/
Основная история
178 из 183
Территория, на которой располагалась огромная главная резиденция Альянса Мурим, превратилась в настоящий ад. Яростное наступление ортодоксальных и неортодоксальных фракций, начавшееся после первого удара Демонического культа, оказалось достаточно мощным, чтобы преодолеть высокие стены Альянса, подобные неприступной крепости.
Кланы, до последнего отказывавшиеся объединяться с Демоническим культом, жёстко осуждали напавшие на союз праведные силы и оказывали им яростное сопротивление. Однако после того как к атакующим примкнуло более половины именитых школ и благородных семей во главе с великим кланом Намгун, сдерживать этот напор стало практически невозможно.
Тем не менее, всё шло не так гладко.
Людям, быстро продвигавшимся внутрь, пришлось столкнуться со стеной в лице старейшин Альянса Мурим и воинов клана Тьмы.
Как выяснилось, большинство старейшин союза также являлись скрытыми мастерами клана Тьмы. В тот миг, когда они вступили в бой, наступающие войска, до этого накатывавшие словно волна, будто ударились о непреодолимую преграду.
Ю Доха, размахивавший мечом в первых рядах, тяжело выдохнул и огляделся.
Несмотря на численное превосходство атакующих, клан Тьмы не собирался отступать. Напротив, превосходя противников в боевом искусстве, они продолжали методично оттеснять их назад.
Сам Ю Доха входил в число сильнейших мастеров Демонического культа, но перед лицом старейшин клана Тьмы даже этот статус терял прежний вес.
Мастера клана Тьмы, занимавшие посты старейшин Альянса Мурим, обладали запредельным уровнем мастерства, находясь всего в шаге от стадий хвагён и кыкма. И таких бойцов здесь было не один и не два — их насчитывались десятки, если не сотни.
И это было ещё не всё. Мастер, командовавший ими, уже давно сражался с Ман То, но исход их дуэли до сих пор оставался неясным.
Пока Ю Доха оценивал ситуацию и переводил дыхание, к нему подошёл Ындо и тихо спросил:
— Всё в порядке?
— Никаких проблем. К слову... я многое слышал о клане Тьмы, но сейчас лично убедился, насколько они сильны. Такое количество мастеров… Если бы мы вышли против них неподготовленными, Демонический культ уже бы уничтожили.
— Верно. Однако, по словам молодого господина из клана Намгун, их главная фигура ещё не явилась.
— Главная фигура… Ты о чёрном демоне?
Ындо медленно кивнул.
Чудовище, которое сто лет назад сражалось сразу с тремя мастерами уровня хвагён, всё ещё не появилось.
Если такой человек стал ещё сильнее и выйдет на поле боя сейчас… смогут ли они вообще его остановить?
Ю Доха прищурился, пытаясь собраться с мыслями, как вдруг снаружи раздался чудовищный грохот. Оба мужчины одновременно повернулись в том направлении.
Сквозь открытое окно было видно, как рушится здание, к которому ранее направился Хёк Доджин.
Ю Доха нахмурился и тихо произнёс:
— Значит, чёрный демон там?
— Туда отправился младший лидер. И госпожа тоже с ним. Похоже, они собираются лично сразиться с чёрным демоном.
— …Тревожно. Достаточно ли будет только их двоих?..
— Нам остаётся лишь довериться им. Пока что важнее разобраться здесь.
Ындо вытащил из-за пазухи кинжалы и молниеносно метнул их. Воины, бросившиеся на Ю Доху со спины, рухнули на пол, пронзённые его лезвиями.
— Они оба далеко не слабы, так что обязательно выстоят. А лучший способ помочь им — быстрее закончить здесь.
Ю Доха коротко кивнул, крепче перехватил меч, на котором уже засохла кровь, и развернулся. А затем вновь бросился на врагов.
***
— Кха-а-а-а!
Падающие на землю воины хватались за горло. А у тех, кто ещё держался на ногах, кровь хлестала из всех возможных мест.
Это зрелище сложно было назвать благородным поединком мастеров боевых искусств, но для школы Змеиной Крови, принадлежащей к неортодоксальному пути, использование яда было самой основой их стиля.
Чок Биволь, помахивая веером в руке, тихо усмехнулась. Окружившие её воины настороженно следили за каждым её движением.
Веер, который она держала, — Хончхопсон [1] — содержал смесь смертельных порошков. Стоило ей лишь слегка взмахнуть им, как человек одновременно заражался более чем двадцатью видами яда и начинал корчиться в агонии.
Выжить, оказавшись рядом с Хончхопсоном, могли лишь единицы: члены школы Змеиной Крови, для которых яд давно стал частью их собственной крови, члены клана Тан из Сычуаня или мастера с телом, невосприимчивым к тысяче ядов.
