Глава 17. Вторая похоронная церемония (2)

17. Вторая похоронная церемония (2)

— Ваше высочество Кайден?

— Давно не виделись.

Чёрная мантия с капюшоном, низко надвинутым на голову, спускалась почти до колен. Простая чёрная рубашка, брюки и короткие чёрные сапоги.

Увидев Кайдена в таком облике, Беренис широко распахнула глаза: он выглядел точь-в-точь как она сама в ту ночь, когда пробралась в комнату Блэдина.

Если подумать, вариантов для сокрытия личности было не так уж много, так что в его внешнем виде не было ничего особенного. И всё же почему-то взгляд Кайдена, устремлённый на неё, сверкал так, будто он чего-то ждал, и это не давало ей избавиться от неприятного чувства.

— Вы и правда пришли.

— Ты думала, я просто так сказал?

— Вы ведь ещё не полностью восстановились.

— Сет, кажется? Лекарь из дома маркиза весьма искусен.

— Обязательно передам ему вашу похвалу, ваше высочество.

— Как хочешь, — равнодушно ответил Кайден.

Беренис какое-то время смотрела на него, а затем перевела взгляд в ту сторону, откуда, по её предположению, он пришёл.

Не мог же он прийти один? Как бы то ни было, он член императорской семьи... Не может быть...

— Мой адъютант застрял где-то там.

— А, да.

— Ты же не думаешь, что я пришёл один?

— …Ну да.

От его язвительного тона у Беренис невольно дёрнулась бровь, и она пристально посмотрела ему в лицо.

Он нарочно так говорит? Или это просто врождённая манера? Как бы там ни было, характер у этого мужчины явно паршивый.

Кайден, не имея ни малейшего представления о чём думает Беренис, смотрел на неё, в то же время вспоминал доклад, который прошлой ночью принёс Ас.

[Той ночью она тайно унесла записную книжку, говоришь?]

[Да. Я не мог подойти близко, чтобы разглядеть содержимое, но это был толстый, потрёпанный блокнот. Судя по всему, его владельцем был…]

[Блэдин Уилтьер.]

[Да.]

Что же там было записано?

Подумав, что, возможно, там содержится ответ на вопрос, который он так долго искал, Кайден открыл рот, обращаясь к Беренис, которая всё ещё смотрела на него снизу вверх, не отрываясь.

— Влюбилась?

— Что?

— Ты так пристально смотришь на моё лицо, что, кажется, забываешь дышать.

— …Я дышала.

Оплошность.

На бесстыдный вопрос Кайдена Беренис поспешно отвела взгляд и повернула голову к семье, смотревшей на неё. Сбоку Кайден сверлил её взглядом, впереди родственники по очереди глядели то на неё, то на него.

Хотя она не сделала ничего плохого, почему-то казалось, будто по спине стекал холодный пот.

— Кхм-кхм. Вы пришли.

— Благодаря тому, что юный маркиз подробно объяснил дорогу.

— Вы мне льстите.

Убедившись, что разговор между Беренис и Кайденом закончился, члены семьи маркиза подошли ближе и поприветствовали его.

Хотя он был посторонним, ворвавшимся во время, предназначенное только для семьи, в любом случае он был гостем, пришедшим проводить их сына в последний путь.

Может, поэтому в глазах маркиза и его супруги, обращённых к Кайдену, читалась искренняя благожелательность.

— Эй.

— Чего?

— О чём вы говорили?

— Ни о чём особенном.

— А чего тогда так пялилась на его лицо?

— …Так получилось.

— Со стороны можно подумать, что влюбилась.

…Неужели у всех мужчин мышление на таком уровне? Или это касается только её близнеца и того принца?

Стоило ей всего лишь немного посмотреть на лицо, как тут же «влюбилась?»

Беренис с презрением уставилась на своего близнеца.

Но Лоуэлл, привычно проигнорировав её взгляд, продолжил:

— Меч брата ты взяла?

— Да.

— Царапин не оставила?..

— Я что, похожа на тебя?

— Если бы ты была мной, то точно не оставила, но ты же Беренис.

Может, прибить его?

Ей вдруг показалось, что сейчас было бы совсем не лишним немедленно отправить Блэдину спутника в загробный путь.

Странно, но стоило ей заговорить с Лоуэллом, как эмоции начинали бушевать именно в таком ключе. Беренис списала это на некую особую искру, существующую только между близнецами.

— Почему ты так смотришь, будто хочешь меня убить?

— Потому что я всерьёз подумываю, не сделать ли это. Так что помолчи.

— …Не говори таких вещей, держа в руках меч.

Лоуэлл, глядя на свою сестру-близнеца, чьи физические способности с детства заметно превосходили его собственные, сам не заметил, как сделал шаг назад. Он знал, что она на самом деле не станет размахивать клинком, но понимал, что слишком её спровоцировал, и потому инстинктивно отступил.

— Хватит. Пора проводить Блэдина, — умело вмешался маркиз, успокаивая близнецов.

