/
Том 1
21 из 184
Тёмная спальня, где вплотную собрались трое людей и одно яйцо.
— Прекратите нести эту нелепицу! — восклицание экономки прозвучало почти как вопль.
С перекошенным лицом, схватившись за лоб, она сдавленно скрипнула зубами, голос её был полон горького раскаяния:
— Что за… Это же бессмыслица… Кажется, я поспешила. Как я могла так легкомысленно показать эту комнату господину Ру.
Что бы она там ни бормотала, сам Ру, в чью сторону сыпались обвинения, и ухом не вёл. Он был слишком занят: с живым любопытством рассматривал поверхность яйца, которое, как утверждала экономка, и было телом виконта Вэзервуда.
Я подошла ближе и тихо спросила:
— Это правда?
— Если спрашиваешь, задавай вопрос четко, — с ленивой ухмылкой отозвался Ру.
Вот мерзавец. Я бросила взгляд на экономку и переспросила:
— Я спрашиваю, действительно ли это яйцо — одно из <Пяти наследий Диана Кехта>?
Пять наследий Диана Кехта.
Легендарные магические артефакты, говорят, способные полностью излечить любую неизлечимую болезнь, если собрать все вместе.
Лишь пять минут назад экономка и Ру принесли клятву и вместе со мной поднялись в спальню виконта Вэзервуда. Даже Ру, искушённый и вечно подозрительный, узнав истину о хозяине, не смог скрыть изумления.
Он стремительно подошёл к кровати, внимательно вгляделся в яйцо и вдруг сказал:
— Экономка. Вы утверждаете, что «это» и есть виконт Вэзервуд?
— Да.
— Но такого просто не может быть.
— Верится с трудом, но это правда. Это яйцо… нет, сам виконт Вэзервуд — был передан мне прежним господином, и он строго-настрого велел заботиться о нём…
— Но ведь это не живое существо. Разве что какое-нибудь изощрённо созданное магическое устройство.
— Что вы сказали?..
— Особенно если судить по этому… извращённому внешнему виду, — проведя длинными пальцами по гладкой поверхности, Ру криво усмехнулся: — Чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь: это творение Диана Кехта, того проныры.
Экономка вспыхнула и с яростью набросилась на Ру, обвиняя его во лжи. Для неё это было естественно, но я не смогла поддержать её уверенность.
«Ру — выдающийся маг».
И, как и я, он тоже охотился за наследием Диан Кехта. У него не было причин голословно приписывать яйцу чужую природу.
— …Вздох. Господин Ру, — женщина опустила взгляд и вымученно произнесла: — Прошу прощения. Я слишком резко отреагировала. Действительно, любой может усомниться в личности виконта.
Собравшись, она продолжила более спокойным тоном:
— Но вы ошибаетесь. Это яйцо уже четыре года растёт. Если приложить ухо, можно даже услышать пульс. Это живое существо.
— Хм. Похоже, вы мне всё же не верите, экономка, — сказал Ру и, с мрачным взглядом, неожиданно улыбнулся. Сжав кулак так, что костяшки хрустнули, он добавил:
— Ну что ж. Тогда я покажу вам сам.
Хрясь.
Я и глазом моргнуть не успела. Огромный кулак Ру вонзился в жемчужно-гладкую поверхность яйца.
«Он…»
Да он и прежде был безумен, но сегодня превзошёл самого себя!
— Нельзя! — экономка, побелев, кинулась к нему, пытаясь оттолкнуть от кровати. Но в тот же миг на жемчужно-белой поверхности яйца появился каринй зрачок.
Словно… глаз.
- Обнаружено повреждение.
Я отчётливо увидела: внутри яйцо было пустым.
- Восстановление оболочки.
С этим чужеродным голосом осколки скорлупы, осыпавшиеся на постель, внезапно поднялись в воздух. Один за другим они вернулись на свои места, и через мгновение яйцо вновь стало целым, словно в нём никогда не было дыры. Карий зрачок тоже исчез.
— Это… что… — экономка, наблюдавшая за происходящим, попятилась, ошеломлённо глядя на восстановившееся яйцо. — Не… не может быть. Это яйцо и вправду магический артефакт? Тогда… что же я? Что всё это время я охраняла? Виконт… виконт… что же он мне…
— Это мы сейчас выясним, — легко ответил Ру и, положив ладонь на поверхность яйца, начал длинно читать непонятное заклинание.
Вжииииииинг.
Яйцо откликнулось. Из гладкой поверхности вырвался голубой свет.
В мягко колышущемся сиянии, словно в занавеси, качающейся на ветру, начали проступать мерцающие письмена. Сначала несколько знаков, затем они множились, пока не заполнили всё пространство перед глазами.
Глядя на это чудо, из глаз экономки скатилась крупная слеза.
— Так оно и вправду было магическим артефактом.
Утешить в её горе могла только другая служанка.
Я положила ладонь ей на плечо, стараясь смягчить её скорбь.
— Да не просто артефакт, а высококлассный.
— ...
— Продадим — озолотимся.
— …Мисс Дейзи, вам стоило бы ещё раз поучиться, как людей утешать.
Медленно вытирая слёзы, экономка подняла голову и посмотрела на парящие в воздухе письмена. В её пустых глазах начал появляться слабый интерес.
— Но это же… магическая интерпретация? Я впервые вижу настолько детальную.
— А как же иначе. Таких выдающихся гениев, как я, на свете больше нет, — отозвался Ру вяло, читая расшифровку. Вернее, пересказывая. — Похоже, этот артефакт предназначен для защиты. Внутри вложено множество заклинаний широкого радиуса действия. А цель, вписанная в искусственный разум… —
Он сделал паузу и добавил странным тоном:
— Защита дома Вэзервудов.
