Глава 154

На руинах лил дождь.

Струи дождя, промочившие насквозь светлые серо-коричневые ресницы, стекали по бледным скулам вдоль линии подбородка.

На первый взгляд казалось, будто он плачет. Но на окаменевшем лице мужчины невозможно было ничего прочесть. Лишь смутная тень запустения и пустоты бродила по его чертам.

Он опустил руки, словно не мог больше выдерживать тяжесть дождя. Из-под приоткрытых губ, сквозь сбившееся дыхание, вырвался тяжёлый вздох.

— Пойдём обратно.

— ...

Талия лишь подняла на него мутный взгляд. Тогда на его безмолвном лице, будто застывшем, как воск, появилась трещина.

— Тебе… тебе нельзя так здесь стоять. Ты… кровь… — он говорил отрывисто, словно мысли текли с трудом. — Ты потеряла… слишком много крови. Если тело переохладится...

Его голос растворился в нарастающем шуме дождя.

Талия подумала, что, может быть, он просто проглотил оставшиеся слова. Мужчина, медленно приближавшийся, словно подкрадываясь к пугливому дикому зверю, опустился перед ней на одно колено.

Белая рука с выступающими костяшками обхватила её грязную от земли руку. Сквозь ледяную кожу ощутилось слабое тепло.

Он обхватил её обеими руками и осторожно растёр, потом прижал к своей горячей шее. Талия вспомнила, как когда-то он точно так же поступил с неказистой птичкой, вытащенной им из грязи.

Утихавшие рыдания снова подступили.

— Пойдём отсюда.

Он обнял её худую спину поверх тонкой ночной рубашки.

Талия извивалась, пытаясь оттолкнуть его.

Её пугал этот человек, который одним движением руки мог вознести её до облаков.

Она ненавидела его за то, что он давал ей надежду. Ведь если бы она так и осталась на самом дне, не было бы боли от падения.

Хотя она знала, что эти обвинения несправедливы, Талия всё же хотела бросить их ему в лицо.

Почему ты тогда не оставил меня гнить в той грязи?

Почему не бросил меня в тени императорского дворца?

Почему заставил мечтать о счастье?

— Я больше не хочу! Оставь меня!

Когда она, словно в припадке, дёрнулась, он резко обхватил её обеими руками, не давая вырваться.

Талия, охваченная бессилием, зарыдала. Горячие ладони погрузились в мокрые волосы и сомкнулись на её ледяной шее.

Тяжёлый, грубый, почти металлический голос обрушился сверху:

— Нам нужно идти.

Поняв, что он силой уведёт её, Талия, извиваясь, посмотрела на могилу.

Перед её глазами замерцал образ ребёнка, дрожащего в холодной земле.

В шуме дождя снова послышался плач младенца. Она так хотела взять его на руки и утешить, но не могла — от этого хотелось умереть.

Протягивая руку к могиле и тяжело дыша, словно задыхаясь, Талия вскоре обмякла.

Весь мир утонул в дожде и слезах.

Лучше бы она сама утонула вместе с ним.

Чувствуя, как зрение постепенно тускнеет, Талия сквозь рыдания прошептала:

Пожалуйста… позволь мне уснуть навсегда.Чтобы я могла сбежать от этой мучительной реальности…

* * *

Тиуран, поднимаясь по лестнице с флягой холодной воды, остановилась, заметив Дарена Дру Сиекана, стоявшего у стены коридора.

Видимо, было какое-то официальное мероприятие: крупный мужчина был облачён в роскошный дублет, точно подогнанный под его массивную фигуру, а поверх надет изысканно отделанный нагрудник. Он разговаривал с молодым адъютантом.

Заметив её, неуклюже застывшую в конце лестницы, мужчина формально поприветствовал её:

— Ты хорошо потрудилась.

Тиуран с напряжённым лицом поклонилась.

— Что привело вас сюда?

— Ах, ничего особенного. Просто хотел узнать, каково состояние великой герцогини.

Мужчина краем глаза указал на дверь в спальню в глубине коридора.

Поставив флягу на пол, Тиуран смочила пересохшие губы и осторожно подбирала слова:

— Только к полудню жар наконец-то спал. Сейчас её светлость приняла лекарство и отдыхает.

— Значит, опасный период полностью миновал?

