/
Том 1
87 из 92
Собака сидела в пространстве, похожем на заснеженное поле.
Место, которое днём становилось белым, а вечером — чёрным. Чёрно-белое пространство.
Это был промежуточный пункт для реинкарнации, место, через которое хоть раз проходит каждый умерший.
— Собака Сори, ты чего там делаешь?
Какая-то женщина плюхнулась рядом с неподвижно замершим псом.
— И как это тебя угораздило получить имя собака Сори? Твой хозяин, должно быть, тот ещё чудак.
Собака Сори покосилась на неё прищуренным взглядом.
В этом промежуточном пункте именно эта женщина-призрак была самой странной — она торчала здесь вместо того, чтобы переродиться.
Один год в мире людей здесь равен десяти годам.
Десять лет в мире людей здесь — сто лет.
Иными словами, чем дольше ты здесь остаёшься, тем вернее сходишь с ума.
Место, где нет ничего, кроме чёрного и белого, а время тянется мучительно медленно.
Однако эта женщина, даже вступив в спор с самим Ямой[1], отказалась от реинкарнации и ждала кого-то уже более трёхсот лет.
Собаке Сори стало любопытно, что же за душу она ждёт.
— Какого человека ты ждёшь?
— Есть один. Мужчина, на завоевание которого у меня ушло восемь лет.
— Если этот самец проживёт в мире людей ещё двадцать лет, тебе придётся ждать здесь ещё двести.
— Ради моего мужчины я готова ждать вечность.
«Сумасшедшая, точно сумасшедшая».
Собака Сори сокрушённо покачала головой.
— Это ты у нас безумная собака. Вздумал украсть сокровище самого Ямы.
— Ты ведь тоже мне втихую помогала. Отвлекала жнецов смерти, пока я воровала.
— Ишь, оправдывается. Я помогала, потому что это выглядело весело. Вопрос в другом: почему твоё желание, загаданное сокровищу, такое идиотское?
Украсть артефакт, исполняющий желания, и попросить что?
«Сделай мою хозяйку собакой»?
— Ха, надо же, — женщина усмехнулась, но затем её лицо стало серьёзным. — Ким собака Сори, слушай внимательно. Животные за всю жизнь не совершают грехов, поэтому могут переродиться в кого угодно по своему желанию.
Слушал она её или нет, собака Сори никак не реагировала.
— Но ты стала преступницей только из-за того, что превратила хозяйку в собаку. Знаешь, какое высшее наказание для согрешившего пса?
— Знаю. Больше никогда не переродиться рядом с хозяином.
На губах женщины заиграла колючая усмешка.
— Если бы только это. Ты переродишься в таком обличье, что хозяйка тебя никогда не узнает. Никогда.
— ...
— Это может быть форма, которую она ненавидит больше всего.
— ...
— Или просто камень. Ты знала об этом и всё равно сделала?
Затылок молчащей собаки Сори выглядел крайне упрямым.
— Значит, знала. Что за невозможная дворняга.
— Я не дворняга. Моя хозяйка говорила, что я лучшая в мире сиголь-джабджон[2].
— Глупыш, это одно и то же.
— Что?!
Шок. Лицо собаки Сори, узнавшей тайну своего происхождения, исказилось от ужаса.
— Преступник Ким собака Сори, время перерождения пришло.
Над ними легла густая тень. Это был Проводник, заведующий перерождениями.
— Преступник Ким собака Сори приговаривается к высшей мере наказания и даже больше — за кражу сокровища Ямы и нарушение порядка в мире людей.
«Ну вот, видишь».
Женщина, в которой проснулась жалость к этому бестолковому псу, крикнула ей вслед:
— Не расстраивайся слишком сильно, если хозяйка тебя не узнает после перерождения! Так и должно быть!
— Я знаю! И ты обязательно встреть своего самца!
— Если вдруг столкнёшься с моим мужчиной, передай ему, что я жду!
— Как зовут твоего самца?
— Сок Хэчхон.
— А тебя как зовут?
— Джу Хэсон.
Сок Хэчхон, Джу Хэсон... Словно зазубривая, собака Сори пробормотала имена и последовала за Проводником.
Топ-топ.
Расстояние между женщиной и собакой увеличивалось.
На губах собаки Сори, идущей спиной к ней, заиграла мрачная усмешка.
«Дуралеи».
Моя хозяйка меня не узнает?
Я пошла на это только потому, что это невозможно.
Ким Сори обязательно узнает меня, даже если я буду камнем.
* * *
Я пришла в квартиру, где жила с бабушкой, чтобы забрать кое-какие вещи.
Укладывая одежду в сумку, я прижала к уху вибрирующий телефон.
— Да, мама... Мам. Собираю вещи. Нет, заезжать не нужно, вещей немного.
Стоило закончить разговор, как тут же позвонил отец.
— Да, папа. Не нужно меня забирать, я хочу дойти пешком. Перекус? Хм... Клубничный торт?
Завершив звонок, я прилежно продолжила сборы.
Прошёл уже месяц с тех пор, как чары собаки Сори развеялись.
Вместе с этим внезапно исчезла и Сок Тяв.
Тем, кто не знал тайны — секретарю Квону или стажёру Ко, — я наплела, что собаку отдали в семью за границу, но...
«Стажёр Тя-а-ав!»
«Тяв-а-а-а!»
...Они так рыдали, что мне даже стало немного неловко.
К тому же дедушка, даже когда магия исчезла, не отпускал меня в дом Сок Хэвона, пока не истекли все дни, о которых он предупреждал.
И вот сегодня наступил тот самый долгожданный день.
Мать и отец по очереди названивали, спрашивая, когда я приду.
Это был уже пятый звонок от каждого. Посмеиваясь, я завершила в общей сложности десять вызовов.