Чок Биволь, беззаботно размахивая веером и распространяя ядовитый ветер, с улыбкой огляделась.
Земля уже давно окрасилась в багровый цвет от пролитой крови, но врагов вокруг всё ещё было больше, чем она ожидала.
Несмотря на мягкую улыбку на губах, её взгляд оставался цепким и расчётливым.
Она направлялась во внутренний двор главной резиденции Альянса Мурим. Поскольку это место находилось глубоко внутри, охрана там была особенно строгой, а число препятствующих — колоссальным.
И всё же Чок Биволь ступила на эту опасную территорию исключительно по собственной воле.
Именно во внутреннем дворе, предположительно, находился Моён До. Чок Биволь не показывала этого внешне, но в глубине души она уже давно сходила с ума от беспокойства за него.
Ей было абсолютно плевать, провалится текущая атака или увенчается успехом. Прямо сейчас для неё было важно спасти Моён До и сбежать. Только это.
— …
Продолжая лениво размахивать веером и улыбаться, Чок Биволь отвела взгляд в сторону. А затем издала тихий, горький смешок.
«И как же великая Чок Биволь дошла до такого?..»
Та, которую называли жестокой королевой ядов, презрительно смотрящей на мужчин сверху вниз, теперь, привязавшись к одному-единственному человеку, чувствовала себя обычной женщиной.
Чок Биволь никогда не была из тех, кто теряет голову от любви. Скорее наоборот, ей нравилось наблюдать, как мужчины сами падают перед ней на колени.
Она всегда считала жалкими женщин, которые цепляются за любовь и готовы отдать мужчине всё без остатка.
Она насмехалась над ними, думая, что те просто слишком никчёмны, чтобы жить иначе. Если женщина действительно превосходна и сильна, мужчины сами будут ползать у её ног — именно так она всегда считала.
Поэтому Моён Соволь казалась ей жалкой и даже смешной. Что такого было в каком-то мужчине, чтобы смотреть на него с такой щемящей тоской?
Но, наблюдая за всем этим со стороны, Чок Биволь понемногу начала понимать подобные чувства.
Бесчисленные разговоры с Моён До, взгляды, которыми они обменивались, время, проведённое рядом с ним, — всего этого оказалось достаточно, чтобы полностью перевернуть её прежние убеждения.
Теперь она видела в себе самой черты тех женщин, которых когда-то презирала.
Но это не вызывало у неё ни злости, ни отвращения к себе. Ей лишь было странно осознавать, насколько сильно она изменилась.
— Кх-х-х-х…
Она решительно продвигалась вперёд, безжалостно рассеивая яд со своего веера на тех, кто пытался преградить ей путь. Её шаги, ускорявшиеся при мысли о том, кто ждёт её впереди, внезапно замерли.
Нахлынуло странное, зловещее предчувствие. Чок Биволь медленно повернула голову назад.
Откуда-то издалека, по тому же пути, которым она пришла, приближался мужчина, источая странную ауру. Он в корне отличался от всех мастеров, которых она встречала до этого.
Этот человек спокойно шёл сквозь ядовитый туман, который она оставила на дороге. И, увидев, что смертоносный яд не оказывает на него абсолютно никакого воздействия, Чок Биволь опасно прищурила глаза.
Мужчина обнажил меч.
Чок Биволь убрала с лица расслабленную улыбку и сложила веер. Она тоже выхватила меч, и в тот же миг мужчина бросился вперёд.
Поражённая тем, насколько быстрым он оказался, Чок Биволь попыталась отступить, но было уже поздно — его клинок пронзил её плечо.
В глазах потемнело от боли, но Чок Биволь, сдержав рвущийся наружу крик, яростно сверкнула глазами. Отступать здесь было нельзя.
Схватившись за пропитанный кровью рукав, она резко сорвала его и, впившись взглядом в мужчину, стремительно бросилась в атаку.
У двери тёмной комнаты, куда не проникал ни единый луч света, раздавался шум.
Моён До неподвижно смотрел в пол. Его взгляд был расфокусирован, а дыхание — слабым и прерывистым. Его состояние мало чем отличалось от прежнего. Организм был истощён и практически разрушен из-за огромного количества насильно введённых ему дурманящих средств.
Он понимал, что снаружи происходит что-то серьёзное. Понимал и то, что это, возможно, шанс сбежать. Но не мог пошевелиться.
Желание бороться исчезло, тело было лишено сил, а разум — способности здраво мыслить.
Он лишь лежал на полу и бессильно водил глазами.
Сколько времени так прошло?
Звуки шагов, лязг сталкивающегося оружия и человеческие крики долго разносились по коридорам, но постепенно стихли.
В темноте взгляд Моён До медленно устремился к двери.
В слабом свете свечей, горевших в коридоре, за мутным стеклом окна медленно промелькнул человеческий силуэт.
