/
Том 1
38 из 153
— …Как вы знаете, всё это случилось по вашей же вине, ваша светлость, — добавила Оделли, словно оправдываясь.
На это Рудвиль коротко выдохнул:
— Кто сказал обратное?
То, что очищение должно проводиться регулярно, наверняка было правдой.
Однако сроки в три или пять лет, несомненно, были установлены Оделли самовольно.
Ведь она была единственной, кто мог исцелить его безнадёжное состояние.
Сейчас у него был всего один выбор — принять.
Но…
Он с самого начала не особенно-то хотел жить.
И энергии, чтобы свести счёты с жизнью, у него тоже не было.
Он просто жил по инерции, без воли, позволяя течению нести себя куда угодно.
И вот младшая дочь Кардель его остановила.
Когда он уже стоял на грани превращения в чудовище.
С силой, подобной чуду, она устранила скверну и предлагала одолжить ему эту силу без всякой платы.
«Нет, кажется, она говорила, что у неё есть амбиции».
Но если её условие — всего лишь «пятилетний брачный контракт»…
Разве это выгодная сделка?
Это ведь скорее добровольная жертва.
«Или, может, она собирается убить меня в течение этих пяти лет и захватить титул?»
Если так, то это было бы более понятно.
«Наоборот, если у неё такой умысел, то будет весело».
Но намерения Оделли были прямо противоположны.
Она пыталась вытащить его оттуда и спасти, в то время как он постоянно тянул себя к смерти.
— А вы, леди, — внезапно спросил Рудвиль.
— Да?
— У вашей способности очищения нет побочных эффектов?
Он попал точно в цель.
— Я говорю о том, нет ли платы за использование такой чудесной силы. В этом мире негласно действует закон равноценного обмена.
Оделли на мгновение замерла.
Кончики её пальцев чуть дрогнули, но она незаметно сжала складку юбки.
А затем, не моргнув, ровно ответила:
— Именно поэтому я взяла длительный срок.
— Хм, то есть, если растянуть очищение во времени, всё будет в порядке?
— Проблем не возникнет.
Рудвиль без особого подозрения кивнул.
— Понятно.
Он интуитивно задал острый вопрос, но, похоже, даже не допускал мысли, что она очищает его, рискуя собственной жизнью.
— Видимо, это побочный эффект, с которым можно смириться.
— …Можно и так сказать.
Разумеется.
Кто с лёгкостью допустит, что совершенно незнакомый человек внезапно пожертвует своей жизнью ради него?
Оделли тихо вздохнула с облегчением.
Не узнал. Пока ещё.
К счастью, ухудшение после очищения ей удалось скрыть, сославшись на усталость и забравшись в повозку.
Так что в герцогском замке никто не знал о её состоянии.
Пока Оделли мысленно себя успокаивала, в комнате повисла короткая тишина.
Рудвиль мельком посмотрел на спокойное лицо девушки.
Он находился в ситуации, где все пути были перекрыты и это, пожалуй, раздражало.
В обычное время он бы просто послал всех к чёрту: «Если хочешь жить как чудовище — живи. Если умру — не ваше дело».
Но странным образом…
Это ограничение не казалось неприятным.
Она действовала открыто, расчётливо, почти вызывающе честно, и всё же…
«Странно», — подумал он.
Когда Оделли с таким пылом предложила его исцелить, ему вдруг захотелось сказать: «Делай как знаешь».
Не то чтобы он внезапно захотел жить.
Просто… появилось странное, чуждое ему желание — позволить ей делать всё, что она хочет.
Рудвиль некоторое время смотрел на неё молча, а затем медленно отвёл взгляд.
— …Ещё двух недель не прошло. Вернёмся к разговору о контракте тогда, — произнёс он негромко.
Оделли ощутила лёгкое разочарование, но сразу же кивнула, спокойно ответив:
— Хорошо.
Потому что она инстинктивно чувствовала, что он почти согласился.
Ему просто нужно время.
Кости брошены.
Теперь оставалось лишь ждать, пока он даст окончательный ответ, и делать всё, что в её силах.
— Тогда я буду ждать, пока вы меня позовёте.
* * *
Рудвиль внезапно покинул замок.
За ним, как хвост золотой рыбки, волочился его адъютант Эдвин.
Сам герцог явно не хотел общества и разрешения не давал, но Эдвин, как всегда, просто увязался следом, будто это само собой разумеется.
— Ваша светлость, говорят, вы чуть не стали чудовищем? — начал он без предисловий.
Как только Рудвиль увидел Эдвина, он открыто нахмурился.
Он ничего не сказал, но взгляд ясно выражал: «Зачем ты опять прицепился?»
Ощущалось такое давление, что кто угодно дрогнул бы.
Но Эдвин лишь нагло встретил его взгляд — будто говорил: «Опять началось».
— Есть выражение: чтобы победить чудовище, нужно самому стать чудовищем. Но, полагаю, не в прямом смысле же?
— …
— Вы отстранили меня, и посмотрите, что случилось. Зачем вы вообще сделали меня помощником?
— …
Эдвин беспрестанно ворчал, а затем прищурился.
Рудвиль, казалось, даже не слушал.
— Вы сейчас даже не утруждаете себя разговором со мной из-за лени.
— ...Я просто вспоминал, почему я вообще взял тебя в адъютанты.
— Разве забыли? Вы сказали, что я забавный, вот и оставили рядом.
— Видимо, тогда у меня было серьёзное нарушение чувства юмора.
Рудвиль представил, как зашивает Эдвину рот.
Но, к несчастью, его адъютант умел «говорить» лицом и жестами не хуже, чем словами, так что проще было не обращать внимания.
— И куда мы, позвольте узнать, направляемся?
— В Розенбах.
— В ту деревушку? И зачем туда…
Рудвиль не ответил.
После того, как он на себе ощутил силу очищения Оделли, его не отпускало чувство — возможно, именно она владеет истинной сутью древней магии.
А может быть…
«Её сила и есть настоящая суть рода Кардель».
С этой мыслью Рудвиль решил начать расследование.
Он направился в одно из владений, где, по слухам, Кардель применяли «древнюю магию очищения».
И вскоре смутная догадка стала превращаться в уверенность.
Во всех деревнях повторялось одно и то же.
Снаружи — идиллия.
Слишком тихие улицы.
Улыбающиеся жители.
Но по всей деревне витала какая-то искусственная атмосфера, и движения людей были неловкими, как у актёров.
«…Магия иллюзий».