Глава 104

Если мгновение назад это был поединок, то теперь это было не так.

Он начал кромсать Моён Чхэ, словно издеваясь над ним, разрезая мечом плечи, руки, бёдра, голени, талию… — без разбора, по всем частям тела.

Кровь брызнула на пол арены, а прежде опрятная одежда Моён Чхэ превратилась в лохмотья. Это было ужасающе. Жестоко.

Ли Чжэхак атаковал без пощады, словно собирался перерезать ему горло, как только тот перестанет сопротивляться.

Пока состояние Моён Чхэ становилось всё более плачевным, зрители не издавали ни звука. Вернее, не могли. Никто и представить себе не мог, что во время поединка увидит такое.

Публика оцепенела, пока представители клана Моён не приказали судье немедленно остановить бой.

Судья, испугавшись громкого оклика, поспешно попытался остановить его, но Ли Чжэхак невозмутимо проигнорировал его указание.

Увидев это, я с беспокойством взглянула на Намгун Бэка.

Тот, будто ожидая, что я на него посмотрю, спокойно махнул рукой, давая понять, что всё в порядке и можно продолжать.

— Глава альянса!..

— Он ещё не заявил о желании сдаться.

— Это не имеет смысла! Разве он выглядит как человек, способный сражаться?!

Взгляд Намгун Бэка медленно вернулся ко мне. В его глазах не было ни капли эмоций.

— Некоторые воины сражаются до конца, даже если им отрубили руку, а другие, стиснув зубы, сражаются, даже когда их внутренности вываливаются из живота. Но чтобы остановить поединок из-за нескольких порезов от меча… Я не могу этого понять.

— Но он ведь явно не соперник ему! Это неравный бой!

— Знаю. Но воин должен уметь сражаться, не теряя боевого духа, даже с теми, кто сильнее. А тот юноша — достойный воин.

Услышав его слова, я с силой стиснула зубы. Этот человек изначально не собирался нам помогать.

В романе Намгун Бэк казался достаточно доброжелательным по отношению к Моён До, но то была точка зрения самого Моён До.

Он был одной из опор праведных сил, и симпатия союза к нему была закономерна. Но что же происходит сейчас?

Как можно спокойно наблюдать, как род Моён терпит унижение и крах?

— Похоже, клан Моён всё же предпринимает какие-то действия, — произнёс кто-то.

Повернув голову, я увидела, как один из старейшин и ученик вышли вперёд и подошли к судье. Они что-то сказали ему, и тот тут же повернулся и обратился к Ли Чжэхаку.

Из-за расстояния слов не было слышно, но Ли Чжэхак с хищной ухмылкой кивнул и опустил меч. Его поведение вызвало оживление вокруг, но ненадолго.

Старейшина увёл с арены поверженного Моён Чхэ, а на смену ему вышел другой участник — его наставник.

В глазах этого довольно сильного мужчины пылала ярость. Выражение его лица говорило, что он не простит того, кто довёл дело до такого.

— Похоже, клан Моён пытается спасти свою честь.

Я нахмурилась, услышав тихий усмехающийся голос Намгуна Бэка.

Как он и сказал, клану Моён нужно было сохранить лицо. Перед тысячами зрителей они показали, как их представитель был растерзан и унижен.

Пал Моён Чхэ, но сломлена была гордость всего рода.

Для одной из пяти великих семей, клана Моён, было немыслимо позволить мелкой секте тёмного пути унизить их. Такого позора нельзя было допустить.

Их положение и без того пошатнулось. Этот турнир должен был вернуть им авторитет, а вместо этого грозил разрушить остатки репутации.

Поэтому наставник Моён Чхэ сам вышел на арену.

Раз уж в любом случае будут осуждать, лучше пусть осуждают победителей. Таково было решение клана.

За всю историю турнира ещё никогда не случалось, чтобы во время финального поединка заменяли бойца, но Намгун Бэку, похоже, было всё равно.

Он смотрел на всё с лёгкой улыбкой, словно наблюдая за забавным зрелищем или сражением бойцовых псов.

Раз лидер Альянса не вмешался, поединок естественным образом продолжился.

Наставник Моён Чхэ бросился на Ли Чжэхака, и они обменялись несколькими ударами мечей.

И действительно, его техника была заметно выше, чем у Моён Чхэ, и дух праведных сил будто воспрянул. Толпа надеялась, что клан Моён победит Ли Чжэхака.

