/
Том 1
83 из 92
Наконец-то найдя Пудинга у фонтана, я осторожно приблизилась.
Порхай как бабочка, жаль как пчела.
Повторяя про себя эту мудрость, я оттолкнулась от земли и взмыла в воздух.
Порхай как круглоглавая, жаль как большеголовая!
Ба-бах! Я накрыла врасплох застигнутого Пудинга, и мы кубарем покатились по земле.
«Онни собаки Сори? Пусти!»
«Не пущу, ты же снова сбежишь. Сначала выслушай...»
Перепуганный Пудинг цапнул меня за щёку.
— Тяф!
Взвизгнув от внезапной боли, я применила секретное супероружие.
Щекотка-щекотка.
«Хе... Хватит».
Щекотка-щекотка.
«Ха-ха-ха!»
Пудинг зашёлся в лающем смехе, и его тело обмякло. Воспользовавшись моментом, я придавила его своим весом и затараторила:
«Пудинг, слушай внимательно. Твоя хозяйка...»
Топ-топ.
В этот момент за спиной раздались шаги.
«Человек?»
Пудинг обычно даёт дёру, если чует людей.
Боясь упустить его, я вцепилась в него ещё крепче, но тут же недоумённо захлопала глазами. Пудинг, который должен был со всех ног броситься прочь, притих.
Нет, он замер в той же позе под моим пузом, словно одеревенел.
А затем над головой раздался голос, дрожащий, как осиновый лист:
— Ты... почему ты жив?
Это была Юнён.
— Ты же погиб. Бабушка сказала, что тебя кремировали и прах развеяли... Ха. Обманула. Обвела вокруг пальца, старая змея.
В её чистых глазах постепенно начали скапливаться слёзы.
— Ты... ты хоть знаешь, как сильно я жалела?
Сжатые кулаки Юнён мелко дрожали.
— Куда ты так спешил, зачем ушёл так рано... Я думала, раз смерть была мгновенной, ты хотя бы не мучился.
Я поднялась, освобождая Пудинга.
— Я боялась, что тебе будет одиноко в пути. Ты всегда был рядом, когда мне было грустно, а я даже в последние минуты не смогла быть с тобой.
Слова лились из Юнён потоком, будто она прокручивала их в голове тысячи раз.
— Нужно было дать тебе имя до того, как ты уйдёшь. Нужно было чаще тебя фотографировать. Нужно было приходить домой пораньше, а не тратить время чёрт знает где...
У всех одни и те же чувства.
Моё сердце сжалось от боли, когда я вспомнила свои сожаления по поводу собаки Сори.
Юнён внезапно замолчала и низко опустила голову.
«Хозяйка».
В тот миг, когда застывший Пудинг собрался сделать шаг к ней, она снова заговорила:
— Не подходи, — она замялась. — Теперь я сама подойду.
Юнён в мгновение ока оказалась рядом, рухнула на колени и крепко прижала Пудинга к себе.
— Спасибо, что жив. Спасибо, что дал мне ещё один шанс... Облачко. Тебя зовут Облачко. Твоя шерсть всегда напоминала мне облака. Нужно было назвать тебя так давным-давно.
Её плечи вздрагивали, она не могла поднять лица. Пудинг, зажатый в объятиях, недоуменно посмотрел на меня.
«Онни собаки Сори. Она говорит так много и так быстро, я ничего не понимаю. Что хозяйка говорит?»
«Она говорит, что никогда тебя не бросала, она тебя потеряла».
«Правда-правда?»
«Правда-правда. Она очень благодарна за то, что ты её дождался».
Пудинг, чьи зрачки мелко дрожали, уткнулся мордочкой в плечо Юнён.
«Хозяйка, не плачь. Я не так уж долго ждал. Я просто поспал, проснулся, а ты пришла».
«Онни собаки Сори. Знаешь, какое время для собаки самое долгое в мире?»
«Какое?»
«Ожидание хозяина».
Пудинг был маленьким лжецом.
* * *
Словно лишившись всех сил, Юнён пошатываясь поднялась, бережно прижимая Пудинга к груди.
С сегодняшнего дня в озёрном парке больше не будет бездомной собаки.
Облачко (бывший Пудинг) высунул голову из её объятий.
«Онни собаки Сори. Я тут кое-что вспомнил».
Я замерла, помахивая передней лапой на прощание, и округлила глаза.
«Что?»
«Собака Сори. Когда мы встретились в Белом пространстве».
«Да».
«Она сказала, что есть слова, которые она так и не услышала от тебя. Поэтому ты ей не нравишься. И она собирается отомстить».
«...»
«Онни, что ты такого сделала собаке Сори?»
Сообщив этот шокирующий факт, Облачко скрылся вдали.
Собралась мстить... Да сколько же обиды она затаила?
Я только и могла, что беззвучно открывать и закрывать рот. И лишь спустя мгновение почувствовала чьё-то присутствие.
Мама, папа, Сок Хэвон и дедушка. Они стояли позади, и было непонятно, как давно они здесь.
Тут дедушка снял свой пиджак, укутал меня в него и поднял на руки.
«И зачем это он меня трогает?»
С его-то аллергией всё будет в порядке?
Пока я переживала, дедушка в одностороннем порядке объявил:
— На время Тайгер-Пухляшка-Тяв поживёт у меня.
— Отец.
— Папа!
— Особенно это касается тебя, Сок Хэвон. У тебя на лице написано, что ты собираешься её выкрасть. Сделаешь это, и я буду каждую неделю устраивать Сори свидания вслепую. С надёжными, милыми парнями, из тех, кто сразу смотрины проходит.
Лицо уверенного в себе Сок Хэвона мгновенно перекосило.
— Что за чушь.
— Думаешь, не смогу?
