Глава 21

Если у тебя есть хоть капля сообразительности, подыграй мне хотя бы раз.

Сок Хэвон, осторожно поднявший взгляд, не смог закрыть широко распахнутый рот. Его ошарашенное лицо красноречиво свидетельствовало, насколько шокирующими были только что произнесённые слова.

— А это отпусти.

Воспользовавшись его ступором, я потянула его за руку, которой он сжимал лицо мужчины, и та легко отстранилась.

— Если снова кому-нибудь лицо раздробишь, на этот раз точно сядешь в тюрьму.

— …Что?

Мужчина, пошатываясь, отступил назад и с опаской окинул Хэвона взглядом. Так Сок Хэвон внезапно превратился в человека, которому нечего терять.

— Пойдём внутрь. Д-дорогой.

Я, ухватившись двумя пальцами за край его рукава, направилась ко входу в здание.

Если он подумает, что мы живём вместе, может, этот несносный тип наконец-то отстанет?

Я почувствовала, что Сок Хэвон неожиданно спокойно идёт следом, не сопротивляясь.

Пик. Пи-ри-рик. Щёлк.

Как только мы вошли, я закрыла дверь и приложила палец к губам.

— Тсс, подожди немного.

Прошло несколько минут, я почти прижималась ухом к двери. Я допускала, что тот мужчина может нас преследовать, но никаких признаков не было.

С облегчением отстранившись от двери, я увидела, как вспыхнул свет в прихожей, среагировав на движение. Наши взгляды встретились.

— ...

Слишком близко.

Даже если бы я отступила на шаг, мы всё равно почти касались друг друга. Для его высокой и широкой фигуры моя прихожая была слишком тесной.

И как только я осознала его присутствие, в голове всплыл голос, услышанный прошлой ночью:

«Завтра придётся вернуть ей телефон».

Он и правда пришёл за мной, как и говорил. Но в отличие от того сталкера, Сок Хэвон вызывал у меня совсем другие подозрения.

— Почему ты здесь?

Прошло несколько секунд, но ответа не последовало. Похоже, от чрезмерного психологического шока его душа временно покинула тело.

Его «стеклянный» взгляд медленно опустился на мою руку, которая всё ещё сжимала край его пальто.

Когда я была собакой, мы постоянно касались друг друга, но почему сейчас мои пальцы так одеревенели?

Я уже собиралась убрать руку, но Сок Хэвон протянул руку и схватил меня за запястье.

— Ты же сама меня сюда привела.

— Я не об этом...

— Тогда скажи.

— Что вдруг?

— Что ты скрываешь.

Я слегка напряглась и, не глядя ему в глаза, ответила:

— Скрываю? С чего ты взял?

— Зачем ты встречалась с О Докми?

Сердце болезненно сжалось, но я изо всех сил удержала лицо спокойным.

Неужели он видел меня в кафе и пошёл следом?

Сколько он слышал из нашего разговора?

Вопросы роились в голове, но я не могла их задать, чтобы не выглядеть ещё подозрительнее.

— Не О Докми, а Им Докми.

— Какая разница.

— Нет ничего странного в том, чтобы общаться с однокурсницей.

Он иронично скривил губы, будто слушал несусветную чушь.

— Ты?

Он что, считает меня социопаткой с нулевым уровнем социализации?

Вообще-то, он прав.

Но слышать это от него было чертовски неприятно.

— Ким Сори, ты в последнее время делаешь то, что тебе не свойственно. Постоянно.

— ...

— Это из-за того болтуна, который только и может, что лезть целоваться?

Вот уж умеет сам себя презентовать. Разрываясь между раздражением и замешательством, я прикинулась спокойной.

— Ничего такого, что могло бы тебя развлечь, нет. Это просто пьяная болтовня.

Я не собиралась давать пищу этому любителю острых ощущений, которому вечно скучно.

— Можно ли так детально врать под видом пьяного бреда?

— Вместо того чтобы встречаться с такими странными парнями, лучше ещё одну строчку задания написать.

— М-м…

Кажется, звучало убедительно, он слегка приподнял бровь.

Я решила закрепить успех:

— Если бы я позволяла мужчинам собой вертеть, не заработала бы в школе прозвище «монахиня».

Я даже припомнила своё школьное прозвище, которое преследовало меня все годы.

— Значит, ты знала это прозвище?

— Как тут не знать, если за спиной меня звали Ким Отшельница.

Он прикрыл лицо рукой и затрясся от смеха.

Потом, уже мягче:

— Так что же скрывает наша госпожа Отшельница?

