Глава 79

— П-п-риятно познакомиться, ваше высочество. Я... я приложу все силы, чтобы служить вам с преданностью, — дрожащим голосом пробормотала девушка.

Талия смерила её колким взглядом, не скрывая раздражения. Стоило взглянуть и сразу было видно, что горничная неопытная и неуклюжая.

Неужели решили подсунуть мне новичка, чтобы показать, кто здесь хозяин?

Она холодно бросила:

— Всеми моими делами будет заниматься няня. Позови её.

— Вы про ту женщину... наполовину дворфийку? — с едва заметной гримасой переспросила старшая служанка, та самая, что представилась как Арета. — Простите, но вы теперь хозяйка Восточного герцогства. Вам полагаются слуги, соответствующие вашему положению.

В голосе Ареты Талия уловила плохо скрытое презрение и сузила глаза.

— Моя няня когда-то прислуживала самой императрице. Или ты, случаем, считаешь, что великая герцогиня выше императрицы?

Лицо женщины побелело, губы плотно сжались.

— Ты меня не слышала? Я сказала: немедленно зови мою няню.

Арета помедлила, но, подавив недовольство, поклонилась.

— Как угодно. Ваши утренние сборы доверим тем, кого вы привезли с собой. Когда будете готовы, позовите нас — я покажу вам замок.

— Не нужно мне ничего показывать, — отрезала Талия.

Лицо Ареты натянулось ещё сильнее, но Талия даже не подумала смягчить тон:

— Забыла, что я только с долгого пути? Я несколько дней буду отдыхать в покоях. Так что не смейте меня тревожить.

Арета чуть шевельнула губами, будто хотела что-то возразить, но в конце концов молча вышла, уводя за собой молоденькую горничную.

От этой дерзкой, вызывающей спины у Талии внутри всё клокотало от злости, но она сдержалась. Она не хотела с первого же дня прослыть тираншей, выискивающей малейшие провинности у слуг.

Она с тяжёлым вздохом повалилась на кровать.

Через какое-то время в комнату, зевая во весь рот, вошла её няня. Она была с растрёпанными волосами, слипшимися ресницами и заспанными глазами. От этого неприглядного вида раздражение вспыхнуло с новой силой.

Ну как её будут уважать, если она сама себя в порядок привести не может?

— Ужас! Ты на себя посмотри! — рявкнула Талия. — Немедленно умойся!

— Ох, и чего это вы с утра опять злитесь… — пробурчала няня, надув губы. Плеснула воды в таз у окна, наскоро умылась, кое-как пригладила волосы пухлой ладонью и принялась разводить огонь в камине.

Пока она хлопотала, в комнату заглянули двое крепких слуг, принесли тяжёлую деревянную кадку с водой и поставили её за ширмой. Когда они ушли, Талия заперла дверь на крючок и шагнула в воду.

Няня тут же принесла мягкое полотенце и мыло, стала тереть её со всех сторон уверенными движениями — слишком поспешными и грубыми, будто скорее хотела отвязаться от этой обязанности. Кожа покраснела от таких стараний, но Талия стерпела. Лучше терпеть эту грубость, чем показывать шрамы чужим людям.

Вытираясь, она упрямо старалась не придавать значения той холодности, что явно появилась в обращении няни с тех пор, как её тело исказила болезнь.

— Всё платье висят мешком... Вы слишком исхудали, — тяжело вздыхая, пробормотала няня, натягивая на неё наряд из дорогого шёлка.

Талия не выдержала и резко бросила:

— Хватит вздыхать! Слушать противно.

— Даже дышать теперь нельзя? — няня скосила на неё глаза.

— Не вздыхай при мне, ясно? Я ж вижу, тебе на меня смотреть противно, вот и пыхтишь!

Ответа не последовало.

Талия бросила на неё обиженный, болезненный взгляд, ждала, что хоть сейчас та опровергнет, что скажет что-нибудь доброе... но тщетно. Это ведь она заменила Талии мать, растила её с пелёнок вместо Сеневьер. Именно поэтому девушка не могла её прогнать.

Сглотнув ком в горле, Талия сердито подтолкнула её к двери:

— Всё. Уходи.

— Ладно, ухожу, — буркнула та, грубо оттолкнула её руку и без колебаний вышла.

Оставшись одна, Талия почувствовала, как только что кипевшая злость быстро сменилась тревогой.

В этой чужой земле единственным человеком, кому она могла доверять, оставалась няня. Если даже та отвернётся от неё — она окажется совсем одна, без опоры.

