Глава 62

Казалось, за время её сна муравьи заползли под веки и теперь копошатся там. От противного жжения за глазным яблоком Талия уставилась на свою единокровную сестру.

Она, как всегда, смотрела на неё свысока, сохраняя безупречную осанку и хладнокровное выражение лица.

Глядя на это высокомерное лицо, казалось, что глаза начинают не просто жечь, а гореть изнутри.

Талия сжала одеяло, словно щит, и метнула в неё колючий взгляд.

— Пришла поглазеть? Если есть что сказать — говори и проваливай.

— …Как ты себя чувствуешь?

— А по мне не видно? — язвительно бросила Талия.

Холодные зелёные глаза медленно осмотрели её.

— Выглядишь неважно.

Губы Талии сжались в тонкую ниточку.

Пальцы затряслись. Если бы ноги были в порядке, Талия бы давно вцепилась ей в волосы и вышвырнула за дверь.

Сдерживая закипающий гнев, вторая принцесса с трудом выдавила из себя спокойный тон:

— Раз поняла, то не могла бы уйти? От твоего присутствия мне становится только хуже.

Айла плотно сжала губы.

Чем дольше тянулась тишина, тем сильнее натягивались нервы.

Только-только утихшая боль снова начала подниматься по костям. Талия не выдержала и повысила голос:

— Ты глухая? Я сказала — вон!

— Я же сказала, что пришла поговорить.

Айла ответила с заметной долей раздражения.

Талия прищурилась и зло прошипела:

— Так давай, говори и проваливай. Меня от одного твоего вида тошнит. Мне ещё и ждать, пока ты соблаговолишь открыть рот? Не смеши. Либо говори, зачем пришла, либо исчезни с глаз долой!

Лицо Айлы резко побледнело от её яростной тирады. Словно оправдываясь, она холодно ответила:

— Ладно. Спрошу прямо. Что ты собираешься делать дальше?

— Что делать? В смысле? — безучастно переспросила Талия.

Голова раскалывалась. Муравей, начавший с глаза, будто бы прогрыз себе путь в череп. Пульсирующая боль растекалась до затылка.

Пока всё внимание Талии было приковано к мучительной боли, Айла продолжила:

— Не делай вид, что не понимаешь. Ты прекрасно знаешь, о чём я.

— Я, по-твоему, читаю мысли? Как я могу знать, о чём ты?

— Ты…!

Голос Айлы дрогнул.

Талия повернула голову и увидела искажённое презрением лицо сестры.

Она будто заставила себя глубоко вздохнуть и, сдерживая эмоции, перешла на более спокойный тон:

— Талия, я хочу знать, действительно ли ты собираешься выйти за него замуж.

Вторая принцесса молча уставилась на неё.

Теперь уже Айла не выдерживала тишины. Она вновь нервно заговорила:

— Ты же ненавидишь Баркаса. С детства изводила его чем только могла, а теперь вдруг хочешь стать его женой? Это же смешно.

В её взгляде проскользнуло что-то вроде мольбы, и Талия невольно рассмеялась.

Губы Айлы поджались.

А Талия уже не могла остановиться — смех становился всё более сухим и злым. Она даже забыла про головную боль и ноющую боль в ногах — Талия хохотала от души.

— Так вот оно что. Ты прибежала потому, что испугалась?

Лицо Айлы побелело, словно покрытое известью. Талия посмотрела на неё, будто любуясь, и мягко проговорила:

— Боишься, что я отниму у тебя жениха?

— …

— Но что же теперь делать? После таких слов мне и правда хочется отобрать его любой ценой.

Миловидное лицо Айлы перекосилось злобой. Даже её зелёные, словно свежая хвоя, глаза наполнились ядом.

Талию охватило странное возбуждение. Это была та самая сестра, которая всегда смотрела на неё с высоты своей безупречности. И вот теперь она, наконец, показывала свои истинные чувства.

— Он женится на тебе только из чувства долга! — воскликнула Айла срывающимся голосом. — Он просто чувствует вину из-за того, что ты стала... такой. Но ведь это не его вина, что ты пострадала. Почему Баркас должен жертвовать собой?!