Он всё ещё держал моё запястье. Кожа под его пальцами казалась горячей.

Обычно в такой ситуации я бы насторожилась. Почему сейчас не так?

Наверное, потому что граница между настоящей мной и мной-щенком начинает размываться.

— Если я скажу…

Нужно прийти в себя. Для него это наверняка просто способ развеять скуку.

Но слова сорвались сами:

— Ты готов в это ввязаться?

Ответом была тишина.

И в тот момент, когда я почувствовала неловкость, он резко наклонился ближе.

— Может, я и не против ввязаться... в то, что происходит между нами, — уголки его губ изогнулись в лукавой усмешке. — Дорогая.

«Дорогая».

Волосы на затылке встали дыбом. В тесном пространстве витал его запах.

Я хотела оттолкнуть его и вдруг побледнела.

У входа лежал бумажный пакет.

В нём — одежда, в которой я ушла из дома, когда стала человеком.

Я взяла её с собой в надежде, что появится шанс незаметно вернуть её на место.

«И зачем я проявила такую предусмотрительность?!»

Я закусила губу до боли. Проглотив сожаление, я попыталась загородить собой пакет.

— Хватит шутить, остальное обсудим в другой раз.

— Как скажешь, — сзади послышался его обычный равнодушный голос.

Но стоило мне облегчённо вздохнуть, как надо мной нависла огромная тень. Я почувствовала тяжесть у себя за спиной, и его голос раздался прямо над ухом:

— Если сейчас покажешь то, что прячешь…

По спине пробежал холодок.

Я инстинктивно схватила пакет и прижала к груди. Это он точно не должен видеть.

— Это личное.

Он медленно выпрямился и усмехнулся:

— Если хочешь убедить — научись скрывать тревогу.

— Это не имеет к тебе никакого… а!

В тесноте мы начали невольно бороться за пространство, и я внезапно покачнулась. Моя нога зацепилась за порог прихожей.

Грохот.

Несмотря на пугающий звук, я не почувствовала боли.

Когда я открыла глаза, первым увидела его лицо.

Одна его рука защищала мою голову и шею, другая упиралась в пол, смягчая падение.

— Ты в порядке?..

— Руку, кажется, вывихнул. Ты тяжёлая.

Раз язвит — значит, цел.

Я перестала волноваться и подняла голову, наши взгляды встретились. Его чёрные глаза медленно моргнули.

Рука, поддерживающая мою голову, мешала соображать, а его тело, соприкасающееся с моим, казалось невыносимо тяжёлым и твёрдым.

Хотя я оказалась буквально прижата им к полу, я не могла пошевелить даже кончиком пальца.

— ...

В его пустых чёрных глазах отражалась я.

В тишине, где слышалось только наше дыхание, я невольно сжала пальцы. Шорох пакета нарушил безмолвие.

«Ах…»

Вспомнив о вещах в руках, я ещё крепче прижала пакет к себе, чтобы ничего не вывалилось. Я буквально свернулась калачиком.

— Ха.

Он издал звук — то ли смешок, то ли вздох.

— И это то самое время, когда стоит защищать этот пакет.

Его рука, поддерживавшая мою голову, исчезла, и мой затылок коснулся пола. Его ладонь потянулась к моему лицу.

Я вздрогнула и съёжилась, а его большие пальцы обхватили мои щёки. Он слегка сжал их, так что мои губы смешно выпятились.

— Не отниму я его.

Сказав это с видом великого одолжения, Хэвон без тени сомнения поднялся. Его движения, когда он уходил, были подозрительно быстрыми.

Скрип.

В дверной щели на мгновение мелькнуло его холодное лицо с полуприкрытыми глазами, и дверь с грохотом захлопнулась.

Оставшись одна, я лежала на полу и тупо смотрела в потолок.

Я была уверена, что он отберёт пакет, но ему вдруг стало скучно?

Силы покинули мои руки. Пакет выскользнул, и вещи рассыпались по полу.

Не заметил.

Но не успела я испытать облегчение, как к горлу подступила тошнота. Предвестник того, что я скоро снова стану собакой.

Мне нужно было срочно бежать в «безопасную зону», но тело словно приросло к полу.

Щёки, которых касался Хэвон, горели так, будто их обожгло огнём.

«Почему...»

Почему я так отчаянно защищала этот пакет?

Чего я так боялась?

Что если он узнает правду, то выгонит меня из дома?

Или же...

Мой мечущийся взгляд переходил от рассыпанной одежды к двери, за которой скрылся Хэвон.

— ...

Или же я испугалась, что, узнав правду, Хэвон возненавидит меня ещё сильнее?