Глава 221

Доклад, который он так ждал с самого момента возвращения в сознание, оказался в итоге пустышкой. Памятуя обо всех инцидентах и происшествиях, виновницей которых она становилась, он ещё мог понять холодное отношение вассалов, но не мог подавить охватившее его сильное раздражение.

Он швырнул пергамент в разведённый солдатами костёр, обернулся к Дарену и холодно посмотрел на него.

— Подготовь отдельный отряд сопровождения.

— Вы имеете в виду…

— Как только закончим с передачей дел, я отправлюсь в Кальмор.

— Слушаюсь. Я немедленно завершу процедуру передачи дел и подготовлю рыцарей.

Мужчина слегка поклонился и направился в сторону лагеря кавалерии Вольфрама.

Баркас недолго посмотрел на пергамент, чернеющий и съёживающийся в пламени, а затем снова зашагал к шатру, где собрались командиры.

* * *

Как только армия Северного союза, насчитывающая около восьми тысяч тяжеловооружённых воинов, закончила возведение укреплений, Баркас оставил часть элитных императорских отрядов в тылу и повёл оставшиеся войска к южной оконечности хребта Йотунгард. Целью было блокировать все пути, ведущие к базе мятежников.

Он разместил войска на всех маршрутах, пригодных для транспортировки припасов, и разбил новый лагерь союзных сил на границе Востока и Севера.

Это была идеальная позиция, позволяющая в случае неблагоприятного развития событий немедленно поддержать Северный союз и одновременно пресечь попытки врага бежать иными путями.

Теперь Бьёрн Блодар Хеймдалль был подобен крысе, забившейся в угол. Баркас запустил руку под плащ и коснулся шрама, оставшегося на боку.

Это было первое поражение с тех пор, как он был посвящён в рыцари. Нельзя сказать, что он не хотел отплатить за это унижение своими руками, но этот человек и так был обречён.

Мужчина, охваченный безрассудными амбициями и ввергнувший весь Север в пучину войны. Было бы нелепо питать обиду на последний отчаянный рывок того, кто из-за своей глупости потерял всё.

Баркас со скептической улыбкой посмотрел на суровые, но изящные гребни хребта Йотунгард, а затем развернул коня.

В огромном лагере, раскинувшемся вдоль горной цепи, развевались знамёна родов, присягнувших на верность императорскому двору.

Окинув взглядом десятки разноцветных флагов, он пришпорил коня и направился к краю лагеря.

У ворот выстроились в длинную шеренгу назначенные им командиры.

Дарен, стоявший в центре и переговаривавшийся с рыцарями, заметил его и подошёл, лавируя между солдатами.

— Все дела переданы. Можете отправляться.

— Я вернусь, как только закончится церемония помолвки Райны.

— В этом нет необходимости. Последствия ранения ещё не прошли, — мужчина придвинулся вплотную к коню и прошептал это тихим голосом, чтобы окружающие не услышали.

Баркас нахмурился.

Он не ожидал, что тот заметит этот факт.

— Не беспокойтесь о том, что происходит здесь, и какое-то время оставайтесь на Востоке, чтобы отдохнуть, — добавил мужчина твёрдым тоном.

Баркас молча посмотрел на него, а затем с тихим вздохом развернул коня.

— Если возникнут проблемы, немедленно докладывай по каналам экстренной связи.

С этими словами он миновал ворота и начал спускаться по пологому склону, ведущему на Восток.

Вслед за ним в две колонны двинулись тридцать рыцарей, закованных в чёрную стальную броню. Лишь к закату они добрались до пограничных территорий Востока.

Там Баркас тщательно изучил положение дел в Тарлине и других окраинных землях Востока, а на следующий день снова повёл своих людей на юго-восток.

Когда они наконец достигли Кальмора, перед его глазами раскинулась бескрайняя равнина, встретившая весну. На миг Баркаса посетило странное ощущение, будто он совершил прыжок во времени.

Балто был суровым краем, пребывающим во власти зимы добрую половину года. Возможно, поэтому иногда казалось, будто время там замерло.

Он посмотрел на непривычно голубое небо, залитое тёплым солнечным светом, и пришпорил коня.