А ведь кажется, только вчера мой телефон молчал сутками.
Щёлк.
Собрав вещи, я напоследок взяла в руки фоторамку.
— ...
На фото были мы с бабушкой и собака Сори.
То, что я возвращаюсь в дом Сок Хэвона, а не остаюсь жить здесь, став человеком, отчасти было связано и с ними.
Воспоминания, запечатлённые в этом доме, всё ещё слишком сильно бередили мне душу.
Но я больше не чувствовала той пронизывающей боли одиночества или безнадёжности, как раньше.
Дедушка, мама, папа, тётушка... и, так уж и быть, Докми и Сок Хэвон.
В шумной повседневности, где теперь была семья, я лишь изредка позволяла себе предаваться светлой грусти.
«Сори...»
«Сказала, что собирается совершить преступление, и ей нужна помощь».
«Сказала, это преступление по превращению хозяйки в собаку».
Интересно, что стало с тобой, собака Сори, подарившей мне такую жизнь?
Чтобы спросить об этом, я встречалась с Облачком, Тэнчо, Пори и Гонджу, но больше не слышала голосов собак.
Однако по их преданным взглядам я понимала: я всё ещё лидер «Банды Большеголовых».
«Жаль, что я больше не слышу собак».
Это было единственным преимуществом моей жизни в теле Сок Тяв.
Слегка улыбнувшись, я убрала рамку в сумку.
Когда я вышла из дома, уже начинался закат.
Честно говоря, видя закатное солнце, я до сих пор вздрагиваю. Раньше в это время меня всегда начинало тошнить, и я превращалась в собаку.
Сделав шаг, я широко открыла глаза.
— Как ты узнал, что я здесь?
Рядом с домом стоял Сок Хэвон в чёрной рубашке, с уложенными волосами. Вид у него был такой, будто он приехал прямиком из офиса.
Тук, тук.
Набрав что-то в телефоне, он протянул мне экран.
「Заехал домой, тётушка сказала, что ты здесь」
Прочитав сообщение, я невольно усмехнулась.
— Ты же сказал, что сегодня весь день не будешь со мной разговаривать.
Поскольку я объявила о раздельных спальнях, он, обидевшись не на шутку, в ответ объявил мне бойкот.
Тук-тук.
「Смс — не разговор」
С этим человеком ни дня не проходит без споров и тишины.
— Теперь я не Сок Тяв, как мы можем спать в одной комнате? Мама с папой тоже против.
Тук-тук.
Я выхватила телефон, по которому он активно стучал, и решительно покачала головой.
— Если не собираешься со мной говорить, то и писать запрещаю. Никаких держаний за руки и никаких поцелуев.
На холодном лице Сок Хэвона на мгновение промелькнуло отчаяние.
После мучительной внутренней борьбы он наконец медленно наклонился и подал голос:
— Примирительный поцелуй.
Его опущенный взгляд был порочным. Пронзив его взглядом, я нехотя прижалась к его губам и тут же отстранилась.
— Какая же ты всё-таки хитрая, Ким Сори.
— Чья бы корова мычала.
— Поняла наконец, как мной помыкать.
Сок Хэвон уже собирался забрать мою сумку, как вдруг его лицо окаменело.
— Отойди назад.
— Ай!
Он резко дёрнул меня за руку. Его широкая спина полностью закрыла мне обзор.
— Что случилось?
Стоило мне высунуть голову из-за его плеча, как тело сковал холод.
Бродячая собака.
Причём она выглядела в точности как тот серый пёс, что укусил меня за щиколотку в детстве.
— ...
На этой улице никогда раньше не было бродячих собак.
Почему именно сейчас? И именно перед моим домом?
«А-а-а-а!»
«Мама!»
Воспоминание о том укусе нахлынуло на меня, и ноги задрожали. Рука, сжимавшая край одежды Хэвона, стала влажной от пота.
— Видишь машину сзади? — спокойно спросил Хэвон, не оборачиваясь. — Не беги. Просто медленно иди к ней и садись.
— А... а ты?
— Сначала ты. Похоже, он не собирается нападать, так что не волнуйся.
Беспокоясь за Хэвона, я снова выглянула из-за его спины. Наши глаза встретились.
Пёс и правда не выказывал агрессии, он просто неподвижно смотрел на меня.
Не на Сок Хэвона, а на меня.
На меня...
Застыв на месте, я опустила руки.
Слёзы потекли по щекам сами собой. Я знала этот взгляд.
Топ.
Словно в трансе, я сделала шаг вперёд. Хэвон, непривычно растерявшись, схватил меня.
— Ты что творишь, это опасно...
— Подожди, подожди... Кажется, я её знаю... Я знаю, кто это. Нет, я уверена.
Вырвавшись из его хватки, я бросилась к собаке.
— Ким Сори!
Хвать.
Шерсть под моими руками была свалявшейся и грубой. Пахло кислым — собаку явно давно не мыли.
Несмотря на это, я прижалась щекой к боку незнакомого пса и закрыла глаза.
Я слышала, что ушедшие собаки когда-нибудь обязательно возвращаются в руки хозяев в том или ином обличье.
Поэтому я не раз думала.
Если это действительно случится, какие слова я скажу собаке Сори первыми?
«Я скучала», «Добро пожаловать», «Я ждала тебя».
Я долго не могла найти ответ, и мысли рассеивались.
Но теперь я знаю, какие слова ты хочешь услышать больше всего.
— Я люблю тебя...
Спасибо, что снова пришла ко мне.
Скрывая личность домашнего пёсика — КОНЕЦ
Примечания:
↑1. Яма — в буддизме бог смерти, властелин ада и верховный судья загробного царства.
↑2. Сиголь джабджон — шутливое «породоподобное» название для деревенских дворняжек.