/
Том 1
84 из 141
Когда И Джэ снова открыла глаза, Родерик почти дочитал один из дневников до конца. Она сонно потёрла глаза, сжав кулаки, а он безмолвно смотрел на неё сверху вниз.
— Хорошо поспала?
— Вы уже пришли?
— Пришёл рано утром. Не помнишь?
И Джэ на секунду задумалась, потом кивнула. Кажется, она что-то смутно слышала во сне. Он пришёл на рассвете и тихонько держал её за руку.
— Ваше величество, если я сплю слишком долго, пожалуйста, будите меня.
— А зачем? Ты знаешь, как мило ты посапываешь во сне?
— ...Я ещё и храпела?
— Шучу. Ты спала так спокойно и красиво, что можешь не волноваться.
Король вновь отпустил странную шутку сразу после того, как она открыла глаза. И Джэ вздохнула с облегчением, хоть и с недоумением.
Фух, хорошо хоть не храпела. Лучше уж кровь носом, чем храпеть перед мужем.
Но как только она успокоилась, её взгляд зацепился за нечто странное. Король, облокотившись на изголовье кровати, что-то читал.
«Что это?» — прищурившись, подумала И Джэ и тут же испугалась, протянув руку вперёд.
Король держал в руках дневник Хэйли.
Не зная, почему она так отреагировала, Родерик быстро захлопнул дневник. Затем он молниеносно поднял руку, чтобы удержать его повыше. Реакция, достойная восхищения, но И Джэ только хотелось задёргать ногами от отчаяния.
— Ай! Не смотрите! Отдайте!
— Почему?
— Вам бы понравилось, если бы кто-то тайно читал ваш дневник?
Абсолютно логичный аргумент. Но Родерик выглядел озадаченным.
— Тогда почему ты его читаешь?
Её довод разбился о ещё более логичный вопрос.
Конечно, у И Джэ была на это своя причина. Чтобы прожить жизнь Хэйли Дункан, ей нужно было многое узнать.
Но она не хотела, чтобы король читал всё это. Она не хотела, чтобы кто-то знал, насколько несчастной была Хэйли. Лучше, чтобы её помнили как тёплого и мудрого человека, как в воспоминаниях Лоренса.
И Джэ сбросила с себя одеяло и всем телом бросилась к королю. Уперевшись руками ему в плечи, она старалась дотянуться до дневника.
— Не дразните, отдайте скорее.
Родерик рассмеялся и поднял дневник ещё выше, одновременно обняв её за талию.
— Если будешь нападать так с утра, у меня сердце не выдержит.
И Джэ вздрогнула, но он аккуратно посадил её рядом. Она протянула руку, и Родерик спокойно положил дневник ей на ладонь. Это был последний том, полный записей вроде «не хочу умирать», «не хочу, чтобы герцог бил меня».
И Джэ пыталась угадать, до какого места он дочитал, но Родерик никак себя не выдал.
Так как он молчал, её возмущение снова обрушилось на герцога.
Вот подлец. Как можно было довести дочь до того, что она заполняла дневники такими словами?
Пока И Джэ ругала его про себя, ей кое-что вспомнилось, и она обратилась к королю:
— Ваше величество, помните, я говорила, что кто-то пытался вас убить?
— Да. А что?
— Как думаете, это могли быть люди герцога?
Родерик внимательно посмотрел на неё. На самом деле, он сам это подозревал. Но не хотел, чтобы она в это вмешивалась. Он не хотел, чтобы она снова оказалась в опасности. Однако теперь казалось, что она всё больше увязает в этом.
Сдерживая свои чувства, он сказал:
— Не знаю. Ты не помнишь?
— Мои воспоминания… неполные.
Только теперь король, кажется, понял:
— Так вот почему ты всё время читаешь дневники?
— Да.
— Тогда прекрати. Ты уже несколько месяцев их читаешь, ничего нового там нет.
И Джэ кивнула с восхищением.
Вот это да, он так быстро это понял. Король всё-таки умный человек.
— Это так, но в них как будто есть некий зашифрованный смысл...
Шифр?
В её сознании мелькнуло озарение, но Родерик, не отрывая взгляда, перебил:
— В любом случае, перестань думать об этом.
— О чём?
