/
Том 1
112 из 141
Хотя победа была ослепительной, атмосфера в замке оставалась несколько холодной. Всё из-за того, что с самого начала король ходил с грозным выражением лица.
Он то и дело бросал взгляд на забинтованную руку И Джэ, затем отворачивался и снова вздыхал. Когда же кровь продолжала сочиться сквозь повязку, он резко обернулся к слугам:
— Когда, наконец, придёт лекарь?
— Э-э, только что послали за ним.
— Я спрашиваю, когда он придёт…!
Казалось, Родерик вот-вот сорвётся, но вдруг сдержался, И Джэ молча взяла его за запястье.
Он выдохнул и спросил снова, уже тише:
— Так когда всё-таки он придёт? Хоть кто-нибудь мне скажет?
Слуги только переминались с ноги на ногу, не зная, что ответить. Увидев это, Дебора посмотрела на них с выражением глубочайшего презрения.
Ведь в покоях королевы уже давно отправили за лекарем, с самого момента, когда И Джэ порезала себе руку. Работать с такими бестолковыми людьми было унизительно.
В итоге она заговорила вместо старшего слуги:
— Ваше величество.
— Что?
— Из покоев королевы послали за лекарем сразу после происшествия. Он скоро будет.
Камердинер бросил на неё злой взгляд, но Дебора, как всегда, оставалась гордо непоколебимой.
Король кивнул и потёр лоб. Затем в который раз тяжело вздохнул:
— Хаа…
— Ваше величество, зачем вы так часто вздыхаете? — весело спросила И Джэ, как будто и правда не понимала, в чём дело.
Родерик закрыл глаза. Он выглядел так, будто был в шаге от безумия:
— Ты вообще понимаешь, насколько опасно действовала?
— Да подумаешь, царапина с ноготь…
— Дело не только в этом. Даже если кровь остановилась, рана может загноиться!
— Тогда просто надо залить спиртом, — спокойно ответила И Джэ, будто ничего страшного не произошло.
Король тихо усмехнулся… и вдруг резко посерьёзнел, не выдержав:
— Где ты такое нахваталась?!
— …
— Кто это вообще додумался обучить наше зёрнышко полевым методам?
Он повысил голос, и все присутствующие инстинктивно опустили головы. Только И Джэ, не боявшаяся его, продолжала улыбаться.
Она задумчиво посмотрела на короля и заговорила:
— Ваше величество, простите, что сначала разозлила, а потом вот так говорю…
— …
— Но всё же могу?
— Хаа… Ну, раз уж хочешь — говори.
— Не злитесь ночью. Это не просто совет, ночью человеческая энергия особенно уязвима.
Ночь — время, когда чувства человека особенно уязвимы. Не просто так духи становятся такими агрессивными именно ночью.
— Зло именно этого и ждёт.
— …
— И если оно проникнет в вас, то время суток уже не будет иметь значения. Время просто продолжит идти своим чередом.
Время всегда было слишком честным, даже когда человеку плохо. И порой эта его неумолимость казалась почти жестокой, ведь она заставляла ощущать себя особенно ничтожным.
Слуги и рыцари внимательно слушали. Фрейлины только кивали, как будто они уже привыкли к таким речам.
А король снова уткнулся лбом в ладонь и тяжело вздохнул, ещё глубже, чем до этого. На самом деле он был ошеломлён: И Джэ, истекая кровью, переживала за него.
— Ты... переживаешь обо мне в такой момент?
Он оглянулся и обратился к окружающим:
— Ну и что мне с ней делать, а?
— …
— Кто-нибудь, быстро, скажите что-нибудь от моего имени. Ну хоть раз я должен победить в этом споре!
Но и рыцари, и слуги только ещё сильнее сжались от неловкости.
Да как же нам выиграть у главы прокоролевской фракции, если даже его величество бессилен…
Все старались лишь как можно скорее выйти из этой сцены, и тут, наконец, прибыл лекарь.
Пришедший среди ночи, чуть ли не силой притащенный служанками, он выглядел совершенно ошарашенным. И король, и Дебора тоже начали хмуриться: «Что он там копается?»
Когда И Джэ протянула ладонь, лекарь сначала замер, а потом осторожно начал снимать повязку.
И чем дальше он осматривал рану, тем сильнее становилось его недоумение. Он невольно огляделся.
Это же дворец. И все рыцари вокруг целы и невредимы. Почему тогда только королева с ранением?
— Эм… как же так… кто осмелился нанести такое её величеству…?
И Джэ ответила без колебаний:
— Я сама.
— Н-неужели вы… сами себя…?
Он с трудом осёкся, но его взгляд уже невольно метнулся к королю.
Потому что если королева сделала такое с собой, значит, причина — муж. В голове лекаря, не раз видевшего гнев короля, это казалось единственно логичным объяснением.
Конечно, Родерик был на грани нервного срыва. Он горько рассмеялся и посмотрел в потолок:
— Да, это я во всём виноват. Моя жена так себя ведёт, потому что я последний подлец.
— …
— Но хоть из дома не ушла — уже спасибо.
— …
— Наша королева всегда была великодушной.
Лекарь, в полном смущении, склонил голову, а И Джэ, не сдержавшись, расхохоталась. Родерик взглянул на неё — тебе смешно, да?
Но она едва удержалась и, выдохнув, обратилась к лекарю:
— Я не знаю, что вы там себе надумали, но его величество ни при чём. Я сама по неосторожности порезалась.
