/
Том 1
89 из 153
Это был второй день Оделли в качестве великой герцогини.
Едва отправив Беллуа обратно в семью, Оделли мысленно начала раскладывать по полочкам, что теперь ей предстоит.
И действительно… дел была гора.
Прежде всего, нужно было привести в порядок внутреннее устройство замка.
Надо было обуздать вассалов, которые при каждом удобном случае покушались на место Рудвиля.
И вдохнуть жизнь в эту суровую северную землю, которая стоило лишь чуть ослабить внимание, тут же приходила в упадок.
Ещё требовалось следить за состоянием Рудвиля, подыскать ему невесту…
И прежде всего…
«…Сперва надо как-то справиться с его бессонницей».
Оделли снова была заперта в постели.
Снова она его разозлила?
Нет, ту комнату с бесполезным магическим барьером она уже давно сменила.
Но даже после того, как она переехала в другую спальню, Рудвиль всё равно её нашёл.
«Говорит, что может уснуть, только если обнимает меня… это вообще нормально?»
Глядя на потолок, утопавший в блёклом предрассветном свете, Оделли коротко выдохнула.
Сначала Рудвиль говорил, что немного рядом полежит и сразу уйдёт.
Но в итоге он уснул, полностью прижав её к себе в объятиях.
Стоило ей попытаться выбраться, когда хватка немного ослабевала, как её снова притягивало и удушающе сжимало — и так постоянно.
— …Останься.
— Я… никогда не отпущу…
— На этот раз обязательно…
— Не плачь…
И то, что он лепетал сквозь сон, тоже только добавляло ей головную боль.
Каждый раз, слыша это, Оделли теряла всякую волю и могла только беспомощно лежать, заключённая в его объятия.
«Похоже, я действительно как-то влияю на его сон».
И поскольку она знала, что это не притворство и не уловка, выбраться из этой муравьиной западни было невозможно.
Она не могла просто бросить его.
«Нет. Соберись».
Она встряхнула себя.
«Начиная с сегодняшнего дня, обязательно нужно что-то придумать».
Будто читая её мысли, Рудвиль обнял её ещё крепче.
От тела, прижимающегося к спине, бросало в жар.
Так он до самого утра ни разу её не отпустил.
— …
Нет, поправка.
Даже когда наступило утро, он всё ещё её не отпускал.
— Ваша светлость.
— Рудвиль.
— …Рудвиль.
— Хм, всё же «Ру» звучит лучше.
Оделли сжала губы в тонкую линию, но, игнорируя его глупую реплику, перешла к делу.
— Скажите на милость, почему вы обнимаете меня, как любимую подушку?
— Пункт первый. Принимать пищу хотя бы раз в день вместе.
— …И какое отношение этот пункт имеет к этой ситуации?
Когда Оделли нахмурилась совсем уж открыто, Рудвиль предельно спокойным тоном ответил:
— В таком положении мы ведь точно позавтракаем вместе, разве нет?
— Если вы меня отпустите, мы спокойно сможем пойти позавтракать.
Разве нельзя просто по-человечески дойти до столовой вместе?
Когда Оделли, не веря услышанному, переспросила, Рудвиль с преувеличенной, почти оскорблённой гримасой притворно вздохнул:
— Вчера… вы внезапно толкнули меня и сбежали.
— …
Ну это… естественно, что она сбежала.
Рудвиль вдруг начал трогать её шрам, проявляя странный интерес.
Даже сказал: ради него ли она его нанесла.
Она перепугалась — вдруг он вспомнит прошлую жизнь, вдруг раскроется её тайна.
Но…
«С его точки зрения… выглядело так, будто мы спокойно встречали утро, а потом я ни с того ни с сего рассердилась и сбежала».
Хм.
Если вдуматься, да… чуть-чуть, может, она была резковата.
Оделли на миг задумалась, но тут же взяла себя в руки.
Но даже так — какое отношение это имеет к тому, что он держит её всю ночь, не давая даже шевельнуться?!
— В любом случае, я не собираюсь убегать, как вчера. Так что отпустите меня.
Рудвиль тихо рассмеялся.
И, вместо того чтобы отпустить, придвинулся ещё ближе и положил подбородок ей на плечо.
Низкий, чуть хриплый голос медленно проскользнул ей в ухо, словно вздох:
— Я сам знаю, что веду себя странно.
Оделли почувствовала, как его тёплое дыхание касается уха, и осторожно прикрыла его рукой.
И изо всех сил попыталась хоть немного отодвинуться.
— Но почему-то, когда я держу тебя вот так… становится легче.
— Легче?
— Да. Во всём.
Он прищурился, словно что-то оценивая, и сказал:
— Будь то кошмары, бессонница, головная боль, мысли, которые трясли мне разум… всё негативное исчезает. Будто ты — успокоительное. И намного лучше любого лекарства, что я пробовал.
«Наверное, это из-за твоей способности очищения».
Он добавил это и продолжил, не отводя взгляда:
— И после того, как я один раз хорошо выспался, я, кажется, уже не смогу вернуться к прежнему.
— …
— Так что… отвечай за это.
Сказано было почти шутливо, но в его голосе проскальзывала странная, тихая искренность.
И теперь Оделли наконец поняла, почему он так навязчиво держал её.
Все мучившие его боли проходили от одного только её объятия.
«Но…»
Ведь все эти кошмары, бессонница, головные боли и спутанные мысли… появились из-за неё.
И теперь он ищет утешения у самой причины своих страданий.
Что за трагедия.
В этот момент в комнату вошла Леона с подносом.
— Миледи, вот завт… о-ох!
Увидев Оделли, плотно зажатую в объятиях Рудвиля, она пискнула.
— В-ваша светлость тоже здесь!.. Простите, что помешала!
Она вся покраснела, дрожащими руками поставила поднос на кровать и моментально убежала.
— …
Всё произошло так быстро, что Оделли даже оправдаться не успела.
И вообще… оправдываться, что муж обнимает жену, — ещё глупее.
От этого только отчаяние усиливалось.
Она даже оправдаться не может…
И придётся и дальше изображать перед людьми супругов, которые души друг в друге не чают…
«Сердце не выдержит». Оно и так слабое.
— Завтрак пришёл, — спокойно сказал Рудвиль.
Он разломил ещё тёплый, дымящийся хлеб и прижал кусочек к её губам.
Когда она растерянно открыла рот, кусочек хлеба оказался во рту.
— …
Похоже, сам Рудвиль не ожидал, что она настолько покорно примет.
Его глаза, ещё сонные, вдруг блеснули.
«Ах…»
Он слишком естественно подал, вот она и взяла.
И воспоминание о прошлой жизни всплыло в голове…
— Как птенчик клюёшь.
— …
— Ты сама говорила, что в спальне не нужно играть роли. Сейчас мы только вдвоём, жена.
Оделли коротко выдохнула и оттолкнула его.
Он без сопротивления отстранился, и она спокойно вышла из комнаты.
— А как же первый пункт?
— Я только что поела. Один кусок хлеба — тоже еда.
— Хм.
Он разочарованно улыбнулся, потому что, видимо, не ожидал, что она так выкрутится. Но в этой улыбке была невозмутимость хищника, который нарочно отпускает добычу, потому что знает, что может поймать её снова в любой момент. Она не знала, куда идёт, но думала только о том, чтобы уйти туда, где нет Рудвиля.
— В итоге… опять убегаете, — будто нарочно, чтобы она услышала, произнёс он.
Оделли сделала вид, что не услышала.