/
Том 1
89 из 141
После ужина они недолго прогулялись у озера и вернулись в комнату.
Родерик хотел поговорить с И Джэ подольше. Беседы с женой были для него безусловным удовольствием.
Однако в последнее время казалось, что она занята даже больше него. Она легла на кровать и снова раскрыла дневник.
— Я же просил не читать это.
— Просто считайте, что это моё хобби.
Но Родерик всё равно выглядел недовольным.
— Там же ничего хорошего. Зачем ты снова за него взялась?
И Джэ вздрогнула и посмотрела на него:
— ...Вы прочитали всё?
— Да.
— Почему ничего не сказали?
— А что я должен был сказать?
Родерика больше не интересовали личные дела Хэйли Дункан. После того как он понял, что его жена — не та «младшая Дункан», этот род стал для него чужим.
Но ему было тяжело видеть, как жена читает такой мрачный дневник. В конце концов он выхватил его у неё из рук и швырнул на тумбочку.
— Хватит. Я не хочу, чтобы ты читала такую мрачную чушь.
И Джэ усмехнулась. Её немного забавляла чрезмерная забота короля, но она понимала, откуда это идёт.
Она тоже беспокоилась и переживала за него. К тому же это было мило и приятно.
Родерик уложил её, положив руку под её голову, как подушку.
Когда его что-то тревожило или он чувствовал себя неуютно, у него была привычка проводить рукой по волосам.
Но теперь у него появилась новая привычка. Он внимательно посмотрел на И Джэ, провёл рукой по её короткой, персикового цвета чёлке и поцеловал в её округлый лоб.
— Жена, можно задать один вопрос?
— Конечно, спрашивайте.
— Что означает твоё имя?
Она замерла, а потом криво улыбнулась.
Хотя сама предложила спросить, его вопрос оказался для неё неожиданно болезненной темой.
С точки зрения ономастики [1] имя Родерика было не самым удачным, но, по её мнению, оно прекрасно ему подходило.
Но вряд ли кто-нибудь мог бы иметь имя, столь же тесно связанное с судьбой, как её собственное.
Когда она только улыбнулась в ответ, Родерик, похоже, сразу что-то почувствовал. Он почесал бровь и осторожно переспросил:
— Это... был неудобный вопрос?
И Джэ покачала головой. Хотя её имя было связано со множеством историй, не было причины не делиться им с ним.
— Это значит «другое существо».
— Другое существо?
Иероглифы в её имени означали «иной» и «существовать».
Это имя было единственным наследием, которое оставили ей родители.
Судя по этому имени, возможно, они предвидели её будущее. И Джэ даже подозревала, что кто-то из родителей был предсказателем.
— Да, оно означает «существовать иначе».
Родерик кивнул.
— Хорошее имя.
— ...Правда?
Такой неожиданный отзыв вызвал у неё странное выражение лица. Но Родерик и вправду кивал с искренним восхищением.
— Да. Это значит, что ты особенная.
— Раз вы так говорите... Наверное, правда?
— Что за ответ? — усмехнулся он.
И Джэ засмеялась, будто узнала о себе что-то новое, а Родерик мягко провёл тыльной стороной ладони по её щеке.
На самом деле он хотел спросить совсем другое.
Он убрал дневник не просто потому, что тот был мрачным. Когда он прочёл строчку «не хочу, чтобы меня били», перед его глазами встала его жена, съёжившаяся в поместье герцога. Он вспомнил, как она, обращаясь к уличному торговцу, сказала: «Он ведь даже защищаться не может...»
Такая мягкая и добрая И Джэ теряла самообладание, стоило появиться герцогу или тому огромному, похожему на медведя мужчине.
Но можно ли спрашивать об этом?
Родерик колебался, затем осторожно начал:
— И Джэ...
— Да?
— То есть...
— Что такое?
Король, что было не в его духе, медлил, а она с недоумением смотрела на него. Он почесал шею и выговорил:
— Скажи... с тобой раньше... кто-то обращался плохо? Ну... били...
И Джэ заметно вздрогнула. Выражение лица стало растерянным.
Это не то, что причиняло ей боль теперь. Просто она была смущена.
«Неужели я выглядела настолько несчастной?»
Ведь старуха Ён Сан говорила ей: «Хватит уже выглядеть такой жалкой».
— Как вы узнали?
— …Так значит, это правда?
— …
— То есть, правда?..
Родерик, конечно, и сам догадывался, задавая этот вопрос.
Но когда жена не ответила прямо, но и не опровергла, внутри у него начало бурлить нечто чёрное и кипящее.
— И где этот ублюдок сейчас? Чем он занимается, а?
— …
— И Джэ. Я тебя спрашиваю. Ты не хочешь ответить своему мужу?
— Ваше величество, не волнуйтесь. Всё это давно в прошлом. Ничего страшного не было.
— Как это ничего страшного?!
Он хотел мягко вытащить из неё ответ, но неожиданно взорвался. И Джэ вздрогнула.
Эм... Почему он вдруг так рассердился?
— Не злитесь так, пожалуйста. Простите меня.
— Почему ты извиняешься передо мной?! За что? Ты же ничего плохого не сделала!
Слово «простите» лишь ещё больше вывело его. Он закрыл лицо руками и провёл по нему, как будто умываясь.
— Прости. Я не на тебя злюсь. Просто внутри всё клокочет... Извини.
Но Родерик так и не смог успокоиться. Он отвернулся от неё. Его трясло от ярости.
«Как такое могло случиться с моей лисичкой?»
«Ты должна была прожить счастливую жизнь, а потом встретить меня».