Её начала грызть горькая досада: зачем же она сгоряча сорвалась?

Надо было потерпеть ещё чуть-чуть…

— Ваше высочество, я пришла по приказу молодого господина. Разрешите войти? — раздался за дверью незнакомый голос, пока Талия нервно прикусывала губу.

Немного помедлив, она ответила:

— Входи.

Стоило ей произнести это, как дверь отворилась, и внутрь вошла смуглая молодая женщина.

— Приветствую вас, ваше высочество. Моё имя Тиуран. По распоряжению молодого господина мне поручено внимательно следить за состоянием вашего здоровья.

Талия с настороженным взглядом медленно осмотрела её с головы до пят.

Крепкие длинные руки и ноги, гладкая кожа, на вид не больше тридцати лет, умные тёмно-карие глаза. Стройная, красивая женщина.

— Ты целительница герцогского дома?

— Да, — спокойно ответила женщина.

Талия нахмурилась. Для придворной целительницы самого влиятельного рода Востока эта женщина казалась слишком уж молодой.

Видимо, заметив её сомнения, Тиуран чуть сникла, но тут же заговорила:

— Говорят, после тяжёлой травмы ноги у вас начались хронические боли. Можно я осмотрю повреждённое место?

Талия невольно отступила назад.

Показать свои шрамы совершенно незнакомому человеку? Ни за что.

— У меня уже есть личный лекарь. Так что займись чем-нибудь другим.

— Но... это приказ наследного господина…

— С Баркасом я сама поговорю. А теперь уходи.

Тиуран прикусила губу, словно что-то обдумывая, и с осторожной вежливостью спросила:

— Если вам некомфортно показывать ноги… может, хотя бы дадите мне подержать вашу руку?

— Руку? Зачем?

— Я пропущу магическую энергию через ваше тело. Так смогу узнать его состояние и подобрать подходящее лекарство.

Талия нахмурилась. Про такой способ она ещё не слышала.

— Ты и вправду так умеешь?

— Я обучалась целительству с семи лет, чтобы стать лекарем своего рода. Прошу, дайте мне шанс. Я приложу все усилия, чтобы помочь вам, ваше высочество.

В голосе звучала искренность.

Посмотрев ей в лицо, Талия всё же сдалась и неуверенно протянула руку.

Тиуран аккуратно обхватила её ладонь крепкой рукой, покрытой жёсткими мозолями. Грубое прикосновение, словно кора дерева, заставило Талию дёрнуться, но вскоре по ладони разлилось тепло, будто поток воды.

Озадаченная этим новым ощущением, Талия резко вырвала руку.

Целительница на секунду нахмурилась, словно вслушиваясь в её тело, и, задумчиво глядя в лицо Талии, едва слышно вздохнула.

— Прежде чем восстанавливать ногу, нужно вернуть силы. Ваше тело сильно истощено.

— …И что для этого нужно?

— В первую очередь хорошо есть и хорошо спать. Я приготовлю для вас укрепляющее зелье. Принимайте его каждый день.

Талия нахмурилась, разочарованная. Надеялась на какое-то необычное средство, а услышала банальные советы.

— Ради этого стоило мне руку тянуть? Всё это я и без тебя знаю.

— …

— Ладно, хватит. Уходи. Как ты сама сказала, я слишком слаба, чтобы долго стоять на ногах. Хочу отдохнуть.

Лёжа на кровати, она лишь скосила глаза в сторону двери, и Тиуран, поняв намёк, молча вышла.

Талия натянула одеяло до самых плеч и попыталась заснуть. Но вскоре затихшая было боль снова ощутимо поползла вверх по костям. Она ворочалась, ёрзала, терпела и наконец не выдержала: потянулась к колокольчику.

Через несколько минут вбежала та самая молоденькая горничная, имя которой Талия никак не могла вспомнить. Она высокомерно кивнула ей подбородком:

— Немедленно позови моего лекаря, которого я привезла из императорского дворца!

* * *

Резкий ветер пронёсся по бескрайним равнинам.

Сжимая поводья и проезжая через пастбища, Баркас оглянулся, оглядев родные просторы.

Когда он впервые вернулся сюда после вести о смерти Тесалин, матери Лукаса и Райны, вся эта земля была окрашена в блёклый, тоскливый серый цвет.

С тех пор он больше не бывал в Кальморе, и в его памяти родной край навсегда остался тусклым и безжизненным.