Глава 57

Астрос вытер пот со лба рукавом и в два прыжка взлетел по каменной лестнице, схватился за дверную ручку и дёрнул. Перед ним открылась картина безмолвного, словно вымершего, Великого зала.

Ни охраны, ни служанок — лишь мрачное пространство, окутанное тишиной. Астрос, озираясь по сторонам, начал медленно подниматься по ступеням.

Он и сам не понимал, зачем крадётся.

Как и в прошлый раз, этот дворец напоминает склеп. Жуткая атмосфера заставляла его непроизвольно замереть.

Бросив взгляд на зашторенные окна, Астрос перепрыгнул через две ступеньки и одним махом достиг третьего этажа.

Наконец, в поле зрения появилась дверь в спальню сестры.

Затаив дыхание, мальчик остановился перед большой дверью из красного дерева, а затем осторожно постучал.

Прошло довольно много времени, но ответа не последовало — никто не спросил, кто пришёл, и не позвал войти.

Неужели спит?

Астрос приложил ухо к двери, а затем постучал чуть сильнее. Изнутри донёсся глухой удар.

Он заколебался, но всё же потянул за ручку и осторожно приоткрыл дверь, заглянув внутрь.

В спальне клубился мутный дым.

Задыхаясь от спёртого воздуха и сдерживая кашель, Астрос вдруг распахнул глаза. Перед ним предстал разгром, будто после урагана.

Он заморгал, ошарашенно разглядывая комнату, затем, будто загипнотизированный, шагнул в этот хаос.

Осколки разбитого стекла были рассыпаны по полу.

От ковра пахло разлитым вином, вокруг валялись лоскуты разорванной ткани и перья, вероятно, из подушки.

Безучастно осматривая разрушения, он вдруг заметил разбитое зеркало в полный рост и вздрогнул.

В паутине трещин отражались десятки искажённых фрагментов его собственного лица.

Его охватило странное чувство, и он начал медленно пятиться. Но тут за его спиной что-то зашуршало.

Астрос резко обернулся и оцепенел. На ковре, небрежно распластавшись, лежала Талия.

Он перестал дышать.

Она была в одной тонкой ночной рубашке и смотрела в потолок. На её лице не осталось ни капли жизни, отчего по спине пробежал холодок.

Талия протянула тонкую, словно берёзовая ветвь, руку, схватила горсть перьев с пола и подбросила их в воздух.

Белые перья закружились, как снег.

Женщина, глядя в пустоту расфокусированными глазами, медленно перевела зрачки и посмотрела на него.

Астрос невольно отступил.

Талия разлепила губы, покрытые засохшей кровью, и хрипло произнесла:

— …Пришёл поглазеть?

— Я… я просто хотел навестить тебя…

Её пустой взгляд остановился на пышном букете, который он держал в руках.

Астрос почувствовал, как горят уши. Почему-то ему казалось, что он сделал что-то недопустимое.

Талия устало закрыла глаза.

— …Поставь и уходи.

Астрос замерев, потом подошёл и положил букет на полку у кровати.

Он не знал, что ещё можно сделать.

Беспомощно взглянув на сестру, мальчик вышел.

В коридоре его ждал Беренс. Увидев смертельно побледневшее лицо Астроса, тот нахмурился — на лице читался вопрос, не причинили ли ему вред?

Принц ничего не объяснил. Он лишь схватил его за руку.

— Вернёмся во дворец.

И бросился по коридору, который был тих, как могила.

Он и сам не знал, от чего убегает. Хотелось только как можно быстрее выбраться из этого холодного и тягостного места.

Один раз он оглянулся — дверь в спальню всё ещё оставалась приоткрытой.

Астрос стремглав понёсся вниз по лестнице и, точно зверь, вырвавшийся из ловушки, выскочил за пределы дворца.

* * *

Казалось, будто муравей ползёт по её венам.

Боль, словно тысячи иголок, поднималась по голени, впиваясь в колени, бёдра, таз и поясницу. Это было не так мучительно, как прежде, но всё равно ужасно раздражало.

Талия с остервенением скребла ногтями неровную кожу на коленях. Казалось, муравей, ползущий под кожей, будто взбесился, начиная вгрызаться прямо в кость.

