/
Том 1
122 из 153
Кровавый кристалл.
Единственный осколок, в котором закристаллизовалась жизнь Рудвиля.
Он должен был исчезнуть в тот же миг, когда техника была снята, но каким-то чудом остался.
Когда Оделли впервые увидела его, она сразу почувствовала: это не просто остаток магии.
Кристалл, не растворившийся, хотя все условия были исчерпаны, был последним кусочком сердца Рудвиля.
С того дня она носила его у самого сердца.
Верила: когда-нибудь, когда Рудвиль окончательно отпустит её, когда даже это чувство станет пустым, кристалл сам собой исчезнет.
Но сейчас он пылал яростным светом.
Именно в тот миг, когда она поклялась себе бороться за их общее завтра.
Он бился, как живое сердце.
Кричал, что чувства внутри всё ещё горят, что его желание ещё не исполнено, и сиял ослепительно, мечущимися лучами.
«Почему?»
Он очнулся?
Вспомнил всё?
Или… по какой-то другой причине…
В этот момент:
— Великая герцогиня! Где вы, ваша светлость! — издалека донеслись взволнованные крики.
Не один человек — несколько слуг метались по всему замку, зовя её.
Одна из служанок, увидев свечение кристалла, подбежала в панике:
— Госпожа! Вы здесь! Беда!..
— Что случилось?
— Великий герцог только что очнулся. Но едва придя в себя, сразу вскочил и побежал куда-то! Кто-то видел, что он вышел через южные ворота, похоже, к внешним постройкам… никто не смог остановить!
Радость от того, что он очнулся, не успела вспыхнуть — сердце Оделли рухнуло в пятки.
«…Он вспомнил. И вспомнил про технику».
Значит, сразу помчался в отдельный флигель.
«Вот почему кристалл отреагировал?»
Что-то случилось с уже снятой техникой?
Или он… опять придумал какой-то безумный способ меня оживить?
Мысли вихрем пронеслись в голове.
Думать было некогда.
Оделли вцепилась в подол платья и вскочила.
Бросилась к флигелю.
Грудь колотилась, кристалл в руке всё ещё пылал нестерпимым жаром.
Вот и знакомый отдельный флигель.
Дверь сорвана с петель и валяется на земле.
И в этот миг: скрииип — из темноты послышался звук, будто что-то тяжёлое волочили по полу.
Затем появился он.
Шатающийся, весь в крови мужчина, поднимающийся по лестнице.
Оделли замерла, забыв дышать.
— …Рудвиль.
Он поднял голову — поникшие золотые волосы были залиты кровью, капли падали на пол.
Окровавленный Рудвиль остановился на верхней ступени.
Плечи вздымались, дыхание было тяжёлым и рваным.
Казалось, вот-вот рухнет, но глаза горели ясным, острым светом.
Оделли бросилась к нему, схватила за щёки, осмотрела лицо.
Лоб рассечён.
И не только лоб — руки, ногти, всё в крови.
Она не смогла даже спросить «зачем», только смотрела на него с жалостью и болью.
Но едва их взгляды встретились, выражение Рудвиля исказилось.
— Зачем ты это сделала?
— …
— Я уже достаточно пожил. Ты и сама знаешь, как мне осточертела эта жизнь.
— …
— Хоть раз могла бы пожить и ты. Ты могла бы взять мою жизнь и дожить до старости. Почему… почему ты…
— …
— Почему?!
Рудвиль крепко схватил её за плечи.
Он извергал свои дикие эмоции, как раненый зверь.
Оделли почувствовала, что в её голове оборвалась нить здравого смысла.
«Я уже достаточно пожил»?
«Хоть раз могла бы пожить и ты»?
Она не отступила.
Посмотрела на него холодными, остывшими глазами и шагнула ближе.
— И ты называешь это «жить»? — голос Оделли стал громче.
В её всегда спокойных глазах впервые вспыхнул настоящий огонь.
— Рудвиль, ты ни разу не жил для себя. Всегда только умирал ради меня. Это и было всей твоей жизнью!
Долгие годы сдерживаемые чувства вырвались наружу, как лава из-под земли.
Дыхание сбилось, невысказанные эмоции поднимались прозрачной волной и падали слезами.
Она дрожащей рукой вытерла глаза, но слёзы не останавливались.
Кап, кап — продолжали капать, пока она говорила.
— Я всё это видела. Тысячи регрессий, тысячи смертей. Я всё узнала… как я могу жить одна после этого?
Её взгляд пронзил его насквозь.
— Я тоже тебя люблю. Поэтому… я не хотела жить, приняв твою жизнь.
Рудвиль долго молчал.
Крепко сжал губы, закрыл глаза и тяжело, рвано дышал, будто проглатывал подступившие к горлу чувства.
После долгого молчания, наконец, вырвалось только одно:
— …Камень Возвращения?
Ха.
Оделли чуть не схватила его за ворот.
Даже сейчас он думает только о том, как её спасти.
Почему он всегда такой… такой…
Слёзы всё ещё текли, но взгляд стал ледяным.
— Он исчез.
— …
Свет в глазах Рудвиля мгновенно погас.
Как будто он не хотел верить, но уже всё понял.
Ни удивления, ни горя — только тихое погружение в бездну.
Хоть он и молчал, но глаза говорили слишком много.
«Теперь всё кончено».
И тут же быстрое переключение на «следующий ход».
Кровь с его лба стекала по подбородку и капала на пол.
Это был взгляд «регрессора», холодно и без эмоций просчитывающего смерть.
А под ним уже поднимала голову безумие, жажда саморазрушения.
Оделли снова вспомнила все те страшные сценарии, которые рисовала себе до прихода сюда.
Глядя на Рудвиля перед собой… всё ясно шло к первому, самому вероятному концу.
«А, опять. Сейчас он снова умрёт. На этот раз тоже ради меня».
Ужасный финал, где они вечно держат друг друга в аду.
— …Я не умру! — Оделли почти инстинктивно выкрикнула это.
Рудвиль в удивлении поднял на неё глаза — за тысячи регрессий он впервые слышал такие слова.
— Конечно, я могу умереть. Но больше я не буду принимать смерть как неизбежный финал.
— …
— Я хочу жить с тобой. Я буду бороться до конца, независимо от того, получится или нет, — её голос был твёрдым, горячим, полным страсти.
Долгая тишина.
Но теперь это была не покорность.
Это было объявление войны. Выбор.
Последнее предложение, данное во имя любви.
— Остался только один вариант.
Оделли посмотрела ему прямо в глаза.
— Либо жить вместе, либо умереть вместе.
Закончив говорить, она шагнула к нему — раз, ещё раз.
Рудвиль не шевельнулся.
Он знал, что она собирается сделать, но не смог ни отвернуться, ни отступить.
Расстояние сократилось до одного вздоха.
Оделли крепко взяла его лицо в ладони.
— Так что больше не пытайся повернуть время назад. Смотри на меня — ту, что стоит перед тобой прямо сейчас, Рудвиль.
И, подняв голову, без малейшего колебания поцеловала его.