/
Том 1
73 из 92
Он не спал?
Сори, застыв от неожиданности, слегка приподняла голову и посмотрела на Хэвона.
Сквозь полуприкрытые веки виднелись его чёрные глаза. Судя по слегка раскрасневшимся щекам, он, казалось, ещё не протрезвел.
— А? — его голос, требующий ответа, звучал вкрадчиво.
Смутившись, Сори густо покраснела от щёк до самых ушей.
Глядя сверху вниз на её замешательство, Хэвон почувствовал, как во рту пересохло.
«Если не отшила, то что тогда?»
Что дальше?
Всей силой воли он подавлял импульс схватить её и вытрясти ответ.
«Ха...»
Он едва слышно выдохнул от досады. Нужно было и дальше притворяться спящим. Не сдержался, открыл рот раньше времени.
Хэвон провёл языком по нёбу и медленно выровнял дыхание. Раз уж он выманил эту настороженную «собачку», даже прикинувшись мертвецки пьяным, нельзя было всё испортить.
— Ким Сори, я спать хочу.
Сори в упор разглядывала Хэвона, который вдруг начал капризничать.
Пьян он на самом деле или притворяется?
Румянец и сонный голос выдавали в нём типичного пьянчугу, но тот мимолётный взгляд, который она только что поймала, был пугающе ясным.
— Мне страшно спать одному...
И это говорит бездельник, который засыпает, стоит ему только прикрыть глаза.
— Побудь со мной, пока я не усну.
— ...
— Ну?
...Точно пьян. Такой мягкости и нежности от него не дождёшься, даже когда она была Тяв.
Её светло-карие глаза заметались из стороны в сторону, а затем осторожно остановились на Хэвоне.
— Ладно. Не уйду. Спи давай.
Хэвон, едва не проваливший дело, зажмурился. Его большая ладонь начала машинально похлопывать Сори по спине.
Хлоп-хлоп. Темп похлопываний становился всё медленнее.
Вскоре рука, ласкавшая спину, бессильно упала на кровать.
Когда дыхание Хэвона стало ровным, тяжёлые веки Сори тоже сомкнулись. Комнату наполнило тихое, мерное сопение.
— ...
Спустя долгое время Хэвон медленно открыл глаза и посмотрел на Сори, которая уснула на его руке.
В лучах света, пробивающихся сквозь жалюзи, её розоватая кожа казалась прекрасной. Каждая чёрточка, вплоть до крошечной родинки под левым глазом, была безупречна.
«Спит, чуть приоткрыв губы».
Забыв обо всём, Хэвон любовался ею, а затем тихо протянул руку. Ему под пальцы попал телефон Сори, который она бросила на кровать, пока они возились.
Хэвон потянул телефон к себе. В этот момент Сори во сне зашевелилась.
«Неудобно?»
Напрягшись, Хэвон притянул её ближе, делясь теплом. Сори, снова успокоившись, слегка нахмурилась и потёрлась лбом о его грудь.
Расслабившись, он замер с телефоном в руках, колеблясь.
«У профессора Сима и Ким Сори действительно были какие-то точки соприкосновения?»
«Кто знает. Думаю, сонбэ Ким Сори должна сама заговорить об этом».
Если в телефоне остались сообщения, лучшего доказательства не найти. Но с какой стати Сори вообще должна была переписываться с такими придурками?
От одной мысли о том, как они могли к ней приставать, кровь закипала в жилах.
Шурх. В этот момент две ладони поднялись снизу и накрыли телефон.
— ...
На мгновение Хэвон даже забыл, как дышать. Он медленно опустил взгляд и встретился с чистыми светло-карими глазами.
Забрав телефон, Сори спокойно посмотрела на него снизу вверх.
— Что именно тебя интересовало? Настолько, что ты прикинулся пьяным, чтобы добраться до телефона? Когда я раньше оставляла его тебе, ты даже не смотрел.
Её голос звучал тихо, без тени гнева. От этого Хэвону стало не по себе, и он резко сел в кровати.
Сори тоже поднялась и спросила:
— Есть ли у меня мужчина?
— Нет.
Хэвон отрицательно качнул головой и, не зная, что сказать, провёл рукой по волосам. Как бы он ни начал разговор, казалось, он не сможет не ранить Сори.
Будь то слухи или что-то ещё. Было бы проще, если бы она сама попросила о помощи.
Его раздражало и обижало то, что Сори спокойно шла к О Докми или председателю Соку, но готова была умереть, лишь бы ничего не говорить ему.
— Тогда что? Встречалась ли я с профессором Симом? Из-за того, что нет ни денег, ни семьи, стала ли я содерж...
— Ким Сори, — Хэвон перебил её и чётко произнёс. — Я знаю, что ты не встречалась.
— ...
— Но если бы я не сделал так, ты бы ничего не сказала. Ты всегда так поступаешь.
Взгляд Хэвона остановился на руках Сори, которые она крепко сцепила.
