/
Том 1
179 из 184
«Ну, если честно, мой главный талант — это работа кулаками».
Но говорить я об этом не собиралась. Стоит признаться, и он тут же начнёт гонять меня как сидорову козу. Почему? Потому что мастерство не позволит ему поступить иначе.
«Только вот в этом хрупком, как стеклянная статуэтка, теле Диана я вовсе не горю желанием впахивать до седьмого пота».
Так, посмотрим... что ещё я умею, кроме владения мечом и рукопашного боя, чем можно было бы впечатлить Ру?.. А.
Точно, я же была горничной.
— Уборка.
— ...
— Стирка.
— ...
— Мытьё посуды.
— ...
— Сразу предупреждаю: готовить не умею.
Ру издал сухой смешок, полный недоумения, а затем с крайне надменным видом наконец отпустил мой нос.
— Уборка, значит. Что, была прислугой в этом крысином семействе? Для обычного наёмного работника ты слишком ловко обращаешься с силой. Одно ясно — ты им не родня.
Видеть, как Ру всего одной короткой фразой подбирается к моей тайне, было чертовски неприятно.
— И тех горничных, что присматривали за тобой, уже выставили за пределы замка.
Тьфу ты! Что, уже выставили? Ну и гад же ты!
— Мог бы и заранее сказать!
— С чего бы это?
Он ловко убрал бумаги и, даже не сняв пальто, завалился на походную кровать. За тусклым светом лампы, потушенной лёгким жестом руки, его ленивый голос поплыл, точно дым:
— Пока отдыхаем, сиди тихо под моим присмотром. Попробуешь сбежать — дойду до края континента, схвачу за шкирку и притащу обратно.
— Да мне всё равно некуда идти. Кстати, нет ещё и семи вечера. Ты уже спать?
Ответа не последовало.
Внутри шатра, погружённого в сумерки, холод ощущался острее, поэтому я тоже забралась в спальный мешок.
«Пи-и-и, пи-и».
Судя по храпу Эша, доносившемуся откуда-то рядом, он тоже уже вовсю дрых. Стоило мне впасть в оцепенение, прислушиваясь к этому привычному звуку, как шатёр начало неистово трясти от шквального ветра.
Метель.
«Так вот почему он завалился спать пораньше».
В такую погоду на улице делать нечего.
Я шмыгнула носом от залетавшего внутрь снега и задумалась.
«Что же это за группа?»
Где стоит этот лагерь и что сейчас с замком Серенье? Он сгорел дотла? Тот замок, что я видела в будущем, явно отличался от нынешнего...
Я нащупала в сумке свой блокнот.
Однако ни про случай в подземелье, где извращенец заставлял меня пытать человека, ни про последовавшие события в блокноте не было ни строчки — видимо, не хватило сил оставить запись.
«...Нужно хотя бы вкратце описать, что произошло».
Как же сильно удивится Диан, когда очнётся и увидит всё это? Какими бы ни были мои намерения, сам он мог почувствовать лишь глубокое отчаяние и ужас.
Если подумать, всё началось и закончилось слишком внезапно.
Но отступать и жалеть уже поздно. Я начала строчить длинную записку, чтобы хоть немного успокоить Диана.
* * *
『Когда я проснулся сегодня утром, я вскочил как ошпаренный. Шатёр трясло так, будто он вот-вот рухнет.
К счастью, он выстоял, но снаружи из-за бушующей метели не было ничего видно.
Утром командир (он велел называть себя так) оставил мне горячую воду. Отогревая застывшие руки, я покормил Эша и принял свои лекарства.
Сидеть вот так, в самом сердце снежной бури... Это был удивительный опыт, которого я никогда не знал в замке.
Казалось, будто я остался совсем один в этом мире, но, странное дело, мне не было ни одиноко, ни страшно.
Удивительно, правда?』
Сквозь обычно ровные, а теперь дёрганые буквы чувствовалось, насколько Диан на самом деле был взбудоражен.
『Ты спрашивала, не страшно ли мне?
Честно говоря, я и сам не знаю.
Мне страшно оставаться одному, но когда я думаю, что со мной Эш и ты, страх отступает.
Этой ночью мне снились кошмары, но в них был не разрушенный замок Серенье.
Из пепла ко мне тянули руки отец, пришедший забрать меня, и безымянные люди, которых пытали и убивали моими ядами. Те, кто был семьёй и друзьями этим повстанцам.』
Значит, армия под предводительством Ру и впрямь повстанцы.
『Только теперь я почувствовал, что наконец встретился со своими грехами лицом к лицу.
Мне очень хочется сбежать от этих полных презрения взглядов... но в то же время я хочу помочь им. Я захотел своими глазами увидеть, в чём мой грех и как я могу его искупить.
Опять же, это странно. Прятаться больше негде, а на душе стало легче.
Я снова осознаю, как я благодарен за то, что у меня есть кто-то, кому я могу открыться в своих столь противоречивых и постыдных чувствах.』
В конце заметки было короткое пояснение о повстанцах, в которых состоял Ру.
«Они высадились на материк четыре года назад, нарастили мощь за пределами Астросы и теперь постепенно расширяют влияние внутри страны...»
Диан, как и Ру, был поражён тем, что главнокомандующим является такой невероятно молодой мужчина.
Похоже, Ру пользовался огромной поддержкой как внутри страны, так и за её пределами, но Диан, всю жизнь просидевший в замке, не владел более детальной информацией.