Тиуран настороженно посмотрела на мужчину.

Она тоже знала, что некоторые вассалы сомневаются в способности герцогини к деторождению.

Несмотря на отвращение к их бессердечию, Тиуран желала, чтобы Талия больше не страдала.

Потому ответила, немного защищая госпожу:

— К счастью, её светлость постепенно восстанавливается. Через несколько месяцев она сможет полностью прийти в прежнее состояние.

— Так долго? — мужчина резко нахмурился, его густые брови сдвинулись.

Тиуран с трудом сдержалась, чтобы не нахмуриться в ответ.

Что он вообще понимает в родах?

Пусть роды были преждевременными, но мёртвый ребёнок был крупным для семимесячного срока, а таз великой герцогини уже, чем у большинства женщин. Это почти ничем не отличалось от обычных родов.

К тому же кровотечение не прекращалось, и она едва не погибла.

Разве не естественно, что на восстановление требуется время?

Вместо долгих объяснений Тиуран ответила холодно, сдерживая раздражение:

— Это нормальная скорость восстановления. Ведь женское тело более хрупкое и нежное, чем мужское.

— В любом случае, значит, опасность позади? — мужчина спросил с некоторым раздражением.

Немного помедлив, Тиуран наконец кивнула.

Тогда мужчина с довольным видом облегчённо вздохнул:

— Значит, больше нет нужды, чтобы его светлость оставался при ней.

И тут Тиуран поняла, зачем они пришли, — из-за отсутствия великого герцога. Её лицо напряглось.

— Простите, но то, что тело исцелилось, не значит, что исцелилось сердце. Её светлость потеряла долгожданного ребёнка. Сейчас ей как никогда нужен муж.

После этого слегка дерзкого замечания выражение на лице мужчины исчезло.

Тиуран напряглась. Дарен Дру Сиекан не был жестоким по натуре, но аристократы могли быть безжалостны к простолюдинам.

Пытаясь скрыть своё беспокойство, она настороженно наблюдала за его реакцией. Мужчина, нахмурившись, вскоре спокойно объяснил:

— Возможно, твоё положение не позволяет понять обязанности, которые должны нести дворяне. Но я лично объясню тебе. Баркас Раэдго Сиекан прежде всего правитель, ответственный за миллионы жителей Востока, и лишь потом чей-то муж. Его решения приводят в движение все военные силы Востока и собирают сотни лордов. Если он не исполнит свой долг, дворяне подумают вот что…

— ...

— «Если правитель не исполняет свой долг, зачем нам служить ему?»

Тиуран опустила голову, потеряв дар речи.

Мужчина спокойно добавил:

— Я стараюсь защищать авторитет великого герцога. Если ты действительно служишь дому Сиекан, передай господину: с её высочеством всё в порядке, и волноваться более не о чем.

— …Я поняла вас. Простите мою неосторожность.

Поклонившись, она увидела, как мужчина, кажется, успокоился и отступил в сторону коридора.

Тиуран подняла оставленную у ног флягу. Осторожно, чтобы не расплескать воду, она прошла по коридору и подошла к двери спальни, пока два мужчины всё ещё стояли и продолжали беседу.

Чувствуя на себе взгляд Дарена, Тиуран осторожно потянула за дверную ручку.

Войдя как можно тише, чтобы не потревожить покой великой герцогини, она увидела у изголовья кровати великого герцога.

Хотела сказать, что принесла воду, но невольно задержала дыхание.

Мужчина, сидевший, откинувшись, в свободной тунике и с растрёпанными волосами, выглядел невероятно юным.

Только тогда Тиуран вспомнила, что ему всего двадцать четыре года.

— Что стоишь? Неси сюда, — сказал он тихим голосом, не отрывая взгляда от лба жены, к которому только что приложил ладонь.

Тиуран, застывшая у двери, нерешительно подошла к кровати.

Молодой мужчина не взглянул на неё, всё время смотрел лишь на лицо своей жены.

Тиуран, наблюдая за ним, вдруг осознала, что лицо герцога не менее измождено, чем у герцогини.

Кстати, видела ли она когда-нибудь, чтобы он спал?

Хотя она дни и ночи напролёт ходила в эту комнату, ухаживая за герцогиней, она не припоминала, чтобы хоть раз видела его с закрытыми глазами.