/
Том 1
120 из 141
Кан И Джэ знала это с самого первого момента, когда встретила короля.
Что если она свяжется с этим человеком, её жизнь окажется под угрозой.
Она полюбила его слишком сильно, но зловещее предчувствие, «я могу умереть», так и не исчезло.
Что бы она ни делала, остерегалась или готовилась, она становилась только сильнее. Это был всего лишь вопрос времени, когда тот момент настанет.
Тогда что, в конце концов, ей следовало делать?
Раз уж чувствовала, что может умереть, нужно было упорно избегать его?
Должна была отвернуться от того, кто неустанно обращался к ней, игнорировать большие заботливые руки, которые так тепло держали её?
Внутренне Кан И Джэ никогда не хотела так поступать. Она хотела быть рядом с королём.
Её взгляд, направленный на духа-хранителя, был спокоен.
— Как вы думаете, сколько раз за свою жизнь я слышала, что могу умереть? Я всегда была осторожна.
- ...
— Но что осталось от моей прошлой жизни, прожитой так?
В мире есть поговорка: «Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и пожалеть».
Потому что человек не всегда может точно рассчитать, какой выбор будет правильным.
Но то, что Кан И Джэ хотела сказать юному королю, было куда проще.
Прямо сейчас перед ней была очевидная неудача, и она была не настолько глупа, чтобы не понимать этого. Она могла предвидеть последствия.
Её единственное сожаление заключалось не в том, что она сделала неверный выбор. А в том, что всё время отвергала собственные чувства.
Она ведь так хорошо знала, чего хочет.
И единственный человек, кто мог понять эти чувства, была она сама.
— Вы правы. Воля небес непреложна.
- Верно.
— Но ведь в этом мире есть и такие, как Хэйли, кто ставит всё на ничтожную вероятность.
- ...
— Я уже не смею говорить, что справлюсь. Это не значит, что я уверена в себе. Если честно, я боюсь.
- ...
— Но всё равно... я хочу сделать это. Именно так.
Когда она произнесла это спокойно, в голове словно прозвенел колокол.
Кан И Джэ знала. Это звук разрушения её жизни.
Но она всегда хотела жить вот так.
Следуя сердцу.
— Даже если всё провалится, я не буду никого винить. Никого.
- ...
— Пусть это разрушит мою жизнь, но хотя бы это будет по моей воле.
Она и не мечтала об успехе, который все бы восхваляли.
В мире куда больше людей, которые хлопают чужим провалам, и ей не хотелось жить ради их мнения.
Но если вдруг где-то есть кто-то, кому сейчас очень тяжело, она бы хотела сказать: пусть моя неудача станет для тебя утешением.
А сейчас её больше всего мучило вовсе не поражение. А страх, что её поражение обернётся поражением и для тех, кто остался позади неё.
Когда она вновь потянулась к барьеру, то в конце концов обернулась.
Король смотрел на И Джэ с явным волнением. Он не знал, что делать.
То же самое было и с рыцарями, стоявшими рядом. Они ёрзали, боясь, что король сейчас бросится вперёд.
А когда И Джэ только смотрела на них, Родерик шевелил губами, спрашивая:
«Почему?»
И Джэ, почему ты так смотришь? Что случилось?
Когда он, как всегда, заговорил с ней, И Джэ спокойно улыбнулась.
Король всегда говорил, что, даже если не видит её чувств, он может их почувствовать.
И Кан И Джэ тоже думала: «Ты не услышишь, но увидишь».
Она беззвучно произнесла его имя. В первый и, возможно, в последний раз:
«Родерик».
Не проиграй в этом сражении. Ты обязательно сможешь победить.
Потому что я всегда верила в тебя и любила тебя.
И Джэ отвернулась от короля, крепко зажмурила глаза и тут же их открыла. С твёрдым сердцем она начала читать заклинание:
— Храбрость справиться в одиночку даже с несколькими врагами. Решимость человека, не отступающего перед лицом смерти.
В тот момент из уголка её рта потекла струйка крови.
Но барьер не разрушился, и она, перебирая чётки, безостановочно продолжала произносить мантру:
— В человеческом мире время от времени рождается человек с великой энергией. Имя его — король.
— Вся благословенная энергия охраняет его, и вы, злые силы, не сможете причинить ему вреда.
И Джэ продолжала вкладывать свою энергию. Но в какой-то момент с её губ сорвалась горькая усмешка.
Похоже, юный король был прав — это и впрямь место, где она может умереть.
Она старалась сосредоточиться, но в голове проносились странные сожаления, словно калейдоскоп.
Она часто шутила о «сорока днях», зная, что королю это не нравится. Но это была не просто шутка.
Она давно предчувствовала собственную смерть. Сорок дней — это срок, за который душа покидает этот мир.
Как же глупы люди...
Она жалела лишь об одном: что не увидит, кто будет рядом с ним.
Может быть, если бы я увидела, что он не один, я смогла бы уйти с миром.
Она не хотела видеть, как он страдает от одиночества. И, хотя иначе было нельзя, она всё равно не хотела, чтобы он слишком сильно горевал.
Но она чувствовала, как запас её заклинаний иссякает.
Упираясь в пределы, как и этот барьер перед ней, она с болью опустила взгляд.
— Что же делать… Похоже, я слишком много говорила раньше. У меня больше ничего не осталось. Я ничего не могу вспомнить…
Юный король молча смотрел на неё. Затем, покачав головой, произнёс тихим голосом:
- Нет, Кан И Джэ. У тебя ещё есть что сказать.
— …
-Это внутри тебя.
И Джэ с ошеломлённым лицом посмотрела на него, а затем на браслет в своей руке.