Он кивнул в сторону оберегов на стене:
— Хватит заниматься такими вещами.
— Со мной всё в порядке.
— Да какое там «в порядке». Ты только и делаешь, что врёшь.
— Я говорю правду.
У него снова засосало под ложечкой. Родерик закатил глаза, глубоко вздохнул, собрался с мыслями и строго посмотрел на неё:
— Ты знаешь, сколько часов назад взошло солнце?
— …
— И ты говоришь, что с тобой всё в порядке? Посмотри на себя в зеркало.
Лицо И Джэ по-прежнему было бледным. Он не звал лекаря, потому что знал — пользы от того не будет.
— Не делай больше ничего подобного. Если ты это делаешь из-за меня, я буду спать отдельно.
И Джэ на миг замерла, затем опустила взгляд с огорчённым лицом. Она схватила одеяло, отпустила, повторила, а затем сказала:
— Не хочу.
— …
— Я хочу быть с вами.
— …Чёрт возьми.
Родерик был уверен: она точно знает, что делает. Знает, что он теряет всякую волю перед этим печальным взглядом.
Глупая. Разве ты ещё не поняла?
Из всех людей именно я больше всего хочу быть рядом с тобой.
— Тогда слушайся хоть немного.
Но И Джэ упрямо покачала головой:
— Этого тоже не хочу.
Родерик снова вздохнул, глядя в пустоту.
Он не мог связать ей руки, чтобы она больше не творила такое. Что же с ней делать?
Король чувствовал, будто И Джэ специально испытывает его терпение. Он всеми силами старался сохранять спокойствие и убедить её:
— Я не хочу больше видеть, как ты мучаешься.
— …
— Уступи мне только в этот раз. И во всём остальном я буду слушаться тебя. Прошу.
— …
— Ничего не происходило годами. И ничего не произойдёт в будущем.
Но И Джэ прекрасно знала, что всё не так просто. В этом году меняется великая судьба короля и удача страны. Если этот год не пройдёт спокойно, он может оказаться в опасности.
Она была всего лишь скромной шаманкой, но даже её взгляда хватало, чтобы видеть угрозу.
— Я же сказала, всё в порядке. Просто устала немного.
— …Я велел тебе сначала в зеркало посмотреть, прежде чем так говорить.
И Джэ резко вскочила с кровати и на самом деле рванула к зеркалу.
Он и представить не мог, что она и правда пойдёт смотреться, но Родерик лишь молча наблюдал за ней, ему и самому было интересно, что она скажет.
Она покрутила головой влево-вправо, разглядывая отражение, а потом обернулась.
Моргнув, И Джэ произнесла:
— Ну и что? Красота как была, так и есть.
— Нет, да она… серьёзно, что ли?..
Вечно жаловалась на несчастливые черты, а теперь выдаёт такое?
Родерик, сражённый до немоты, схватился за лоб, а Кан И Джэ тем временем довольно улыбнулась и вернулась обратно на кровать, взяв его за руку.
— Ваше величество.
— Что ещё?
— Кажется, вы меня очень любите.
— Не начинай.
Родерик хотел заткнуть себе уши. Он понял, что лисья девчонка опять пытается его околдовать. Он знал: стоит начать слушать, как она, тихо и спокойно, всё объяснит, и он обязательно поддастся.
Король резко отнял руку и отвёл взгляд, но И Джэ, уж если завелась, не собиралась останавливаться.
— Признайтесь, вы ведь правда меня любите?
— Я сказал — прекрати.
— Что? Не любите?
— И Джэ.
— Обидно.
— Ты вообще слышишь себя? Я же говорил: без тебя не жить смогу.
И Джэ смущённо улыбнулась, а Родерик только вздохнул в бессилии.
Но за её светлой улыбкой скрывались всё более тревожные слова.
— Но, ваше величество. Если вы и правда не можете жить без меня, тогда просто оставьте меня в покое. Иначе вы и вправду можете стать вдовцом.
— Что?..
— Если вдруг что-то случится… просто не женитесь хотя бы сорок дней. Это для меня важное число.
Родерик на мгновение замолчал. Он пытался понять: «Что я только что услышал?»
Осознав, что всё понял правильно, он мрачно спросил:
— Это… такое говорят мужу? Думаешь, раз я разрешил тебе говорить всё, что угодно, можно нести это?