Но после нескольких обменов ударами наставник стал медленно сдавать, и вскоре на его теле начали появляться порезы. Один, второй — и вскоре раны посыпались, будто прорвало плотину.

— Кх-а-а-ах!!

Он кричал и терпел боль, пытаясь хоть как-то отразить атаки, но тщетно.

Ли Чжэхак не упустил захваченный перевес и продолжал теснить противника, пока наставник Моён Чхэ не оказался в таком же плачевном состоянии, как и его ученик.

Когда шум вокруг постепенно стих, слышны были лишь стоны и крики боли. Некоторые зрители отворачивались, не в силах смотреть на ужасное зрелище.

Хёк Доджин, наблюдавший за происходящим рядом со мной, тихо пробормотал:

— …Жестоко. Он умышленно избегает жизненно важных точек, поражая лишь те места, где это допустимо. Такое невозможно без огромной разницы в уровне мастерства.

Я медленно повернула голову.

Взгляд Намгун Бэка был прищурен. Он, казалось, наслаждался происходящим, словно смаковал, как падает достоинство рода Моён.

Тем временем представители клана Моён снова подошли к судье, умоляя вмешаться, но тот лишь бросил взгляд на Намгун Бэка и отрицательно покачал головой.

Один из старейшин клана не выдержал и взорвался от ярости.

Вслед за этим клан выставил на арену ещё одного бойца, заменив наставника новым участником, как и прежде.

Две замены подряд — неслыханный случай. Толпа взорвалась возмущением. Большинство насмешек лились со стороны последователей зловещих сект.

— Вот таковы все эти праведные! — кричали они. — Любят рассуждать о морали и долге, а на деле в финале выставляют замену, меняются, лишь бы избежать поражения!

— Да сдохните уже! Хватит позориться, признайте поражение!

— Вот до чего пал авторитет пяти великих семей! Наступает эра господства тёмных сект! Ха-ха-ха-ха!

Эти насмешки вызвали бурю ответных выкриков со стороны праведных школ.

Между двумя группами вспыхнул конфликт.

Но что ещё хуже, в сторону Моён теперь летели не только оскорбления от зловещих сект, но и гневные обвинения от их же союзников.

— Позор для праведного пути! Клан Моён должен отказаться от звания одного из пяти великих!

— Как может великий клан так унижаться перед зловещей сектой? Признайте поражение, пока хоть капля чести осталась!

Стоявший на арене мужчина крепко стиснул губы и оглядел зал.

Всё вокруг казалось враждебным. Союзников не осталось, только враги.

Теперь стало ясно: клан Моён угодил прямо в ловушку Ли Чжэхака. И к этому добавлялось безразличное отношение Намгун Бэка.

Следовало догадаться.

Почему Ли Чжэхак сделал такое предложение? Почему Намгун Бэк реагировал так вяло? Надо было заподозрить неладное.

Я сжала кулаки. Почему во мне закипает злость?

Клан Моён предал и продал меня.

Я не могу быть уверена, но ходили слухи, что они даже нанимали убийц, чтобы избавиться от меня.

И старейшина Моён Хён, который, стоило ему увидеть меня, не преминул оскорбить, называя «грязным демоном» и «подлой девкой»…

Я думала, что давно оборвала с ними все семейные узы. Но наблюдать, как клан Моён падает в грязь, всё равно было неприятно.

Если бы я сама вынесла им приговор — это одно. Но видеть, как их публично унижают, было мучительно.

Тем более я понимала: этот позор ляжет тенью не только на род Моён, но и на Моён До, моего брата. Эта мысль тяжёлым камнем легла на сердце.

Тем временем поединок возобновился.

Казалось, теперь всё должно быть иначе, но итог оказался тем же. Даже с третьим противником подряд Ли Чжэхак оставался невообразимо сильным и быстрым.

Я нахмурилась, наблюдая, как он стремительно теснит ученика Моён и уже начинает наносить тому повреждения.

Третье поражение.

Тяжёлая тень нависла над кланом. Я ясно видела, как их честь и слава рушатся на глазах.

Глядя на истекающего кровью бойца, я тяжело вздохнула. Разум твердил мне успокоиться, но сердце бешено колотилось.

Стиснув зубы, я поднялась со своего места.

— Соволь, — окликнул Хёк Доджин.

Я выдохнула и тихо ответила:

— Я ненадолго.