— Прости, что повысил голос. Но почему ты всё время извиняешься, даже когда не виновата? Я просто... сорвался.
— Правда? Тогда... вместо «простите» скажу... «спасибо»?
— Не до шуток.
— А я и не шучу. Но всё равно спасибо, что разозлились за меня. Похоже, вы и правда меня очень любите.
Родерик в изумлении уставился на неё. Увидев, как жена невозмутимо улыбается, он только вздохнул.
«Что мне с ней делать?»
— Не улыбайся, когда говоришь такое. У твоего мужа будто сердце разрывается.
— …
— Лучше бы ты выругалась. Ты совсем без сердца? Не прощай таких ублюдков одна, не надо.
И тут улыбка на губах И Джэ стала ещё глубже.
Родерик невольно нахмурился. В то время как его внутри жгло от боли и ярости, она будто и не почувствовала ничего. Улыбалась так, словно давно уже вышла за пределы человеческих чувств.
Но, обдумав всё, И Джэ медленно покачала головой. Король слишком уж сильно заблуждался.
— Ваше величество, вы меня не так поняли.
— Я? В чём?
Она тихо рассмеялась.
— Ваше Величество, я не люблю такие разговоры.
— Ну давай.
— Хорошо, тогда я буду откровенна только с вами.
— …
— Я ведь их никогда не прощала.
— Их? Неужели несколько? Чёрт возьми...
Родерик вскинул бровь, и Кан И Джэ сжалась, поспешно взяв его за руку. Король почувствовал, как вновь закипает изнутри, но сдержался, чтобы не перебивать.
Когда он молча кивнул, И Джэ тоже кивнула и продолжила:
— Прощать — это дело богов. А я… я просто решила не обращать больше внимания. Я ведь не святая.
Жертва не обязана прощать обидчиков. Никто не вправе этого требовать.
Прощение не делает человека добрым, а его отсутствие — жестоким. Суд — это дело закона и богов.
Поэтому И Джэ не собиралась ни понимать, ни прощать тех, кто бросал в неё камни без причины.
— Помните, как мы с вами ходили к реке?
— Мм.
— Тогда я правда стала по-другому к вам относиться. Вы сказали: «Будь снисходительна к себе».
— …Да.
— Мне, наверное, очень понравилось это услышать. Как-то… отозвалось. Глупо, да?
Но, услышав эти слова, она вспомнила человека, с которым хотела помириться и которого хотела простить. Она подумала, что это возможно.
— Ваше величество, но тот, кого я хочу простить, — это не они. Это кто-то другой.
Тот, кого она могла бы простить. И кого по-настоящему хотела простить. Был только один.
— Кто?
— Я сама.
— …
— Себя, глупую, которая из-за мрачного прошлого сама же начала пренебрегать своим настоящим.
Родерик почувствовал, как из него будто вышел весь воздух.
Он онемел, а И Джэ, глядя на него, снова тихо улыбнулась.
— Вы во мне разочаровались?
— С чего бы.
— Потому что я не такая уж хорошая, как вам казалось.
Она спросила шутливо, но Родерик не засмеялся. Он только тяжело вздохнул.
— Не переворачивай всё с ног на голову, когда знаешь, что это не так. Плохая привычка.
И Джэ тихонько хмыкнула.
— Тогда, может, рассказать, насколько я на самом деле глупый человек?
— Если хочешь.
— Когда вы злитесь вместо меня, мне почему-то становится легче.
И только после этого Родерик слегка улыбнулся. Хотя скорее это было растерянное хмыканье.
Он покачал головой.
— У тебя и впрямь свои мерки «глупости». Жена, вот что по-настоящему глупо.
Он протянул руку, схватил с прикроватной тумбочки дневник и со всего размаха запустил его в угол комнаты.
— Это запрещено.
— …Э? Почему?
— Читай только хорошее. Лучше уж историю какую-нибудь возьми.
— Ваше величество, вы только и делаете, что запрещаете.
И Джэ не понравилось, что чей-то дневник валяется где попало, и она попыталась встать, но Родерик лёгким нажатием прижал её лоб указательным пальцем.
— Прямо сегодня подбирать обязательно? Вернуть тебе завтра?
— …
— Кстати, зачем ты взяла ту книгу, если не можешь её прочесть?
— …
— Это ты тонко намекаешь, что хочешь, чтобы я почитал тебе?
Он говорил об исторических хрониках, которые она взяла. Они были написаны на языке, доступном только королевской семье.
Хотя король и не знал, но у И Джэ был превосходный декодер. Очень упрямый и очень милый.
Сегодня она решила, что не будет ему про это говорить. Не потому что хотела обмануть, просто… в глазах Родерика вдруг появился какой-то особенный блеск. Как будто он сам этого очень хотел.
«Неужели?» — подумала она и осторожно спросила:
— А если попрошу… вы мне почитаете?
Родерик, будто только этого и ждал, тут же кивнул:
— Конечно. Пока ты не начнёшь тихонько сопеть, буду читать.
— Правда?
— Конечно. Я ж с тех пор, как ты его принесла, только и ждал, когда попросишь.
И Джэ тихо засмеялась, её плечи затряслись.
Совершенно неожиданно у неё появился ещё один чтец. На этот раз невероятно красивый и очень сильный.
«Можно ли использовать короля для таких целей?» — подумала она. Но раз он сам этого хочет, то, наверное, ничего страшного. Так она оправдала себя.
Примечание:
↑1. Ономастика — это наука, изучающая собственные имена и их происхождение, изменения, а также функционирование в языке.