Лицо его становилось всё более угрожающим. Он был зол не только на абсурдность сказанного, но и на сам факт, что она вообще осмелилась упомянуть такую возможность.
Но И Джэ, заранее решившая сказать это, не дрогнула. Ей было очень жаль, но голос её оставался бесконечно спокойным.
— Ваше величество. У нас есть такая пословица.
— …
— «Плотину может разрушить даже маленькая трещина».
— …
— И ещё говорят: «За малым погонишься, большое потеряешь».
— …
— А ещё: «Жалея палец, можно потерять всю ладонь».
Король был умным человеком и сразу понял, к чему она клонит. Все эти пословицы предупреждали: если проигнорировать малую беду, пострадаешь от большой.
И его безумно разозлило, что он понимает.
— Если с вами снова случится подобное, я не останусь в стороне. Пусть вы не принимаете это, но… это — мой долг.
— …
— Сейчас я лишь устала, предотвращая это. Но если не устану сейчас, потом умру.
— …Что?..
— Поэтому не поймите меня неправильно. Я делаю это не ради вашего величества. Ради себя.
— …
— Если вы действительно заботитесь обо мне… не мешайте.
Родерик несколько раз приоткрывал рот, пытаясь что-то сказать, но в итоге промолчал. Слов как будто не находилось.
Вдруг перед его глазами всплыло одно воспоминание.
То был, кажется, их первый совместный ужин.
Тогда она пришла с письмом от герцога, в котором тот просил прислать кого-то из её семьи во дворец.
Но она отказалась. Сказала, что напишет, что не может, мол, ещё рано, это будет смотреться некрасиво.
И тогда он почувствовал странное беспокойство. Потому что она не свалила отказ на королевский двор, а словно взяла всю вину на себя.
Тогда он подумал, что она просто хитро выкручивается, она же Дункан.
Но теперь ясно: она не «создавала долг». Просто ей было привычно брать чужую тяжесть на себя и нести её до конца.
Но, дурочка… Как это может быть «ради себя»? Это ведь всё ради меня.
Я же знаю тебя. Неужели ты и правда думаешь, что я клюну на такие слова?
В груди у него вдруг вспыхнуло горькое чувство.
Он хотел спросить: «Как ты можешь шантажировать меня собственной жизнью?»
Хотел крикнуть: «Ты используешь мою любовь как оружие!»
Но… его жена была слишком умна. И этот шантаж оказался страшно действенным.
Король не мог ни рассердиться, ни продолжать упрашивать. Он просто смотрел на И Джэ беспомощно, с тоской.
А в его голубых глазах стояли боль и сожаление.
И Джэ говорила спокойно, но в глубине души ей было очень тяжело. Она знала, как сильно он за неё тревожится. И потому, что не хотела говорить всё это, чувствовала ещё большее сожаление.
Она взяла его руку и крепко сжала. Родерик, опустив взгляд, смотрел на её маленькую ладонь, сжимающую его пальцы.
В его глазах бушевал целый океан чувств.
Он заговорил лишь спустя долгое-долгое молчание.
— Иногда мне хочется тебя где-нибудь запереть.
— …
— И связать по рукам и ногам.
— …
— Я тебя ненавижу.
И Джэ спокойно улыбнулась. Она знала, почему он так говорит.
Скорее всего…
— Я ненавижу тебя за то, что ты всё знаешь, и всё равно говоришь такие жестокие вещи.
— …
— Я ненавижу, что ты пользуешься моей любовью, чтобы заставить меня замолчать.
Не в силах справиться с нарастающей болью, он обнял её.
— И Джэ… Я правда люблю тебя. Не говори никогда больше, что умрёшь у меня на глазах.
— …Хорошо. Простите.
— Если ты правда меня любишь, пообещай, что не станешь делать ничего опасного.
И Джэ кивнула. Она добилась своего, но радости это не принесло.
Боже… правда ли, что если поделиться печалью, она уменьшится?
Или просто несчастных становится двое?
Её сердце так сжалось, что казалось, сейчас польются слёзы.
Но она понимала: если расплачется, этому большому мужчине будет ещё больнее.
Поэтому И Джэ заставила себя улыбнуться и, будто утешая, мягко погладила его по спине.