Вести себя как обычно было куда лучше, чем чрезмерно предаваться скорби и вредить своему здоровью, но всё-таки рядом находился «гость».

Для Беренис, которой вскоре предстояло дебютировать в светском обществе, и для Лоуэлла, начинавшего полноценную деятельность в качестве юного маркиза, демонстрация неприглядных сторон перед членом императорской семьи могла стать уязвимым местом.

Хотя второй принц, казалось, не придавал этому особого значения…

И всё же, как отец, он должен был следить за тем, за чем мог уследить.

— Вы будете переносить саркофаг?

— Да, внутри отдельно подготовлен алтарь.

Они вели спокойный разговор, стоя перед гробом, вес которого один человек ни за что не смог бы сдвинуть.

— Отец, перенести?

— Да.

Лоуэлл вынул из внутреннего кармана магический артефакт «Лёгкость».

Недостатком было короткое время действия и ограничение по весу, но он делал тяжёлые предметы лёгкими, позволяя переносить их даже одной рукой.

Лоуэлл, казалось, заранее изучил способ применения, и ловкими движениями прикрепил артефакт к передней и задней стороне саркофага. Стоило ему приподнять его, как массивный каменный гроб плавно, словно облако, поднялся в воздух.

— Готово.

— …Хорошо.

Убедившись, что артефакт работает исправно, маркиз слегка поклонился Кайдену и подошёл к саркофагу, в котором покоилось тело его сына.

— Пойдём…

Как и по дороге сюда, маркиз, несущий саркофаг, шёл впереди, а остальные члены семьи последовали за ним.

Единственным отличием было то, что позади семьи Уилтьеров шёл ещё один человек — Кайден.

Стоило им пройти через открытую дверь и войти в тёмное внутреннее помещение, как магические устройства, отреагировав на присутствие людей, начали излучать свет.

Сколько же они прошли, следуя за огоньками, которые загорались один за другим по мере их движения?

Вскоре перед ними открылось круглое пространство с огромным гербом Уилтьер. Маркиз поставил саркофаг на утрамбованный земляной алтарь в центре и открыл его крышку.

Внутри, среди клубов белоснежного пара от магического устройства, призванного предотвратить разложение тела, мирно покоился Блэдин.

Проведя рукой по щеке сына и кратко простившись, маркиз отступил. Маркиза, с трудом сдерживая слёзы, наклонилась и поцеловала сына в лоб, прощаясь в последний раз.

После того как она отошла, подошёл Лоуэлл. Он сжал холодную руку Блэдина и что-то пробормотал. Похоже, это было что-то вроде «не волнуйся» или «положись на меня».

Затем настала очередь Беренис.

Она положила меч, который до сих пор бережно прижимала к себе, на тело Блэдина и, чуть поправив сложенные руки, чтобы он мог сжать рукоять, тихо прошептала:

— Прости меня, брат. Но не волнуйся. Я обязательно сделаю это.

Вспомнив его дневник, спрятанный в её спальне, Беренис мысленно попросила прощения, затем закончила краткое прощание и отступила назад.

Всё, что нужно было сказать Блэдину, она уже сказала сразу после возвращения, и более долгие речи лишь помешали бы покою мёртвого.

Кайден, молча ждавший в стороне с тяжёлым, задумчивым взглядом, подошёл к гробу только после того, как все члены семьи Уилтьер отошли.

Его алые глаза, в которых трудно было прочесть мысли, скользнули по лицу Блэдина и белым бинтам на его шее. Затем его взгляд остановился на мече.

Кайден заметил, что по сравнению с тем, каким он видел его в первый раз, один маленький камень, украшавший прекрасные ножны, исчез.

Но Беренис стояла за его спиной и не могла знать, что Кайден заметил эту крохотную разницу.

— Мой старший брат называл тебя своим самым верным мечом, — произнёс он.

Низкий, но наполненный тяжёлым, весомым звучанием голос, эхом разнёсся по залу, где за ними наблюдала каменная статуя белого волка.

— Блэдин Уилтьер. Я верю, что ты умер достойной смертью ради моего брата.

От этих слов маркиза, до этого сдерживавшая слёзы, разрыдалась. Слушая плач матери рядом с собой, Беренис крепко сжала подол платья.

Слова, которых не сказали даже рыцари, плечом к плечу сражавшиеся с Блэдином, произносил Кайден — человек, который утверждал, что почти не знал его.

— Там, вместе с моим братом…

Беренис стояла прямо и слушала продолжение поминальной речи Кайдена. Ей не было нужды склонять голову.

Как он и сказал, Блэдин оставался благородным рыцарем до самого мгновения своей смерти.

— Самый преданный меч Лукадина Мануса, Блэдин Уилтьер. Покойся с миром.

В пространстве, наполненном рыданиями маркизы, последние слова Кайдена достигли Блэдина, обретшего вечный покой.

Беренис, не склонив головы ни на мгновение, провожала в последний путь любимого старшего брата.