Оставив их позади, дедушка с достоинством удалился, унося меня на руках.
Они что, поссорились?
Когда?
Почему?
Ничего не понимающая я лишь недоумённо переводила взгляд с одного на другого.
* * *
Меня перевезли в особняк дедушки. Дом был размером с футбольное поле — раза в полтора больше того, где я жила с Сок Хэвоном.
Опустив меня на пол, дедушка бросил всего одну фразу без лишних пояснений:
— Эти змеи должны знать, как ты дорога.
«Куда уж ценнее-то?»
Проигнорировав мой вопросительный взгляд, он тут же раздал указания прислуге.
В мгновение ока для меня приготовили комнату, одежду и даже ноутбук.
Устроившись на мягкой постели, я передней лапой открыла крышку. В почтовом ящике было два новых письма.
Одно от Сок Хэвона, а второе...
「Это Со Юнён.
Я спросила твои контакты у Сок Хэвона, но он дал только электронную почту.
Облачко... то есть, я слышала, что это ты нашла Пудинга. Хотела первым делом сказать спасибо.
И ещё… с сегодняшнего дня я ушла из дома вместе с Облачком.」
С чего вдруг такой сюжетный поворот с побегом?
Я удивлённо уткнулась носом в экран.
「Хочу жить с Облачком свободно. Так что про помолвку и всё прочее речи больше не будет. Я тебя сильно бесила, да?」
Точно в цель.
「У меня тоже были свои семейные обстоятельства. На самом деле, такой смазливый тип, как Сок Хэвон — совершенно не в моём вкусе, так что не переживай.」
«Так вот какой у неё характер?»
Лицо с кроткой улыбкой никак не вязалось с тоном письма.
「Ещё я обязательно хочу извиниться за то, что ударила тебя. Можешь при встрече ударить меня в ответ, или проси что угодно — я всё сделаю. Прости меня.
И ещё раз спасибо. Если бы не ты, я бы правда жалела об этом всю жизнь. Облачко я больше никогда не потеряю.」
Надеюсь, Облачко проведёт остаток дней в счастье с Юнён.
「P.S. Семья председателя Сока, узнав, что я тебя ударила, обрывает мне телефон как сумасшедшие. Честно говоря, мне страшно.
Смешно, что я это говорю, но люди в этой семье — ненормальные. Раз уж я ушла из дома, собираюсь сменить номер.
Оставлю новый номер позже в письме, так что свяжись со мной по поводу извинений.」
Значит, они всё-таки узнали о пощёчине.
Тётушка обещала молчать только до сегодняшнего дня, так что этот секрет в любом случае нельзя было хранить вечно.
Почувствовав холодок по спине, я тихо закрыла ноутбук. У меня не хватило смелости даже открыть письмо от Сок Хэвона.
Ни о чём не хочу думать. Сегодня даже к лучшему, что я оказалась у дедушки.
Я повалилась навзничь в позе морской звезды и уставилась в потолок.
Ладно, с Юнён и Облачком разобрались, но оставалась проблема со мной.
«Она сказала, что есть слова, которые она так и не услышала от тебя. Поэтому ты ей не нравишься».
Что же я сделала не так, что собака Сори затаила обиду даже на Радужном мосту?
Чем дольше я размышляла, тем сильнее накатывала сонливость.
А, это, кажется, сигнал к превращению в человека.
Проиграв в битве с неодолимой дрёмой, я провалилась в сон.
На следующий день, в полдень.
Когда я наконец проснулась в человеческом облике, щёку, по которой ударила Юнён, к счастью, уже не жгло, и она приняла нормальный вид.
— О, стала человеком. Как раз вовремя, нам нужно кое-куда сходить.
— Куда?
— Сегодня просто молча следуй за мной.
Дедушка повёз меня прямиком в отель H. Сопровождаемые секретарём Квоном, мы буквально ворвались в кабинет директора.
Увидев меня, мама подскочила со стула.
— Отец, вы возвращаете Сори...
— Ынсу, стой где стоишь.
Выставив вперёд ладонь и останавливая её, дедушка внезапно спросил меня:
— Сори, скажи, что бы ты больше всего хотела сделать вместе с мамой?
Столкнувшись с таким обескураживающим вопросом, я растерянно забегала глазами.
— Сходить в кафе и поболтать?
Лицо мамы озарилось довольной улыбкой.
— Да, давай пойдём прямо сейчас!
Но стоило ей сделать шаг ко мне, как дедушка увёл меня за собой.
— Вот и иди с этим «дедушкой-мамой».
— Отец?
— Ты, Ынсу, не смей делать ни шагу отсюда. Сделаешь шаг — и Тайгер-Пухляшка к тебе никогда не вернётся.
— Да что вы такое говорите, отец!
«Отец!» — этот почти отчаянный крик матери был последним, что я услышала перед тем, как дверь кабинета закрылась.
Спустя некоторое время, когда мы с дедушкой действительно пришли в кафе, он достал свой телефон.
— Дедушка, выпейте сначала кофе. Остынет ведь.
— Сейчас я «дедушка-мама». Давай сфотографируемся вместе, отправлю Ынсу.
— Селфи?
— Да, оно самое.
Нажав на кнопку камеры, дедушка заполнил собой весь экран. Причём ракурс был такой, что в кадре оказался в основном его подбородок крупным планом.
Самое некрасивое фото самого красивого дедушки. Рассмеявшись, я притянула телефон к себе.
— Так не фотографируют. Вот, посмотрите сюда.
Но дедушка, отражённый в экране, не смотрел в камеру.
— Дедушка?
Я недоумённо обернулась к нему.
Он долго и молча смотрел мне в лицо, а затем медленно произнёс:
— Сори... С тех пор, как умерла собака Сори, я впервые вижу, чтобы ты так искренне улыбалась.