— ...Простите за глупые предположения.
Покосившись на короля, лекарь закончил дезинфекцию, нанёс мазь и вновь туго перевязал рану.
Но настроение Родерика после осмотра стало ещё хуже. Он снова потёр лоб и тихо спросил у лекаря:
— Шрам… останется?
— Простите?
— Если на этой крошечной руке останется шрам, как мне вообще в глаза ей смотреть, зная, что она страдала?
— …Если ухаживать должным образом, шрам не должен остаться. А если и останется, то совсем слабый, почти незаметный.
— Лучше бы твои слова оказались правдой.
— Уверяю, ваше величество, так и будет.
Король коротко кивнул.
Через некоторое время лекарь, закончив лечение, стремглав покинул комнату.
С этого момента Родерик начал открыто посылать И Джэ обвиняющие взгляды. Он опёрся подбородком на руку, и атмосфера в комнате снова ощутимо потяжелела.
Придворные только и делали, что переглядывались, словно спрашивая друг друга: «Ну… может, нам уже пора уйти?»
Всё лечение было закончено, и, по логике, теперь должно было начаться супружеское разбирательство.
Но рыцари, ушедшие на разведку, всё ещё не вернулись, а королевская чета так и не дала никакого сигнала.
В этой ситуации И Джэ начала постепенно брать управление на себя.
— Ваше величество, уже очень поздно. Если вам больше нечего сказать, может, пойдём спать?
Родерик тут же резко бросил:
— Прости, жена. Но, боюсь, сегодня я не усну. Я узнал нечто, чего знать вовсе не хотел.
— Что именно?
— Оказывается, когда человек расстроен, он не может уснуть.
— Я же просила не злиться. Что вы собираетесь делать с этим грузом на душе?
— А, «груз на душе» значит… — пробормотал король с тяжёлым оттенком в голосе.
И Джэ сделала вид, что не слышит. Она оглядела оставшихся в комнате и первой обратилась к главной служанке:
— Дебора. Свечи можно потушить. Сегодня больше ничего не произойдёт.
— Да, ваше величество. Сейчас же всё приведём в порядок.
Дебора славилась своим острым чутьём на настроение. Поняв, что И Джэ даёт ей повод тихо всех увести, она тут же подала знак остальным служанкам, а затем бросила косой взгляд на главного камердинера:
«Его величество сегодня сильно не в духе. И вправду — есть повод для огорчения.
Но вы, ребята, что, так и будете всю ночь торчать здесь?»
Поняв это выражение лица, камердинер, несмотря на свой обычно спокойный нрав, мысленно выругался. Дебора, проигнорировав это, гордо вышла из комнаты.
Теперь И Джэ посмотрела на рыцарей и остальных слуг. Те ждали лишь одного — приказа короля.
Но тот молчал. Тогда И Джэ принялась посылать всем усердные взгляды: «Разберёмся завтра, просто идите уже».
После некоторых колебаний люди один за другим стали покидать комнату.
Когда дверь закрылась, И Джэ взяла Родерика за руку и, с облегчением вздохнув, спросила:
— Ваше величество, вы правда собираетесь продолжать дуться?
— Ага. Собираюсь.
— Перестаньте уже.
— …
— Ладно. Я была неправа. Мне слишком хотелось победить, и я не успела подумать о ваших чувствах.
Она положила руки ему на плечи и легко поцеловала в щёку. Затем, с невинным выражением лица, произнесла:
— В следующий раз постараюсь выбрать более мирный способ.
— …
Но король всё так же молчал. Лишь приподнял бровь, уставившись на неё.
Когда его взгляд стал ещё более серьёзным, чем прежде, И Джэ почувствовала себя неловко.
«Неужели не сработало? Или он раскусил, что я пытаюсь отделаться детским поцелуем?»
К тому же она и правда нарушила обещание не причинять себе вреда.
Понаблюдав за ним, она нерешительно двинулась ближе и на этот раз осторожно поцеловала его в губы.
Родерик поднял бровь ещё выше.
— Может, обсудим завтра и просто поспим?
— …
— Ну?
— …Ладно, уговорила.
Ответ прозвучал так, будто он дал его нехотя. Но И Джэ и этому обрадовалась, её лицо тут же просияло.
Воодушевлённая, она принялась расправлять постель. Но Родерик внезапно схватил её за запястье.
— Ты уверена, что хочешь так закончить? После всего?
— О чём вы?
— Только что ты снова раззадорила того, кто уже собирался просто лечь спать.
И Джэ уставилась на него в замешательстве:
— …Мне кажется, вы не совсем правильно поняли мой сигнал. Я просто хотела, чтобы вы перестали злиться. Не больше.
— Нет, я понял всё очень правильно.
— Ваше величество, вы опять… Ну, в общем, это всё из-за того, что вы разозлились без повода!
— Что бы там ни было раньше, я не хочу огорчать свою жену из-за таких пустяков.
И Джэ прикрыла рот, пытаясь сдержать смех:
«Что он вообще несёт… точно с ума сошёл», — подумала она и вырвала свою руку из его ладони. Затем с головой накрылась одеялом.
— Ты сначала дразнишь, ведёшь себя как хочешь, а теперь ещё и прячешься? Быстро обратно сюда!
Слуги всё ещё беспокоились снаружи. Но, вопреки их опасениям, ссора так и не началась.
Наоборот, разговор супругов вмиг стал удивительно… горячим. Король, источая флюиды зверя, нырнул под одеяло.