Глава 21

Тёмная спальня, где вплотную собрались трое людей и одно яйцо.

— Прекратите нести эту нелепицу! — восклицание экономки прозвучало почти как вопль.

С перекошенным лицом, схватившись за лоб, она сдавленно скрипнула зубами, голос её был полон горького раскаяния:

— Что за… Это же бессмыслица… Кажется, я поспешила. Как я могла так легкомысленно показать эту комнату господину Ру.

Что бы она там ни бормотала, сам Ру, в чью сторону сыпались обвинения, и ухом не вёл. Он был слишком занят: с живым любопытством рассматривал поверхность яйца, которое, как утверждала экономка, и было телом виконта Вэзервуда.

Я подошла ближе и тихо спросила:

— Это правда?

— Если спрашиваешь, задавай вопрос четко, — с ленивой ухмылкой отозвался Ру.

Вот мерзавец. Я бросила взгляд на экономку и переспросила:

— Я спрашиваю, действительно ли это яйцо — одно из <Пяти наследий Диана Кехта>?

Пять наследий Диана Кехта.

Легендарные магические артефакты, говорят, способные полностью излечить любую неизлечимую болезнь, если собрать все вместе.

Лишь пять минут назад экономка и Ру принесли клятву и вместе со мной поднялись в спальню виконта Вэзервуда. Даже Ру, искушённый и вечно подозрительный, узнав истину о хозяине, не смог скрыть изумления.

Он стремительно подошёл к кровати, внимательно вгляделся в яйцо и вдруг сказал:

— Экономка. Вы утверждаете, что «это» и есть виконт Вэзервуд?

— Да.

— Но такого просто не может быть.

— Верится с трудом, но это правда. Это яйцо… нет, сам виконт Вэзервуд — был передан мне прежним господином, и он строго-настрого велел заботиться о нём…

— Но ведь это не живое существо. Разве что какое-нибудь изощрённо созданное магическое устройство.

— Что вы сказали?..

— Особенно если судить по этому… извращённому внешнему виду, — проведя длинными пальцами по гладкой поверхности, Ру криво усмехнулся: — Чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь: это творение Диана Кехта, того проныры.

Экономка вспыхнула и с яростью набросилась на Ру, обвиняя его во лжи. Для неё это было естественно, но я не смогла поддержать её уверенность.

«Ру — выдающийся маг».

И, как и я, он тоже охотился за наследием Диан Кехта. У него не было причин голословно приписывать яйцу чужую природу.

— …Вздох. Господин Ру, — женщина опустила взгляд и вымученно произнесла: — Прошу прощения. Я слишком резко отреагировала. Действительно, любой может усомниться в личности виконта.

Собравшись, она продолжила более спокойным тоном:

— Но вы ошибаетесь. Это яйцо уже четыре года растёт. Если приложить ухо, можно даже услышать пульс. Это живое существо.

— Хм. Похоже, вы мне всё же не верите, экономка, — сказал Ру и, с мрачным взглядом, неожиданно улыбнулся. Сжав кулак так, что костяшки хрустнули, он добавил:

— Ну что ж. Тогда я покажу вам сам.

Хрясь.

Я и глазом моргнуть не успела. Огромный кулак Ру вонзился в жемчужно-гладкую поверхность яйца.

«Он…»

Да он и прежде был безумен, но сегодня превзошёл самого себя!

— Нельзя! — экономка, побелев, кинулась к нему, пытаясь оттолкнуть от кровати. Но в тот же миг на жемчужно-белой поверхности яйца появился каринй зрачок.

Словно… глаз.

- Обнаружено повреждение.

Я отчётливо увидела: внутри яйцо было пустым.

- Восстановление оболочки.

С этим чужеродным голосом осколки скорлупы, осыпавшиеся на постель, внезапно поднялись в воздух. Один за другим они вернулись на свои места, и через мгновение яйцо вновь стало целым, словно в нём никогда не было дыры. Карий зрачок тоже исчез.

— Это… что… — экономка, наблюдавшая за происходящим, попятилась, ошеломлённо глядя на восстановившееся яйцо. — Не… не может быть. Это яйцо и вправду магический артефакт? Тогда… что же я? Что всё это время я охраняла? Виконт… виконт… что же он мне…

— Это мы сейчас выясним, — легко ответил Ру и, положив ладонь на поверхность яйца, начал длинно читать непонятное заклинание.

Вжииииииинг.

Яйцо откликнулось. Из гладкой поверхности вырвался голубой свет.

В мягко колышущемся сиянии, словно в занавеси, качающейся на ветру, начали проступать мерцающие письмена. Сначала несколько знаков, затем они множились, пока не заполнили всё пространство перед глазами.

Глядя на это чудо, из глаз экономки скатилась крупная слеза.

— Так оно и вправду было магическим артефактом.

Утешить в её горе могла только другая служанка.

Я положила ладонь ей на плечо, стараясь смягчить её скорбь.

— Да не просто артефакт, а высококлассный.

— ...

— Продадим — озолотимся.

— …Мисс Дейзи, вам стоило бы ещё раз поучиться, как людей утешать.

Медленно вытирая слёзы, экономка подняла голову и посмотрела на парящие в воздухе письмена. В её пустых глазах начал появляться слабый интерес.

— Но это же… магическая интерпретация? Я впервые вижу настолько детальную.

— А как же иначе. Таких выдающихся гениев, как я, на свете больше нет, — отозвался Ру вяло, читая расшифровку. Вернее, пересказывая. — Похоже, этот артефакт предназначен для защиты. Внутри вложено множество заклинаний широкого радиуса действия. А цель, вписанная в искусственный разум… —

Он сделал паузу и добавил странным тоном:

— Защита дома Вэзервудов.