Она поняла, что он имел в виду.
Она всегда вырезала талисманы, готовилась, думала, что это сделает её сильнее.
Думала, что это компенсирует её слабость.
Но её настоящее оружие — не браслет и не талисман.
А сердце.
Хотя оно было изранено и изодрано людьми, для неё оно было слишком ценным, чтобы его нести с собой, она хранила его в себе.
Если это всё, что она могла достать, то теперь пришло время раскрыть его без остатка.
И Джэ положила на землю чётки, сняла колчан со стрелами, отбросила талисманы из-за пазухи.
Когда она потянулась к барьеру с пустыми руками, её тело задрожало.
Но, как всегда, она крепко сжала губы.
Вот она — настоящая Кан И Джэ. Такая, как есть.
— О боги. Я сильно ненавидела людей.
Когда дети бросали в меня камни, это действительно причиняло боль.
Но ещё более жалко мне было себя, потому что, несмотря ни на что, я всё равно хотела сесть рядом с ними.
Я размышляла об этом каждый вечер. Я даже усердно мыла руки…
Но когда я поняла, что у издевательств нет никакой особенной причины…
Я возненавидела и мир, и людей.
Иногда, чтобы выжить, человеку просто необходимо кого-то ненавидеть. Именно поэтому я понимаю, что такое гнев.
В какие-то дни я слышала ужасные слова от своих сверстников, и тогда мне становилось горько, что я сирота.
Другие дни — я видела, как они страдают, и ненавидела свой дар.
Жизнь была мучительной, и я часто хотела просто поплакать одна. Тогда я шла ночью на детскую площадку.
Но однажды я увидела там взрослого, который плакал, затаив дыхание. Это было моё место…
Я смотрела издалека, но это стало для меня большим шоком.
Оказывается, взрослые тоже могут быть глубоко ранены… Оказывается, взрослые тоже плачут в отчаянии…
Узнав это, я почувствовала, что мир рушится. Стать взрослым, который не колеблется, было моей единственной надеждой в детстве.
Но странное дело.
Тот человек, который плакал как ребёнок, на следующий день уже улыбался, идя по улице.
Он с улыбкой желал кому-то доброго утра.
Я всё ещё хотела осуждать мир. Не могла избавиться от кривого взгляда на всё.
Но я не могла отрицать: его улыбка была красивее моей.
«Я просто хотела поддержать ту улыбку. Это всё, что я могла сделать, чтобы дать хоть немного сил».
Это — причина, почему я вступила в эту одинокую битву.
И осмелюсь сказать — любить людей...
...не было трагичнее, чем ненавидеть мир, притворяясь безупречной.
После этого мир, который я видела перед собой, стал гораздо… прекраснее.
Боже…
Если даже это чувство — ошибка, пусть на меня падёт небесная кара.
Ты, кто всегда видел меня стоящей на коленях в мольбах, хорошо меня знаешь.
Но перед этим… перед этим я не преклоню колен.
— Я слишком сильно люблю тех, кто стоит за моей спиной.
И Джэ с силой ударила по барьеру, пытаясь разорвать поток энергии.
В тот момент её руку охватила жгучая боль, словно она горела. Изо рта хлынула тёмная кровь.
Это была карма — небесное наказание за то, что осмелилась бросить вызов установленной судьбе.
Но Кан И Джэ не переставала вливать свою силу.
И начала без остановки произносить все самые красивые слова, что знала, не позволяя злу победить, словно напевая:
«Звезда. Рассвет. Поэзия».
Друг, который волновался за тебя в позднюю ночь.
Глаза. Приветствие. Утешение.
И Джэ без остатка отдавала свою душу и сердце.
Пока она извергала кровь, позади начался настоящий переполох.
Король, тот, кто лучше всех понимал, когда его жена лжёт. Он всегда это чувствовал.
И именно он первым понял, что И Джэ что-то скрывает. Что она — вовсе не Хэйли.
Он чувствовал тревогу всё это время, и когда она произнесла его имя… он понял.
Это было прощание.
В его сердце вскипела ярость.
Ты обещала мне больше не лгать…
И снова солгала, даже ценой своей жизни!
Ты прекрасно знаешь, что ты для меня значишь!
Как ты можешь… как ты могла так поступить со мной?!
Ты действительно отвечаешь мне своей жизнью за мою любовь и веру?!
Король бросился было к И Джэ.
Но беда в том, что не он один понял, что это было прощание.
Хаос рос.
— Пустите!
— Ваше величество, нельзя!
— Я сказал, отпустите меня!
— Ваше величество! Прошу вас!
Король оттолкнул рыцарей с яростью в глазах. Его взгляд был как у разъярённого зверя.
Рыцари отступили в замешательстве, но не командир.
Джейд один из немногих, кто чувствовал, насколько опасна обстановка.
Он чувствовал, что вечно сдержанная королева сейчас делает что-то безрассудное.
Король сказал ему:
— Ты хочешь, чтобы я стоял и смотрел, как умирает моя жена?!
— Ваше величество… нет… Родерик. Пожалуйста, нельзя! Это опасно. Если пойдёте — вы тоже можете умереть!
Джейд молил, глядя на своего друга.
Но в глазах короля не было и тени сомнения.
— Да. Но в этом опасном месте сейчас умирает моя жена. Женщина, что ярче всей моей жизни… одна!
Та, что всегда повторяла: быть одному — это больно, осталась одна.
Теперь снова… сама принимает всё на себя, сгорая в ярком свете.
— Джейд… Я должен идти. Должен быть рядом и защищать её!
И Джейду не оставалось ничего, кроме как отпустить его руку.
В тот момент король бросился к И Джэ.