Вскоре показались деревушки и огромный город-крепость.

Когда он проехал через центр и ступил внутрь величественной цитадели, окружённой двойной крепостной стеной, навстречу ему высыпали сотни вассалов.

— Добро пожаловать, ваша светлость!

Баркас легко спрыгнул с коня и внимательно осмотрел лица солдат, заполнивших плац, и слуг, работавших во внешней крепости.

Говорили, что весть о его ранении вызвала переполох, и теперь на лицах вассалов сменяли друг друга тревога, беспокойство и глубокое облегчение.

— Вы проделали долгий путь. Видя вас в добром здравии, все наши тревоги будто рукой сняло, — Модриан, подошедший к нему, произнёс это низким и чётким голосом. Похоже, он намеревался окончательно развеять опасения вассалов.

Баркас лишь небрежно кивнул.

— Видимо, я заставил вас поволноваться. Как видите, со мной всё в порядке, так что всем оставить пустые тревоги.

— Это истинная удача. Похоже, Господь особо оберегает великого герцога, — произнёс старый рыцарь преувеличенно торжественным тоном.

Баркас почувствовал, как усталость тяжким грузом давит на плечи, и передал поводья Торка стоявшему рядом слуге.

— Я хочу отдохнуть. Всем вернуться на свои места.

Стоило ему отдать приказ, как толпа мгновенно рассеялась.

Он сразу пересёк плац и прошёл через ворота внутренней крепости. Затем миновал сад, где уже начали завязываться почки цветов, и приблизился к Большому залу, где у входа ровным строем стояли слуги главного замка.

Баркас собирался безучастно пройти мимо них, но внезапно замер.

Среди людей, вышедших встречать лорда, стоял человек, которого он никак не ожидал здесь увидеть. На мгновение показалось, что само время остановилось.

Застыв как каменное изваяние, он смотрел сверху вниз на женщину, стоявшую во главе шеренги служанок.

Её густые пшенично-золотистые волосы были аккуратно заплетены и уложены, голову прикрывала свободная белая вуаль, а одета она была в мешковатое серовато-коричневое платье.

Он медленно окинул взглядом этот непривычный наряд, от которого веяло чуть ли не аскетизмом, и в этот момент она подняла голову.

На её лицо, изящное, словно у мраморной статуи в храмовой галерее, осыпались блики света, пробивавшиеся сквозь окна.

От этого нереального зрелища у него перехватило дыхание. Несмотря на строгий и даже скромный вид, она была до безумия красива.

К тому же, она выглядела гораздо более здоровой, чем во время их последней встречи.

Баркас пристально смотрел на это лицо, казавшееся столь умиротворённым, что она ощущалась почти чужой, и медленно произнёс:

— Давно не виделись.

Её голубые глаза слегка дрогнули, но тень смятения тут же исчезла без следа.

Женщина опустила длинные ресницы и ответила спокойным голосом:

— …Давно не виделись.

Он заметил, как её пальцы, сложенные перед собой, слегка сжали ткань юбки.

Однако последовавший голос был безмятежен:

— Я слышала, что ты был ранен. Рада… что ты вернулся целым и невредимым.

Он исказил лицо в гримасе. Перед самым его отъездом эта женщина осыпала его проклятиями, полными ненависти. И то, что теперь она как ни в чём не бывало обменивается с ним формальными приветствиями, вызывало у него внутреннюю дрожь.

Он вплотную подошёл к женщине, которая держалась столь отстранённо, словно перед ней был незнакомец. Было видно, как её плечи едва заметно напряглись.

Однако глаза, смотревшие на него снизу вверх, оставались абсолютно спокойными. Внезапно его охватило странное желание пошатнуть это самообладание.

— Ты, должно быть, разочарована, что я вернулся живым и невредимым, — прошептал он, склонившись к самому её уху. Он заметил, как её губы мелко дрогнули.

Он ждал, что сейчас на него обрушится поток колкостей. Однако она ничего не ответила.

Лишь продолжала молча смотреть на него затенённым взглядом, в котором невозможно было ничего прочесть. От этого отсутствия реакции в районе солнечного сплетения вдруг возникла щемящая боль.