— Защита?

— Ммм. Не приходит на ум более подходящего слова, чем «защита».

— Вот так, экономка, — сказала я.

Но ответа не последовало.

«Неужели в слёзы ударилась?» — я с тревогой обернулась.

…Напрасно тревожилась.

Вместо этого женщина во все глаза впивалась в магическую расшифровку. Глаза её сияли, словно у ребёнка, и вовсе не напоминали глаза того, кто только что рыдал.

«Несомненно, впервые вижу настолько длинную и подробную магическую интерпретацию».

Магическая интерпретация — умение мага на основе знаний, интуиции и прозрений переводить устройство заклинания в словесную форму. Высший навык, недоступный новичкам.

Я сама не раз видела подобные работы у магов Союза. Но чаще всего там были размытые слова или несколько коротких фраз.

«Я впервые вижу такое систематическое толкование».

И сильнее всего эту гениальность ощущала именно экономка: она ведь тоже была магом.

— Боже мой. Каждое объяснение представляет собой законченное предложение, — глаза её теперь светились восторгом и восхищением.

Тонкие дрожащие пальцы осторожно провели по письменам, сиявшим в воздухе.

Вероятно, именно из-за чуда, показанного Ру, пыл её обвинений угас. От прежней ярости почти не осталось следа. Похоже, она прошла стадии отрицания и гнева и теперь готова была к компромиссу.

«А дальше по порядку идёт депрессия», — вспомнилось мне.

Пять стадий горя: отрицание, гнев, компромисс, депрессия, принятие.

Всё же тяжело узнать, что существо, которому служила четыре года, оказалось фикцией. Последствия могут быть серьёзные — вплоть до того, что она потеряет смысл жизни и пойдёт на безрассудный шаг…

— Господин Ру, откуда вы вообще появились? У кого учились магии? В таком возрасте невозможно достичь подобных высот… сколько вам на самом деле лет? Я сама каждый раз, когда пытаюсь сделать интерпретацию, теряю сознание, в глазах темнеет. Это просто нехватка практики? Или…

«Да, кажется, с ней всё в порядке. И волноваться не о чем».

Но всё же…

— Особенно этот извращённый дизайн…

— Чем дольше смотрю, тем сильнее убеждаюсь: это работа Диана Кехта.

И с тех пор меня не оставляла мысль о его манере говорить.

— Ру.

— Ру?

— Господин Ру.

Он кивнул, словно говоря «спрашивай».

— Ты случайно не был знаком с Дианом Кехтом?

Ру, скрестив руки, даже не взглянул на меня и спросил в ответ:

— Тебе так интересно?

Эта короткая реплика лишь укрепила мою уверенность.

«Так они знакомы».

Диан Кехт умер ещё до моего рождения. И если Ру его знал… значит, ему никак не меньше сорока лет.

Но это лишь нижняя граница. Вспомнив, что Диан Кехт прожил больше ста лет, я поняла: Ру может быть и куда старше.

«Вот оно что… думал, он просто чудак. А выходит, это всё потому, что он старый маг».

С давних времён говорили: нет никого безумнее, чем маг, продолжающий учиться в глубокой старости. Теперь я это поняла.

Итак, новая информация о Ру:

Первое — он не аристократ, но при деньгах.

Второе — был знаком с Диан Кехтом.

— Не интересно.

— Вот как? Жаль. Тогда… — Ру провёл рукой в воздухе, и магическая интерпретация расплылась, словно тушь, упавшая в воду. Экономка разочарованно вздохнула.

— Ну что ж, личность нанимателя мы установили. Теперь пора переходить к следующему этапу.

— К следующему?

— К Совету дворян.

На эти слова хозяйка тяжело вздохнула и посмотрела на яйцо. Лицо её было полно противоречивых чувств.

— Да… с вашей силой, господин Ру, обмануть проницательных и подозрительных дворян не так уж невозможно.

— Естественно.

— Сейчас официально виконт Вэзервуд считается племянником прежнего хозяина. Точнее, единственным сыном младшего брата, который был на два года младше господина. Тот рано женился, и ребёнок у него появился рано. Вся семья погибла, но…

Значит, племянник выжил и унаследовал род Вэзервудов. К тому же он не дальний родственник, так что вопросов о законности не возникнет.

— В этом году ему исполняется двадцать. Самое время для появления на публике. Но меня тревожит одно: я не могу отпустить мисс Дейзи туда одну. Но если мы пойдем с ней в качестве служанки или слуги, это будет выглядеть не лучшим образом.

Это правда. Если бы виконт был женщиной, наличие горничной рядом выглядело бы естественно. Но мужчина… это сразу вызовет слухи и пересуды.

Особенно если молодой и неженатый: легко пустят молву, будто он таскает любовницу.

Появление наследника дома Вэзервудов после четырёх лет молчания привлечёт к себе массу внимания. Лучше всего действовать тихо.

— Тогда придётся его женить. Супруга рядом — надёжный способ контроля.

«Контроля? Я что, собака на поводке?»

Идея не была худшей, но лицо экономки оставалось мрачным.

— Верно, но… я ведь не могу покинуть поместье.

— Ничего страшного. Я и не собирался поручать это вам.

— Если не я, то кто же?

Ру посмотрел на неё с видом: «А что тут непонятного?»

«Постой-ка… Неужели?..»

— Ну конечно. Я сам.

«И снова моё „да ну, не может быть“ обернулось реальностью».