Неспешно двигавшаяся фигура вскоре остановилась перед дверью, после чего медленно открыла её.
С протяжным скрипом дверь распахнулась, впуская внутрь яркий свет. Для глаз Моён До, давно привыкших к темноте, эта вспышка оказалась ослепляющей.
Слегка зажмурившись, Моён До сквозь затуманенный взор тупо уставился на вошедшего.
Из-за света за спиной лица было не разглядеть, но каждый раз, когда силуэт приближался, запах крови усиливался.
Когда зрение Моён До понемногу прояснилось и он смог различить очертания человека, первым, что бросилось ему в глаза, стали длинные волосы, спадавшие вперёд.
И, едва увидев их, он машинально пробормотал:
— Соволь…
Силуэт тихо усмехнулся в ответ на слова Моён До, который, находясь в состоянии помутнённого сознания и неспособности здраво мыслить, назвал имя своей младшей сестры, увидев лишь волосы.
Это был короткий, тихий смешок. Услышав его, Моён До с затуманенным взглядом вновь открыл рот:
— Госпожа Биволь…
Смех вошедшего мгновенно оборвался. Заметив, как затихла стоявшая перед ним фигура, Моён До слабо, едва заметно улыбнулся.
— Значит… это правда госпожа Биволь…
Ответа не последовало. Никакой реакции.
Она просто застыла на месте.
Но Моён До был уверен, что перед ним стояла именно она.
Он не так уж часто слышал её смех. В конце концов, сама Чок Биволь была не из тех женщин, что часто улыбаются. Но именно поэтому он помнил его так отчётливо. Из-за того, что этих моментов было немного, её смех был для него невероятно ценен.
Слегка повернув застывшее лицо, Моён До медленно улыбнулся. Улыбка была такой слабой, что её можно было и не заметить.
Он тихо заговорил:
— Галлюцинация… значит. Я уже десятки раз видел подобное…
Галлюцинации о том, как эта дверь открывается и кто-то приходит ему на помощь. В большинстве этих видений к нему являлась Моён Соволь.
Иллюзия того, что сестра спасает его, была рождена как слепой верой в неё, так и глубокой тревогой за её судьбу. Он отчаянно не хотел, чтобы она приходила в такое опасное место.
Но среди всех этих видений никогда не было Чок Биволь. Потому что Моён До не хотел, чтобы сюда приходила и она.
Он считал, что любовь и привязанность к Моён Соволь гораздо сильнее чувств к Чок Биволь. Но, как оказалось, это было не то, что можно измерить категориями «больше» или «меньше».
— …Я не хотел, чтобы вы видели меня таким жалким. Я боялся, что разочарую вас, и не хотел, чтобы вы пострадали, пытаясь меня спасти. Наверное… поэтому я никогда не видел таких видений.
Моён До тихо бормотал, словно разговаривая с миражом.
Сквозь затуманенное сознание и расплывающийся взгляд он смотрел на стоящую перед ним фигуру и медленно продолжал:
— Но… несмотря на всё это… я счастлив видеть вас перед собой. Даже зная, что это всего лишь плод моего воображения.
Собрав остатки сил, Моён До заставил своё тело подняться, опираясь на дрожащие руки.
Силуэт молча наблюдал за ним.
С огромным трудом он поднял тяжёлую, будто налитую свинцом руку, и коснулся щеки стоящего перед ним человека.
От этого прикосновения фигура вздрогнула, а Моён До улыбнулся.
— Почему вы пришли только сейчас?.. Я так… так сильно скучал по вам…
Едва он закончил шептать, как рука бессильно упала вниз. Фигура поспешно подхватила её, словно испугавшись.
Поддерживая тело Моён До, готовое рухнуть на пол, человек достал что-то из-за пазухи и поднёс ко рту.
Набрав в рот жидкость из флакона, фигура приподняла обессилевшего Моён До и наклонилась к нему. А затем прижалась губами к его губам.
В приоткрытый рот Моён До потекла вязкая, горькая микстура. Изначально это был лишь способ заставить его проглотить лекарство.
Но когда рука Моён До поднялась и прижала фигуру к себе за талию, это перестало быть простым приёмом лекарства.
Это стало поцелуем, подтвердившим их взаимную привязанность.
И пусть он отдавал горечью снадобий и резким, металлическим запахом чужой крови, он навсегда остался в их памяти незабываемым воспоминанием.
Примечание:
↑1. Хончхопсон — алый веер, священный артефакт, о котором говорили, что он создан из перьев феникса. Одного взмаха было достаточно, чтобы поднялся шквальный ветер, а если смешать его силу со своей собственной кровью и внутренней энергией, можно было распылять яд подобно смертоносному туману. Упоминался в 136 главе. Чок Биволь получила его от Демонического культа, в обмен на помощь с тем, чтобы добраться домой.