И в средней школе, и в старшей. Какие бы слухи ни ходили у неё за спиной, Сори никогда не реагировала. Даже если случайно слышала их, она просто проходила мимо.
— Раз собиралась игнорировать, то хотя бы не позволяла бы им ранить себя.
Глаза Сори предательски заблестели.
Хэвон коротко вздохнул и потёр лицо ладонями.
— Не плачь, — его холодный тон мгновенно смягчился.
Множество слов, застывших на кончике языка, исчезло. Стоило ему увидеть это дрожащее лицо, как он забывал всё, что хотел сказать.
— Я правда не сомневался в тебе.
Его рука легла на её бледное лицо, стирая слёзы у глаз.
Сори слегка отвернулась, сбрасывая его руку.
Обиделась?
Сердце Хэвона ёкнуло, и он тут же подался вперёд, заглядывая ей в лицо снизу вверх.
— Я просто хотел найти улики, чтобы вышвырнуть этого Сима.
— ...
— Прости.
Сори хранила молчание, тихо вытирая глаза тыльной стороной ладони. Эта тишина заставляла Хэвона нервничать и сходить с ума.
Опустив веки, Сори шевельнула губами. В словах Хэвона была правда. Раз игнорируешь, не давай себя ранить.
Но слухи — это такая вещь: когда интерес пропадает, они исчезают сами собой. Люди обсуждают только острое, и мало кто ищет истину. Именно поэтому она всегда молчала. Чтобы не раздувать пламя.
— Я не такая, как ты, — наконец произнесла Сори. — Тебе достаточно пары слов, и окружающие поверят.
— ...
— А у меня нет такой власти, чтобы задавить всех, как у тебя. Может, для тебя это выглядит жалко, но это мой способ борьбы.
Хэвон, глядя на неё снизу вверх, произнёс:
— Тогда я всё решу.
— С чего бы это тебе?
— Потому что я — твой.
«Он точно сумасшедший».
Забыв о серьёзности момента, Сори поперхнулась и закашлялась.
Он протянул руку к тумбочке, открыл бутылку воды и начал поить её, как маленькую птичку.
— Нужно уметь пользоваться тем, что имеешь.
Потрясённая Сори снова зашлась в кашле. Поить он её собрался или утопить?
Переведя дух, Сори сердито уставилась на Хэвона. О чём они вообще говорили? Она уже плохо помнила нить беседы. Порывшись в памяти, Сори тихо заявила:
— Ничего не предпринимай. В этот раз я сама думала, как поступить.
«Потому что это касается и тебя».
Последние слова так и не сорвались с губ.
— Даже если нужно что-то решать, это сделаю я. Пока я была собакой, я получала помощь от тебя и твоей семьи. Я не хочу перекладывать на тебя ещё и это.
Слёзы высохли, и её светло-карие глаза решительно блеснули.
Хэвон заворожённо смотрел в эти глаза.
Ему хотелось, чтобы в них вечно отражался только он. Чтобы она сходила по нему одному с ума, отбросив всё остальное. Может, тогда эта жажда, не проходящая, даже когда она рядом, хоть немного утихнет?
Подавив кипящее желание, он медленно спросил:
— А если ты сама не справишься?
В этом случае Хэвон не собирался сидеть сложа руки. Он не хотел больше видеть ту ссутулившуюся фигурку за зданием факультета.
Сори, поддавшись азарту, выпалила:
— Хочешь поспорить?
— Почему бы и нет, — последовал спокойный ответ.
Хэвон откинулся назад, опираясь руками о кровать.
— Если не справишься сама — ты проиграла. Тогда я беру всё на себя.
Сори шумно вдохнула и сжала кулаки.
— А если я справлюсь?
— Тогда ты выиграла. Но ты ведь меня ещё ни разу не побеждала.
Глядя на вальяжного Хэвона, Сори почувствовала, как у неё зачесался нос от возмущения. Его уверенность в том, что она не справится, задела её за живое.
Снова это лицо. Тот самый взгляд, которым он смотрел на неё, когда она проигрывала ему во всех спорах.
«Проиграла мусору?»
Забытый комплекс «вечно второй» и жажда победы вспыхнули с новой силой. Увидеть, как этот человек трясётся от тревоги — это была мечта всей её школьной жизни.
Наконец, Сори произнесла:
— Тогда, если я решу всё сама и выиграю... что тогда?
— Я исполню твоё желание.
— А твоё какое? Давай на него и спорить.
Хэвон, невозмутимо пивший воду, замер. Его глаза потемнели, и он бросил фразу, на которую особо и не надеялся:
— Начни встречаться со мной. Нравится тебе это или нет.
— Идёт.
Кха-кха! Хэвон поперхнулся водой и закашлялся.
— Что?
— Но при условии: пока я не решу всё сама, ты ни во что не вмешиваешься. Вмешаешься — значит, я проиграла.
— ...
— Теперь тебе остаётся только надеяться на мою победу.
Ах ты, хитрая дворняжка.