/
Том 1
101 из 184
— Когда переступаешь последнюю стену и достигаешь уровня полубога, душа начинает готовиться к перерождению в бога. Появляется более высокая версия «я», и в итоге «я» разделяется на человеческое и божественное.
«Я» разделяется?
Да, это определённо проблема высшего порядка. Я совсем не понимаю.
— Проще скажи. Получается раздвоение личности?
— Хм. Если потерять равновесие между двумя «я», то да, может так ощущаться.
Опять это равновесие.
— Не могу представить. А как вообще поддерживать это равновесие?
— Когда используешь силу божества — божественное «я» становится сильнее. Когда поддаёшься эмоциям и инстинктам — сильнее человеческое. Если держать их в равновесии — можно оставаться на континенте и быть полубогом, как сейчас.
Одним словом, это противостояние разума и чувств.
— А если одна сторона сильно перевешивает?
— Либо возвращаешься к обычному человеку, либо становишься полноценным богом и улетаешь в дальний космос.
— …
— Священная земля не зря считается священной. Древняя энергия, скопившаяся здесь, прекрасно стабилизирует «я». Поэтому я раз в три года обязательно возвращаюсь и живу тут какое-то время. Ответил на твой вопрос?
«Становишься богом и улетаешь в дальний космос».
Эта фраза дольше всех остальных засела у меня в ушах. Я с лёгкой тревогой переспросила:
— Значит… сейчас ты в стабильном состоянии?
— Да. Сейчас я максимально близок к «идеальному полубогу». Я не бесконечно близок к человеческим желаниям, но и не бесконечно далёк от уровня полноценного бога.
Теперь я немного понимала, о чём он.
Почему Ру всегда такой спокойный и расслабленный.
Это не из-за двухсот лет жизненного опыта и не из-за ужасающей силы, от которой все в шоке.
Просто он мастерски поддерживает равновесие между двумя «я».
Поэтому он ни чрезмерно страстный, ни равнодушный. У него нет сильных желаний, нет ни большого счастья, ни большого горя.
Это и есть «равновесие», позволяющее Ру существовать как полубогу.
Но вопрос остался.
«Если он возвращается в Священную землю раз в три года… значит, одна из сторон становилась настолько сильной, что он уже не мог её контролировать».
Какое же именно «я» пыталось поглотить его?
— Для тебя же это хорошо. «Я», бесконечно близкое к человеку... слишком уж... честно в своих желаниях.
Ру пропел это как песню и начал наматывать на палец мои волосы, упавшие на спину.
— Моё нынешнее состояние иногда кажется мне таким глупым, что я сам его не понимаю. Интересно, каким я буду, когда стану ближе к человеку? Хм. Мне любопытно, но я не хочу этого переживать. Слабое и уродливое мне не нравится.
Слабое и уродливое.
«Он обо мне говорит?»
Слова были жёсткие, но я всё понимала. Ведь он был единственным человеком, называемым богом.
Бог.
Тот, кто может поднять в небо метеоры столетней давности.
Если Ру настолько велик, что играет со временем… тогда…
— Ру.
— М?
— Ты можешь меня спасти?
Губы Ру сжались в прямую линию.
— Слышала от Маликопса. С расколотой душой я не смогу преодолеть следующие стены. Сказал, что за оставшуюся жизнь моя плоть будет медленно разрушаться. Сможешь ли ты своей силой...
— Не стану исцелять.
Это был настолько решительный отказ, что сердце кольнуло.
Настолько решительный, что не осталось и капли досады или обиды. Ру смотрел на меня таким ясным взглядом, что по спине пробежал холодок.
— Чтобы воскресить мёртвого, нужна огромная сила, и, истощив её, пришлось бы улететь далеко. И я не смог бы вернуться. Никогда. Навечно. И зачем мне это? Ради кого?
— …
— Лишь ради тебя?
Его реакция была на удивление эмоциональной.
Я просто проявила любопытство и вовсе не собиралась умолять о своей жизни. Видимо, задела больное место…
— Бедная Дейзи. Забудь об этом. Ведь я должен своими глазами увидеть, как ты состаришься и умрёшь.
Что?
Ру фыркнул, будто это даже не обсуждается.
— Я четырнадцать лет наблюдал за тобой, а ты собираешься счастливо прожить остаток жизни без меня? С чьего разрешения?
Этой фразы мне хватило, чтобы убедиться.
Ру одержим мной.
Однако одержимость Ру вряд ли можно было назвать порождённой любовью. Любовь? Привязанность? Разве Ру способен на такие чувства?
«Вообще-то странно пытаться описать чувства бога человеческими словами».