Чтобы вытащить этого омерзительного паразита, Талия принялась сдирать с себя плотную, словно ороговевшую, кожу.

Из вскрытой раны струёй хлынула кровь. Но, несмотря на жжение, она вонзила ногти ещё глубже в покрасневшую плоть.

Именно в этот момент в комнату вошла няня, и при виде происходящего издала пронзительный крик.

— Прекратите это сейчас же!

Она чуть ли не швырнула поднос и кинулась к Талии, чтобы схватить её за руку.

Та взглянула на неё безжизненным взором, затем другой рукой медленно прикрыла шрам.

— Зачем вы это делаете?!

Няня в отчаянии вздохнула и перехватила и вторую руку.

— Шрам и так уродлив, а вы только усугубляете. Что будете делать, если он станет ещё хуже?

Талия молча смотрела на неё. Это была та самая женщина, что с детства твердила ей, какая она красивая, словно вылитая маленькая Сеневьер…

Та, что всегда с трепетом ухаживала за ней. И теперь даже в её глазах Талия выглядела отвратительно.

Сжав зубы, Талия вырвала руку, толкнула няню в плечо.

— Убирайся! Смотреть на тебя противно!

Сурово глянув на неё, няня топнула ногой и пошла к полке. Схватила оттуда миску с кашей и пузырёк с лекарством, после чего подала их Талии.

— Поешьте, и я уйду, не буду больше вас трогать.

Талия потянулась, собираясь метнуть в неё посуду. Но, видимо, даже самая несообразительная нянька после нескольких таких инцидентов учится на ошибках — та быстро отступила назад, строго глядя на девушку.

— Если не поедите, я не подожгу снотворное благовоние.

С недовольным, полным ненависти взглядом Талия всё же взяла миску. Силы спорить не осталось.

Она невольно черпала ложкой липкую жижу и пихала её себе в рот. Как будто ела грязь. Преодолевая тошноту, она доела кашу и запила неведомым лекарством. Тогда нянюшка обновила пучок трав в курильнице и зажгла огонь.

Талия глубоко вдохнула едкий дым и повалилась на постель.

Сонная одурь охватила её, притупляя чувства. Почувствовав, как по телу растекается расслабление, она перевела взгляд в окно.

За прозрачным стеклом небо алело закатом. Когда солнце сядет, её накроет густая, липкая тьма. Даже в полубессознательном состоянии страх сжал горло.

Она боялась наступления ночи. Её душило воспоминание об ужасе, когда она в темноте бесконечно ждала спасения. Но рассвет пугал ещё больше. Прожить ещё один день в этом теле — невыносимо.

Стиснув глаза, Талия в отчаянии прошептала молитву.

Пусть всё время, что ей отведено, сгорит в один миг, пока она спит.

Пусть она навеки освободится от этой боли.

Но, как всегда, её молитвы остались без ответа.

Когда её разбудило чьё-то прикосновение, она открыла глаза и увидела залитое светом окно. С её губ сорвался тяжёлый вздох.

Похоже, начался ещё один проклятый день. Она схватилась за пульсирующий лоб.

Вдруг незнакомый голос раздался у уха:

— Вам пора вставать, ваше высочество.

Вздрогнув, Талия резко повернулась и увидела рядом с кроватью чью-то фигуру. Это была высокая, крепкая женщина с глазами цвета холодной стали, глядящими прямо на неё.

Склонившись в изящном, безукоризненном поклоне, та произнесла:

— Простите за дерзость, что осмелилась войти без разрешения, ваше высочество. Меня зовут Трания Мелдрен, я — старшая фрейлина императрицы. По её повелению сегодня я буду прислуживать вам.

Талия растерянно огляделась.

Комната, ещё недавно погружённая в хаос, теперь была безупречно убрана. У стены выстроились с десяток служанок в платьях с гербом дворца императрицы.

У каждой на руках были охапки одежды. При виде этого Талия застыла.

Её горло сжалось от дурного предчувствия.

— Прислуживать? Зачем мне…

— Сегодня у вас аудиенция у его величества.