то велел держать подобные сведения в строжайшей тайне. Можно ли теперь обсуждать это при королеве?
Взгляд командира рыцарей вновь невольно скользнул к И Джэ.
И она тут же уловила это движение. Как и в прошлый раз, она демонстративно зажала уши, но Родерик только хмыкнул и, смеясь, мягко убрал её руки.
— Тебе ведь уже пора с этим завязывать, не находишь?
— …
— Если ты будешь беречь себя, мне нечего от тебя скрывать.
Теперь уже И Джэ стала ещё внимательнее наблюдать за происходящим. Она почувствовала: сейчас последует нечто деликатное. А в считывании чужого дискомфорта ей не было равных.
Она опустила взгляд и слегка отвернулась, как зверёк, посылающий сигнал: «Я безвреден, не обращайте на меня внимания».
Джейд, заметив этот жест и осознав, что королева всё поняла, виновато склонил голову.
Король, некоторое время наблюдавший за обоими, с недоумением хмыкнул. Поведение жены и близкого друга, будто сговорившихся обмениваться немыми репликами, показалось ему забавным.
— Вы что, поссорились? Что-то случилось без моего ведома? Почему вы оба так напряжены?
— Н-нет, ни в коем случае! Я… Я очень люблю, нет, глубоко уважаю её величество!
— У нас с Джейдом просто замечательные отношения!
Разумеется, король пошутил. Но когда И Джэ и командир рыцарей одновременно взвыкнули в протест, он не сдержал смешка и сморщил лицо.
— Ох, это... тоже как-то странно. Слишком уж горячо защищаетесь. Особенно при муже.
— …
— …
Они не нашли, что сказать. На этот раз оба промолчали, думая об одном и том же.
Чего же король хочет от нас?
Слегка откашлявшись, Джейд наконец заговорил.
Он был самым выдающимся рыцарем Кайена. Обладал не только мастерством, но и чутьём, и стратегическим мышлением. Начать с того, что понятно только королю, а остальное доверить его решению — разумный ход.
— Ваше величество, насчёт того дела, что вы поручили принцу…
Король кивнул.
— Да, что с ним? Нашли, где он?
Такой открытый тон позволил Джейду определиться с дальнейшим докладом. Однако взгляд, который он бросил на своего друга, был не слишком довольным. В этот момент он осознал: «Ну да, опять один только я тут переживаю».