Он схватил меня за запястье, когда я собиралась уйти. Я обернулась и встретила его спокойный взгляд.

— Ты хочешь меня остановить?

— Нет. Я не буду останавливать. Но…

— Но?

— …Если станет опасно, я немедленно вмешаюсь. Так что, пожалуйста, не получи ран.

Я некоторое время смотрела на него, потом кивнула.

Он улыбнулся, и я тоже слабо улыбнулась в ответ, после чего развернулась и направилась по коридору вниз.

На мне сосредотачивались взгляды со всех сторон, но я их игнорировала. Не останавливаясь, вошла в помещение, отведённое клану Моён.

Стоило мне открыть дверь, как в уши ударили стоны, полные боли.

Я скользнула взглядом по людям из клана Моён, чьи глаза тут же устремились ко мне, и, не обращая внимания, прошла вперёд.

В конце коридора, ведущего к арене, стоял один из старейшин, внимательно следивший за происходящим.

Увидев меня, он резко распахнул глаза.

— …Как ты здесь оказалась?

Я вежливо поклонилась и тихо сказала:

— Старейшины Хёна здесь нет.

— Он не пришёл, сказав, что должен оберегать Моён До на случай непредвиденного. Но как ты здесь оказалась? Разве не должна наблюдать сверху?

Я покачала головой и перевела взгляд на арену.

Глаза старейшины дрогнули. Казалось, он был уже на пределе.

— Почему вы не сдаётесь? Не стоило выставлять третьего человека.

— …Как же я могу сдаться? Гордость клана уже растоптана. Если мы не победим этого человека, весь наш род станет посмешищем среди всех праведных школ. Если мы вернёмся с таким результатом, и положение главы, и будущее клана окажутся под угрозой.

— Значит, вы собираетесь и дальше выставлять себя на посмешище?

Мои слова вызвали возмущённые возгласы, но старейшина поднял руку, успокаивая остальных.

После этого он, глядя прямо на меня, тихо произнёс:

— Следующим выйду я. Тогда, по крайней мере, мы сможем сохранить своё достоинство.

— …Вы уверены, что сможете победить?

— …

— Если вдруг вы проиграете, это станет концом для всего клана. Именно поэтому вы и продолжаете выставлять учеников, верно?

Он не ответил. Старейшина плотно сжал губы, и его глаза закрылись.

Доносившиеся крики заполнили пространство, полное тишины. Я пристально посмотрела на старейшину и с усилием произнесла:

— С того момента, как вы отправили второго наставника, этот поединок превратился в бойню, где лишь смерть одной из сторон может его окончить. Поэтому вы не должны туда выходить.

— Кого же тогда отправить?

В ответ на его слова я промолчала. Вместо этого я посмотрела на него с решительным выражением лица. Старейшина вздрогнул и широко раскрыл глаза.

— Как…?!

— Во мне тоже течёт кровь Моён. Пусть теперь я жена младшего лидера Демонического культа, но человек с кровью Моён всё ещё может выйти на арену.

— Нет! Это невозможно! Как ты можешь…!

История о Моён Соволь была известна всем в клане.

Девочка, которой предрекали короткую жизнь. Но каким-то образом выжившая и теперь владеющая боевыми искусствами. Для них это было невообразимо.

Я посмотрела на старейшину и покачала головой. Шёлковистые волосы мягко скользнули по щеке.

Взгляд мужчины наполнился растерянностью.

Я слабо улыбнулась ему и развернулась. Его рука, не в силах больше меня удержать, бессильно опустилась.

Я пересекла оставшуюся часть коридора, и выйдя на свет, ощутила, как солнце обжигает кожу.

«Не перенапрягайся. Ты ещё не до конца восстановилась. Помни, стоит чуть переборщить, и всё вернётся обратно…»

В голове прозвучали слова старца Чон Уна.

Если я сейчас отступлю и отвернусь, со мной всё будет в порядке. Я останусь в безопасности, не буду рисковать и перенапрягаться.

Но если я уйду, оставив всё как есть, чувствую, что в будущем обязательно буду сожалеть об этом.

Я крепко сжала рукоять меча и медленно выдохнула.

Шаг за шагом поднялась по лестнице и ступила на арену.

Мгновенно весь шум стих.

Взгляд Ли Чжэхака обратился ко мне.

Его губы растянулись в улыбке. Он улыбался, как зверь, заметивший добычу.

Словно говоря: «Наконец-то ты вышла».

Он ждал именно меня.