/
Акт 1. Эта любовь подобна проклятию
2 из 246
Акт 1. Эта любовь подобна проклятию.
Талия разглядывала своё отражение в зеркале. На неё смотрело лицо, знакомое ей с рождения. Лицо женщины, вызывавшее у неё отвращение.
Если между ними и была какая-то разница, то, пожалуй, в том, что девушка в зеркале не сияла изысканной улыбкой и манящим взглядом, её глаза были полны тревоги, а губы — сухи и напряжены.
Талия, до этого недовольно разглядывавшая своё отражение, повернулась к няне и спросила:
— Как я выгляжу?
— Вы как ангел, — ответила та, продолжая расчёсывать ей волосы, её глаза изогнулись полумесяцами. — Ваше высочество и правда очень похожи на госпожу Сеневьер. Когда ваш образ так безупречен, вы напоминаете её восемнадцатилетнее воплощение.
Талия резко отбросила пухлую руку, игриво теребившую её локоны. Её раздражало, как беспечно няня принимала за комплимент слова о том, что она похожа на кого-то другого.
— С расчёсыванием закончили. Лучше принеси платье.
Няня с лицом обиженного щенка заковыляла к сундуку.
Талия провожала её взглядом, полным недовольства. Как можно быть такой нерасторопной?
Кряхтя, женщина начала копошиться в сундуке. Наконец она достала алое атласное платье и украдкой взглянула на Талию, проверяя её реакцию.
— Посмотрите, это то самое платье, в котором госпожа Сеневьер вошла во дворец. Должно быть, она приготовила его специально для вас.
Талия поморщилась.
— Неужели няня и впрямь помнит, во что мама была одета так давно??
— Конечно! Как можно забыть тот день? Госпожа Сеневьер была словно не из мира сего. Её красота была столь ослепительной, что у меня наворачивались слёзы. Даже его величество не мог оторвать от неё взгляда, — няня мечтательно вздохнула, словно снова переживала тот день.
Талия едва сдержала усмешку. Эта женщина правда верит, что это была какая-то великая любовь?
На тот момент у императора уже была жена, с которой он прожил шесть лет. Причём она тогда ждала ребёнка. Встреча Сеневьер и императора была не чем иным, как грязной изменой — ни больше ни меньше.
Даже после того, как прежняя императрица Бернадетт умерла и Сеневьер официально заняла её место, люди не забыли правду. Пока Талия жива — никто не забудет тот постыдный грех.
Подавив готовую сорваться насмешку, Талия поспешно выхватила платье из рук няни.
— Если у тебя есть время на пустые разговоры, лучше займись нарядом.
— Конечно, я всё сделаю.
Няня облачила её в прекрасное бархатное блио [1].
Талия поправила волосы и снова взглянула в зеркало. В платье матери она стала ещё больше походить на неё.
Неужели и в ней начала прорастать эта зловещая, густая аура чувственности? Талия пристально разглядывала округлившуюся верхнюю часть груди, поднимавшуюся над глубоким квадратным вырезом.
Хотя это и нельзя было назвать достойным видом, никто не мог бы отрицать, что это было невероятно притягательно.
Талия по привычке потянулась пальцами к губам, но, побоявшись испортить макияж, поспешно опустила руку. Сегодня, как никогда, ей хотелось выглядеть красивее всех. Если возможно — даже красивее матери.
«Пусть все смотрят только на меня. Чтобы никто даже не взглянул на эту Айлу».
В тёмно-синих глазах, отражавшихся в зеркале, вспыхнул острый голод. Это был не взгляд, подобающий принцессе империи. А скорее взгляд уличной попрошайки.
Талия схватила со стола подсвечник и ударила им женщину в зеркале. По поверхности с треском разошлась паутина трещин.
Няня, поправлявшая подол платья, в испуге шлёпнулась на пол.
Талия отбросила подсвечник и холодно сказала:
— Мне надоело это зеркало. Принеси новое.
Няня, побледнев, подняла на неё взгляд, крепко сжала губы и поднялась. Затем, словно ничего не произошло, накинула ей на плечи роскошную накидку с мехом.
Талия взглянула на своё отражение в зеркале, разлетевшееся на десятки осколков, и резко развернулась.