«Хм-м. Значит, Ру не с самого начала был последователем Роке. Получается, в ходе этой войны позже...»
Вжух.
В этот момент полог шатра грубо распахнулся, и вошёл рослый мужчина. Стоило ему встретиться со мной взглядом, как он сквозь зубы процедил имя Диана:
— Диан Серенье!..
В его колючем взгляде сквозила глубокая ярость.
Вошедший без предупреждения мужчина решительно подошёл, схватил меня за руку и вытащил из шатра.
Метель утихла, небо было спокойным.
Бросив меня на припорошенную грязью землю, мужчина вывалил перед моими ногами кучу оружия, которую притащил с собой. Грохот привлёк внимание отдыхающих неподалёку людей.
В мгновение ока меня охватило дикое раздражение.
— Ты что творишь?
— Бери оружие.
— Что?
— Оружие взял, ублюдок, живо! — проревел он, и в его руке уже был зажат длинный меч.
В его словах не было ни предупреждения, ни объяснения — лишь голая агрессия, но я смутно догадывалась о его цели.
«Месть... значит?»
Серенье — это род, который на землях королевства Астросы занимался массовыми казнями и экспериментами над людьми. Раз наследника такого рода притащили сюда как заложника, здесь повсюду должны быть его враги.
— ...Моё тело не приспособлено для оружия.
— Заткнись! Не приспособлено? А Лейла, которая даже лук держать не умела? Почему она должна была умереть? А?!
— ...
— Если бы не командир, я бы давно тебя, мразь, придушил! Почему... почему такое отребье, как ты, живёт, а Лейла... Лейла!..
Пока я молча смотрела на него снизу вверх, мужчина, до крови искусав губы, силой поднял меня на ноги.
— Трусливое отродье. Не хочешь сам, я заставлю тебя его взять.
Ярость от потери близкого человека. Вера в то, что нужно вернуть врагу всю ту боль, что они испытали.
Что ж, я это понимаю.
Я ведь и сама провела на поле боя десять лет. Разве не месть была моей единственной целью в Магической войне после смерти Андерта?
Однако сейчас у меня не было сил входить в положение этого бедолаги.
— ....Но действительно ли я должен это делать? Неужели я рождён лишь для того, чтобы убивать людей и варить яды для пыток?
Я не хочу говорить, что Диан невиновен.
Даже если это было принуждение, я знаю, что Диан до конца дней не сможет избавиться от чувства вины за последствия своих деяний.
Но если я и хочу что-то защитить, так это человечность Диана.
Сегодня, читая его записи, я была немало удивлена тем, что он предпочёл остаться и не бежать. Со стороны Диана эта враждебность может казаться несправедливой. Ведь Серенье было для него не раем, а адом, а чужая боль, как правило, всегда кажется меньше своей.
Искупление — это в некотором роде форма мужества. И я хотела помочь Диану не терять это мужество.
«А значит, в такой ситуации нужно разок как следует приструнить их, чтобы сидели смирно».
В тот момент, когда я уже собиралась покорно поднять меч...
По всему телу пробежала ледяная дрожь, от которой глаза полезли на лоб.
Что это? Кто это? Кто так сверлит меня взглядом?..
«Ру».
Не знаю точно, где именно, но Ру наблюдает за нами.
И тут же в голове, как в калейдоскопе, пронеслись слова из нашего вчерашнего разговора:
— А теперь скажи, какая польза от тебя?
— Так в чём твоя полезность?
Если я сейчас возьмусь за меч, то польза от меня будет...
«Мечник».
Мне что, и здесь придётся махать мечом?
Мне это совсем не нравится.
Пока я колебалась, терпение мужчины лопнуло, и он с силой сжал моё плечо.
— Куда это ты собрался сбежать!..
— А-а-а-а-а!
Я впала в истерику и оттолкнула его руку.
То, что я попятилась и шлёпнулась на пятую точку, было мне только на руку. Сжавшись в комок и обхватив голову руками, я задрожала всем телом и закричала:
— П-пожалуйста, пощадите, отец! Простите! Я виновата! Хнык. Я буду делать всё, что вы скажете... Пожалуйста, не бейте...
— ...Ты.
— Простите. Я идиотка, мне правда жаль.
— ...
— Я больше не буду сопротивляться... Не бейте, пожалуйста, не бейте...
Сквозь щели между пальцами я видела его ошарашенную физиономию. Он явно не ожидал от меня такого припадка.
— Хнык, простите... По-пожалуйста, пощадите...
Да, ублюдок. Почувствуй хоть крупицу вины.
Диан ещё несовершеннолетний, он с рождения был слаб здоровьем, а совсем недавно этот тощий ребёнок чуть не погиб от отравления!
Вокруг воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание окружающих. Я не видела лиц остальных.
Я проплакала так довольно долго, и когда мужчина уже занёс ногу, чтобы подойти ближе...
— Крион.
Совсем рядом раздался крайне недовольный голос.
— ...Да, командир.
Это голос Ру. Я замерла, продолжая обхватывать голову руками, и навострила уши.
— Какой кретин решил вылезти и испортить всем настроение этой сценой?
— Прошу прощения.
— Продолжишь?
— Нет. Виноват.
— Почему? Давай, продолжай.
— Виноват.
— В чём именно ты виноват?
— ...Вспылил, не подумав о последствиях. Больше не высунусь, буду сидеть тише воды ниже травы.