Глава 22

Когда в свете огня перед ней возникло бледно сияющее обнажённое мускулистое тело, её язык точно прилип к нёбу — она не могла пошевелиться.

С трудом сглотнув, она медленно скользнула по нему взглядом. Похоже, он только что смыл с себя дорожную пыль — его светлые волосы казались темнее обычного, с них капала вода, а плечи, будто высеченные из камня, и широкая спина поблёскивали влагой.

Талия проследила глазами, как капли скатываются по выпуклым линиям напряжённых мышц, и поспешно отвела взгляд, чувствуя, как её лицо заливает жар. Даже свободные штаны промокли насквозь и прилипли к его длинным сильным ногам.

В последний раз она видела его таким беззащитным, когда ей было четырнадцать лет и она, капризничая, велела ему войти в озеро.

Талия с усилием увлажнила пересохшие губы и попыталась собрать разлетевшиеся в горле слова.

В этот момент совсем рядом раздался сухой смешок:

— Чтоб из ваших уст прозвучало слово «иерархия»... Собакам на смех, — с ядовитой насмешкой проговорил он.

Растерянность быстро сменилась раздражением, и она, сощурив глаза, фыркнула:

— Иерархия нужна как раз для того, чтобы вышестоящие приказывали нижестоящим. А вы, рыцари, обязаны подчиняться мне как представителю императорской крови. Так что дай-ка своим людям чётко понять, чьи приказы важнее. Если, конечно, не хочешь, чтобы их выпороли за неповиновение.

Баркас, засовывая руки в рукава рубашки, бросил в её сторону ледяной взгляд.

Талия напряглась. Она уже знала, как беспощадно может ранить этот обычно молчаливый мужчина, если его задеть.

Она пристально следила за его ртом, как за змеёй, готовой ужалить, но Баркас лишь схватил висящий на стене плащ и, не удостоив её ни единым взглядом, вышел из шатра.

Талия, изумлённо уставившись ему вслед, тут же бросилась за ним. Лучше бы он обрушил на неё обидные слова или хотя бы озлобленный взгляд — тогда она не чувствовала бы такой ярости. Но вынести, что её игнорируют, будто она — придорожный камень, девушка не могла.

Догнав его, она закричала:

— Тебе обязательно пропускать мои слова мимо ушей, чтобы самоутвердиться?

Её резкий голос заставил солдат остановиться и оглянуться.

Но Баркас и виду не подал, что слышит. Он шёл вперёд, не обращая на неё внимания, будто она и не существовала. И от этого у неё вскипела кровь.

Она резко дёрнула его за рукав. Видимо, не желая, чтобы одежду порвали на глазах у слуг, он наконец остановился.

Глядя в его надменное лицо, Талия проговорила, выговаривая каждое слово:

— Сколько же ты копил это в себе? Теперь, когда тебе не нужно подчиняться «надоедливой девчонке», наверное, очень рад, да? Поэтому ты даже притворяться не хочешь, что слушаешь!

— Если бы это хоть отдалённо походило на слова, может, я бы сделал вид, что внимаю вашим речам, — холодно бросил он, резко стряхивая её пальцы с края одежды.

Талия сжала зубы. Он стряхивал её прикосновение с рубашки так, будто она была чем-то грязным. Это унижение ударило по ней как плеть.

Может, мир станет лучше, если этот человек просто исчезнет? Тогда ей не пришлось бы чувствовать себя так жалко.

Она сверкнула в его сторону враждебным взглядом, а потом вдруг разразилась грубым смехом.

— Мои слова недостаточно понятны? Что ж, тогда, может, перейти на язык животных? Как у твоих предков-варваров? Может, так поймёшь?

Лица слуг, испуганно наблюдавших за происходящим, побелели от ужаса. Но Баркас лишь молча смотрел на неё сверху вниз. И Талия продолжила нести свой бред:

— Хочешь, я ещё и ржание изобразить могу? Всё равно ведь ты, похоже, с лошадьми лучше ладишь. Больше их любишь, чем людей.

— Да уж, болтать с лошадью куда лучше, чем с вами, — усмехнулся Баркас. — Мой жеребец хоть не ноет целыми днями, доводя всех до белого каления.

Плечи Талии затряслись от унижения. Баркас, глядя на это, лишь скривил губы, будто не веря происходящему.

— Вы краснеете даже от таких слов, — медленно произнёс он. — Но без колебаний бьёте ниже пояса. Полагаете, другие не могут опуститься до вашего уровня? Не могут быть такими же жестокими?

Она бросила на него злобный взгляд. В горле застыло желание возразить.

Что ты вообще знаешь обо мне?

Кто, если не я, знает, насколько беспощадны могут быть люди? Я до костей прочувствовала их жестокость — и это заставило меня стать такой же. Если не растопчу вас первой, вы растопчите меня!

Но такие слова лишь обнажали её слабость.

Она сделала шаг назад и, словно только что и не кричала, надела на лицо спокойную, отрешённую маску.

— Я пришла не для того, чтобы устраивать бессмысленные перепалки. Я уже говорила: хочу, чтобы мой лагерь перенесли в другое место. Прикажи рыцарям немедленно собирать вещи.

Баркас глубоко вздохнул, будто собирая остатки терпения.

— Я не намерен потакать каждому вашему капризу. Не стройте иллюзий. Возвращайтесь к себе и отдыхайте.

— Но я же не требую переносить весь лагерь! Почему ты отказываешь?

— Я не обязан отчитываться за свои решения.

— Я дочь императора! Если я что-то приказываю, ты должен...

— Хватит.

Внезапно над ней нависла густая тень.

Талия вздрогнула, её плечи невольно сжались. Баркас, отбросив даже формальную учтивость, холодно бросил ей в лицо:

— Мой дневной запас терпения для вас исчерпан. Пора бы уже понять, когда нужно отступить.

Его лицо, вопреки резкому тону, сохраняло невозмутимую утончённость. Даже в гневе он не терял достоинства. И именно это чувство собственного превосходства делало его в глазах Талии ещё более невыносимым.

— Проведите её высочество к её покоям, — выпрямившись, приказал он стоявшим рядом рыцарям.

Наблюдавшие за их перепалкой мужчины немедленно выполнили приказ.

— Прошу вас, ваше высочество.

Талия бросила яростный взгляд на преградивших ей путь рыцарей, затем вновь посмотрела на Баркаса.

Но он уже удалился. Она пристально следила за его удаляющейся фигурой — безупречной, невозмутимой — и стиснула зубы.

Он даже не удосужился спросить, почему она хочет сменить место. Её мысли его не волнуют.

«Лучше бы он просто сдох».

Её начинало тошнить от самой себя — от той, что подняла шум, лишь бы с ним ничего не случилось.

Всё равно в конце этого путешествия он станет принадлежать другой. Мужчина, который никогда не будет её... Даже если завтра утром она увидит его труп, какая теперь разница?

Резко развернувшись, Талия ушла.