Выйдя из комнаты, она увидела в коридоре рыцаря, присланного Сеневьер. Не удостоив покрасневшего мужчину взглядом, она направилась к лестнице.
Перед малым дворцом ждали роскошная четырёхколёсная карета с золотой отделкой и восемь стражей.
Сеневьер явно не хотела, чтобы её старшая дочь выглядела жалко.
«Наверное, надеешься, что я выведу твоих врагов из себя».
Она насмешливо скривила губы и забралась в карету. В этот момент новый стражник подошёл закрыть дверцы. Он произнёс с пылом, словно выплёвывая обжигающий ком:
— Сегодня... Вы действительно прекрасны, ваше высочество.
Его голос был полон желания, и от этого по её коже пробежал холодок. Талия бросила на него резкий взгляд. Она не нуждалась в похвалах этого человека.
— Довольно этих пустых разговоров, трогай.
Мужчина, покраснев от смущения, закрыл дверь.
Вскоре карета тронулась. Она откинулась на сиденье и сквозь колышущиеся занавески наблюдала за кровавым закатом.
Как было бы замечательно, если бы сегодняшний банкет был окрашен в такие же цвета. Пусть произойдёт что-то громкое, что приведёт всё в беспорядок.
Она неосознанно прикоснулась к губам, но, заметив красную краску на кончиках ногтей, быстро опустила руку.
Казалось, её нервы были на пределе. Но, вопреки её настроению, из дворца доносились прекрасная музыка и яркие огни.
Выйдя из кареты, Талия окинула взглядом украшенный сад и широкую дорогу, ведущую к банкетному залу, и нахмурилась. Сотни дворян, одетых в шелка, поднимались по мраморным ступеням в главный зал дворца.
Она проигнорировала рыцаря, который сопровождал её, и уверенно направилась ко входу. Те, кто узнал её, уступили дорогу. Это было вполне естественно. Дворец был её домом. Она не собиралась стоять в очереди как другие гости.
Талия спокойно сказала смущённому слуге:
— Я пришла поздравить брата и сестру с днём рождения.
Слуга от удивления распахнул глаза.
Талия раздражённо добавила:
— Ты что, не собираешься объявить о моём прибытии?
Только тогда, беспомощно отступив к колонне, мужчина громко прокричал:
— Входит её высочество, вторая принцесса, Талия Роэм Гирта!
Внезапно в величественном зале воцарилась напряжённая тишина.
С высоко поднятой головой она ступила в сияющий золотом зал. Сотни пронзительных взглядов скользили по ней с головы до ног.
Талия молча наслаждалась их изумлением, яростью, замешательством и нескрываемым восхищением, легко ступая вперёд. Люди расступились перед ней, словно отхлынувшая волна.
«Как будто я чума», — она прошептала про себя с улыбкой, полной злобы.
В этот момент кто-то преградил ей путь.
— Что вы тут делаете?
Она пристально взглянула на лицо мужчины. Один из тех глупцов, что пресмыкались перед её благородной единокровной сестрой Айлой.
Талия намеренно сладко улыбнулась. Она видела, как её мать тысячи раз очаровывала мужчин подобным образом.
— Разве я не могу быть здесь?
Лицо мужчины, до этого напряжённое, покраснело. В замешательстве он отступил на шаг. Но Талия сократила дистанцию ещё больше, гордо подняв подбородок.
— Это дворец моего отца, и этот банкет для моих брата и сестры. Что плохого в том, что я здесь?
Она пристально смотрела ему в глаза, и он замер, будто парализованный.
Талия видела, как раздуваются его ноздри — он, должно быть, чувствовал аромат розового масла, которое няня старательно наносила на каждую прядь её волос.
В её помутневших глазах, будто от опьянения, смешались странное удовлетворение и глубокое отвращение. Не сказав больше ни слова, она прошла мимо онемевшего мужчины, направляясь в центр зала.
Примечание:
↑1. Блио (фр. Bliaud) — средневековая верхняя одежда XII–XIII вв. Для женщин: облегающий лиф со шнуровкой, длинные рукава-крылья, широкая юбка до пола. Для мужчин: укороченный вариант до бёдер, свободные рукава, пояс.