Талия стёрла с лица насмешливую улыбку.

Радость, что только что её переполняла, испарилась, и на её месте закипела ледяная ярость. Пальцы чесались — хотелось выдрать язык, который так самозабвенно говорил от имени Баркаса.

С трудом сдерживая подступающую к горлу брань, Талия выдавила из себя притворно-ласковый голос:

— Я думала, ты умнее. Но ты оказалась глупее, чем я предполагала.

У Айлы побелели губы.

Талия медленно продолжила:

— Сейчас ты говоришь не те слова, что должна. Ты должна вежливо и смиренно… умолять меня.

— …

— Просить, чтобы я отказалась от брака с Баркасом Раэдго Сиеканом.

У Айлы дёрнулся глаз.

Глядя на искажённое унижением лицо, Талия с ядовитым взглядом наблюдала, как губы сестры дрожат. Айла, с трудом преодолевая себя, выдавила:

— Если я попрошу... ты откажешься от него?

— Не знаю, — безразлично бросила Талия. — Всё зависит от того, насколько искренне просят.

Айла прикусила губу и опустила взгляд. Казалось, она не могла заставить себя выговорить нужные слова.

Прошло несколько томительных мгновений. Наконец, она подняла голову. В её глазах светилось отчаяние, а голос был жалобным:

— Умоляю… откажись от Баркаса. Если ты не согласишься, его величество не станет настаивать. Так что... умоляю…

Остальные слова рассыпались, не успев сойти с её губ.

Смотря на её жалкое лицо, Талия с трудом проглотила горькую усмешку.

Сейчас эта женщина, без сомнения, считала, что пожертвовала чем-то великим.

Своим императорским достоинством.

Ведь если она, законная принцесса, склонилась перед презренным бастардом, то, конечно же, заслуживает чего-то взамен.

Талия опустила взгляд на ноги, скрытые под одеялом.

Лишь в таком состоянии она оказалась достойной стать его невестой.

А эта женщина, казалось, искренне верила, что, отдав горстку своей гордости, сможет вернуть его обратно.

Для неё ноги Талии Роэм Гирты не стоили и крошки её собственного достоинства.

Талия внезапно произнесла:

— Хорошо.

Лицо Айлы ожило. Талия внимательно посмотрела на неё и спокойно добавила:

— Но у меня есть условие.

— Условие? — в глазах Айлы вспыхнула настороженность.

Талия повернула голову и оглядела полку. На подносе рядом с фруктами, хлебом и маслом лежали несколько серебряных столовых приборов.

Талия взяла маленький ножик для масла и бросила его к ногам сестры. Серебристое лезвие скользнуло по полу и замерло у её туфель. Пока Айла молча смотрела на нож, Талия ласково проговорила:

— Вот этим. Проткни себе ногу.

— ...Что?

Айла взглянула на неё, будто ослышалась.

В упор глядя в её пустые глаза, Талия проговорила, чётко выделяя каждое слово:

— Оставь шрам. На ноге. Вот так...

Она медленно откинула одеяло.

Глаза Айлы широко раскрылись и уставились на безобразный шрам.

Талия нарочито провела пальцем по уродливому следу, тянувшемуся от голени вверх:

— Отсюда… и вот досюда. Проведи ножом. Тогда я поступлю так, как ты хочешь.

Айла посмотрела то на нож, то на свою ногу, скрытую под бархатным платьем.

Из её побелевших губ вырвался холодный смешок.

— Ты с самого начала не собиралась соглашаться.

Талия не ответила.

Лицо Айлы вновь скрылось под маской принцессы.

Словно и не было ни унижений, ни мольбы — выпрямившись, она направилась к двери. Её шаги ровно отдавались по полу, пока не стихли у самого выхода.

Айла сжала дверную ручку, но прежде чем уйти, обернулась. Её глаза сверкнули.

— Ты ещё пожалеешь об этом, Талия Роэм Гирта, — её голос звучал как проклятие. — Обязательно.