Следовательно, одержимость Ру, вероятно, происходила из чувства долга.
[Я думаю, Каллепа просто выполняет обещание, данное мисс Дейзи].
«Если подумать, он не так уж и ошибался».
Я испытывала смешанные чувства.
Пустота от мысли, что он никогда до конца не поймёт моих чувств. И облегчение от того, что он всё-таки придаёт значение нашей связи.
— Как можно скорее найди остальное наследие Диана Кехта. Если это его вещи — может, среди них найдётся то, что способно воскресить мёртвого.
— …Значит, Диан Кехт тоже был настоящим полубогом.
Ру слегка кивнул и повернул голову к стене.
Кр-р-рак.
В каменной стене появилась длинная трещина, затем огромная щель. Из темноты вылетели два предмета.
Один — дневник Диана Кехта, который я украла из императорской сокровищницы. Второй — старинная печать.
«Это и есть одна из частей наследия?»
Раздался тихий смех.
— Не облизывайся. Это останется на хранении в Священной земле.
— Что? Почему?
— А что, думала спрятать в Вэзервуд? Думаешь, там совершенно безопасно?
— Ну не то чтобы…
Дзинь!
Внезапный звонкий звук. Я спрыгнула с алтаря и повернулась в сторону шума.
Старинная ваза разбилась вдребезги на полу.
Но лицо Ру было слишком серьёзным для простого «упала ваза».
— Что случилось?
— Сигнал от Данахана.
— А кто такой Данахан?
— Мой дворецкий.
А, так настоящее имя дворецкого-убийцы — Данахан? Совсем не подходит.
— Я велел ему дать сигнал, если в Вэзервуд случится что-то серьёзное. Ты сначала возвращайся в Мидвинтри, Дейзи. Я закончу дела здесь, включая Гарроша, и догоню.
Если он присмотрит за Андертом, я могу быть спокойна.
— Какие дела?
Восстановив вазу магией, Ру обернулся ко мне и улыбнулся.
— Секрет.
Опять этот чёртов секрет.
— Урд, готовь дирижабль до Мидвинтри.
Тихо сказав это в пустоту, Ру снова взял меня за руку и быстро пошёл.
Когда мы вышли из внутренностей Священной земли и оказались в саду, полном эдельвейсов, в центре уже стоял средний дирижабль, которого раньше не было.
Я под эскортом Ру поднялась на белоснежный дирижабль.
— Ты…
Вернёшься же? Или точно вернёшься?
Губы дрожали, и я наконец выдавила:
— Возвращайся.
Ру, долго глядя мне в глаза, словно целуя, прошептал так, чтобы услышала только я:
— Посмотрим.
В общем, до самого конца...
Дирижабль поднялся. Я молча смотрела в окно на удаляющуюся Священную землю Каллепу.
Ру вернётся ко мне.
Но когда? Завтра? Через две недели? Через полгода? Через год?
«…Ладно, если Ру не придёт, я сама найду способ к нему попасть».
Оставив за спиной странную, неописуемую пустоту, я отвернулась от окна.
В Мидвинтри я прибыла гораздо быстрее, чем ожидала.
Прошло чуть больше полудня; когда я вышла из ангара и оказалась перед особняком Вэзервуд, солнце стояло в зените.
«Тихо… похоже, Джин ещё не прибыла».
Раз дворецкий-убийца послал сигнал о чрезвычайной ситуации, нужно сначала выяснить, что случилось. Для начала разберу вещи.
Именно с таким настроем я вернулась домой.
Но…
— Говорю прямо, мисс Дейзи. Это трудная просьба, но, пожалуйста, отнеситесь к ней серьёзно.
Экономка, увидев меня, тут же притащила Маликопса, который переехал сюда.
Я точно собиралась сначала разобрать вещи.
— После вашего отъезда мы с мистером Маликопсом долго беседовали. О будущем рода Вэзервуд.
Точно собиралась…
— Мне, честно, не очень интересно. Можно я сначала вещи разберу и выйду?
— Мы пришли к выводу, что род Вэзервуд стоит перед небывалым кризисом. И, к сожалению, в этот опасный момент лидер, способный преодолеть его и вести нас дальше, отсутствует.
— Очень печальная история. Можно я сначала вещи разберу и потом послушаю?
— Поэтому, мисс Дейзи Фагер? Пожалуйста, станьте новым главой рода Вэзервуд.
— …
— Не возглавите ли вы род Вэзервуд?
— …
— …
— …
— …Мисс Дейзи? Вы меня слушаете?
Слушаю ли я? Конечно, слушаю.
Но, экономка…
— Вы случайно не сошли с ума?