— Защита?
— Ммм. Не приходит на ум более подходящего слова, чем «защита».
— Вот так, экономка, — сказала я.
Но ответа не последовало.
«Неужели в слёзы ударилась?» — я с тревогой обернулась.
…Напрасно тревожилась.
Вместо этого женщина во все глаза впивалась в магическую расшифровку. Глаза её сияли, словно у ребёнка, и вовсе не напоминали глаза того, кто только что рыдал.
«Несомненно, впервые вижу настолько длинную и подробную магическую интерпретацию».
Магическая интерпретация — умение мага на основе знаний, интуиции и прозрений переводить устройство заклинания в словесную форму. Высший навык, недоступный новичкам.
Я сама не раз видела подобные работы у магов Союза. Но чаще всего там были размытые слова или несколько коротких фраз.
«Я впервые вижу такое систематическое толкование».
И сильнее всего эту гениальность ощущала именно экономка: она ведь тоже была магом.
— Боже мой. Каждое объяснение представляет собой законченное предложение, — глаза её теперь светились восторгом и восхищением.
Тонкие дрожащие пальцы осторожно провели по письменам, сиявшим в воздухе.
Вероятно, именно из-за чуда, показанного Ру, пыл её обвинений угас. От прежней ярости почти не осталось следа. Похоже, она прошла стадии отрицания и гнева и теперь готова была к компромиссу.
«А дальше по порядку идёт депрессия», — вспомнилось мне.
Пять стадий горя: отрицание, гнев, компромисс, депрессия, принятие.
Всё же тяжело узнать, что существо, которому служила четыре года, оказалось фикцией. Последствия могут быть серьёзные — вплоть до того, что она потеряет смысл жизни и пойдёт на безрассудный шаг…
— Господин Ру, откуда вы вообще появились? У кого учились магии? В таком возрасте невозможно достичь подобных высот… сколько вам на самом деле лет? Я сама каждый раз, когда пытаюсь сделать интерпретацию, теряю сознание, в глазах темнеет. Это просто нехватка практики? Или…
«Да, кажется, с ней всё в порядке. И волноваться не о чем».
Но всё же…
— Особенно этот извращённый дизайн…
— Чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь: это работа Диана Кехта.
И с тех пор меня не оставляла мысль о его манере говорить.
— Ру.
— Ру?
— Господин Ру.
Он кивнул, словно говоря «спрашивай».
— Ты случайно не был знаком с Дианом Кехтом?
Ру, скрестив руки, даже не взглянул на меня и спросил в ответ:
— Тебе так интересно?
Эта короткая реплика лишь укрепила мою уверенность.
«Так они знакомы».
Диан Кехт умер ещё до моего рождения. И если Ру его знал… значит, ему никак не меньше сорока лет.
Но это лишь нижняя граница. Вспомнив, что Диан Кехт прожил больше ста лет, я поняла: Ру может быть и куда старше.
«Вот оно что… думал, он просто чудак. А выходит, это всё потому, что он старый маг».
С давних времён говорили: нет никого безумнее, чем маг, продолжающий учиться в глубокой старости. Теперь я это поняла.
Итак, новая информация о Ру:
Первое — он не аристократ, но при деньгах.
Второе — был знаком с Диан Кехтом.
— Не интересно.
— Вот как? Жаль. Тогда… — Ру провёл рукой в воздухе, и магическая интерпретация расплылась, словно тушь, упавшая в воду. Экономка разочарованно вздохнула.
— Ну что ж, личность нанимателя мы установили. Теперь пора переходить к следующему этапу.
— К следующему?
— К Совету дворян.
На эти слова хозяйка тяжело вздохнула и посмотрела на яйцо. Лицо её было полно противоречивых чувств.
— Да… с вашей силой, господин Ру, обмануть проницательных и подозрительных дворян не так уж невозможно.
— Естественно.
— Сейчас официально виконт Вэзервуд считается племянником прежнего хозяина. Точнее, единственным сыном младшего брата, который был на два года младше господина. Тот рано женился, и ребёнок у него появился рано. Вся семья погибла, но…
Значит, племянник выжил и унаследовал род Вэзервудов. К тому же он не дальний родственник, так что вопросов о законности не возникнет.
— В этом году ему исполняется двадцать. Самое время для появления на публике. Но меня тревожит одно: я не могу отпустить мисс Дейзи туда одну. Но если мы пойдем с ней в качестве служанки или слуги, это будет выглядеть не лучшим образом.
Это правда. Если бы виконт был женщиной, наличие горничной рядом выглядело бы естественно. Но мужчина… это сразу вызовет слухи и пересуды.
Особенно если молодой и неженатый: легко пустят молву, будто он таскает любовницу.
Появление наследника дома Вэзервудов после четырёх лет молчания привлечёт к себе массу внимания. Лучше всего действовать тихо.
— Тогда придётся его женить. Супруга рядом — надёжный способ контроля.
«Контроля? Я что, собака на поводке?»
Идея не была худшей, но лицо экономки оставалось мрачным.
— Верно, но… я ведь не могу покинуть поместье.
— Ничего страшного. Я и не собирался поручать это вам.
— Если не я, то кто же?
Ру посмотрел на неё с видом: «А что тут непонятного?»
«Постой-ка… Неужели?..»
— Ну конечно. Я сам.
«И снова моё „да ну, не может быть“ обернулось реальностью».