/
Основная история
75 из 183
В последнее время у меня появилось новое хобби после завершения тренировок. Вместо того чтобы сразу возвращаться в комнату, я стала гулять по саду во внутреннем дворе.
Когда заканчивались вечерние занятия, солнце постепенно клонилось к закату. К этому времени почти все расходились по своим местам.
Несмотря на внушительные размеры внутренних покоев, здесь работало совсем немного людей. Поэтому, стоило лишь нескольким уйти, как всё место становилось тихим, словно в нём никто не жил.
Прогулки по такому тихому саду внутреннего двора успокаивали и помогали привести мысли в порядок.
Кормя рыб и прогуливаясь, я дожидалась, пока солнце полностью скроется, и на небе начнут появляться первые звёзды. И тогда появлялся один человек.
Как обычно, сзади раздался голос:
— И сегодня рыб кормишь?
— Им ведь тоже нужно есть. Думаю, я как никто другой понимаю, каково это — не иметь возможности поесть.
Привычно ответив, я услышала лёгкий смех. Обернувшись, я увидела того самого мужчину, с которым уже встречалась ранее. Он улыбался.
Я пристально посмотрела на него. Он приподнял бровь, будто спрашивая, почему я так на него смотрю.
— Похоже, сегодня вы снова много работали. Выглядите уставшим.
— Разве не в этом проявляется истинное достоинство главы рода, когда он полностью отдаётся работе? Это доказательство того, что я сегодня усердно старался ради своей семьи.
На его слова я чуть склонила голову набок:
— Значит, вы нашли ответ на мой вопрос, который я задала тогда?
— На вопрос о том, сожалею ли я об уходе?
Он слегка улыбнулся, задумался на мгновение, а затем медленно покачал головой:
— Всё ещё не уверен. Не знаю, сожалею или нет.
Я молча смотрела на него. В темноте его лицо напоминало мне кое-кого… Поэтому я не могла проигнорировать его слова.
Я повернула голову и, следя за его задумчивым взглядом куда-то в сторону, заговорила:
— Может быть, вы просто боитесь сожалеть?
— Боюсь?
— Да. Ведь сожаление — это признание собственной ошибки. А признание ошибки — это необходимость что-то менять.
Я стряхнула оставшийся на ладони корм в пруд и подняла руку, ловя его взгляд. Его глаза проследили за моим движением.
— Знаете, бесплодные земли не возникают просто так. Раньше и там цвели красивые цветы, и всё было покрыто зеленью. Но из-за одной-единственной ошибки земля стала непригодной для жизни.
Наши взгляды устремились к тому самому пустому участку, который когда-то подарил мне Хёк Доджин.
Я спокойно продолжила:
— Но даже на такой бесплодной земле жизнь всё равно существует. Хвощ — это растение, которое умеет выживать в самых суровых условиях. И когда такие хвощи начинают расти, бесплодная земля снова превращается в луга.
Он снова посмотрел на меня. Я мягко улыбнулась, встречаясь с его взглядом.
— С человеческим сердцем то же самое. Поэтому... позвольте мне стать вашим хвощом.
— ...Тебе?
— Даже в самом сухом сердце обязательно есть плодородная почва, на которой могут расцвести прекрасные цветы. Так что... доверитесь мне?
— …
Он крепко сжал губы. Я молча наблюдала за ним, пока он обдумывал мои слова, глядя в сторону. Не было нужды торопить его или уговаривать. Времени было достаточно.
Наконец, он заговорил:
— Было бы хорошо, если бы на той пустоши расцвели красивые цветы.
— Я собираюсь посадить гортензии. Разноцветные гортензии.
Он повернулся ко мне и широко улыбнулся:
— Когда они зацветут, позови меня.
***
Хёк Доджин медленно отпустил мою руку и устало провёл ладонями по лицу. Его полный противоречивых эмоций взгляд был направлен то на меня, то на Хёк Мухёка.
Хотя разговор начался, атмосфера всё ещё оставалась напряжённой.
Когда я просила Ман То устроить эту встречу, он сомневался, стоит ли вообще вмешиваться, и говорил, что это бесполезное дело.
Он даже добавил, что, по его мнению, когда эти двое оказываются в одном месте, воздух становится суше, чем в пустыне.
И это ещё не всё. Он дошёл до того, что сказал: «Я бы лучше прыгнул с вязанкой соломы в огонь, чем сидел рядом с ними вдвоём».
Сначала мне казалось, что он преувеличивает, но когда я увидела это своими глазами, поняла — он был абсолютно прав.
Тем не менее, рано или поздно эту проблему нужно было решить.
Может, моё вмешательство покажется излишним, даже глупым, но я считала это своим долгом.
Хёк Доджин и Хёк Мухёк.
Отец и сын, последние наследники клана Хёк. Говорят, их отношения хуже, чем у чужих людей.
Но по моему мнению, всё было совсем не так.
По крайней мере, Хёк Мухёк заботился о своём сыне куда больше, чем Доджин мог предположить. Однако их отношения были разрушены из-за одной женщиной — Кым Сосо.
Это действительно была непростая история. Но я не верила, что их отношения необратимо испорчены.
Хёк Доджин считал, что отец предал Кым Сосо, в то время как Хёк Мухёк сожалел о случившемся. Он говорил, что не смог защитить свою семью, когда им было холодно, и горько сожалел о своей глупости [1].
Он не мог вернуть ушедших, но и причин для того, чтобы они с сыном и дальше отворачивались друг от друга, я не видела.
Хёк Мухёк молча посмотрел на Доджина, затем скользнул взглядом на меня и наконец заговорил:
— Вижу, ты взял в жёны довольно ласковую девушку. Слишком хороша для такого угрюмого сына.
— С каких пор вы интересуетесь такими вещами? Не ожидал услышать из ваших уст такие нежные и трогательные слова.
— Значит, я всё-таки старею. С возрастом милые невестки кажутся привлекательнее, чем угрюмые сыновья.
— Можете даже не говорить. Независимо от ваших слов или оценок, всем и так понятно, что Соволь очаровательна.
— Хо-хо. И зная это, ты даже не представил её мне?
— А с чего бы мне это делать? Вы что, правда думали, что если я не представил вам милую невестку, то вы сможете тайком встречаться с ней, и я ничего не замечу?
— Просто завидно, что ты спрятал такое сокровище у себя под боком, как святыню, и никому не показываешь. Я тоже хотел бы хоть раз перекинуться словом с невесткой. А ты мне не дал такой возможности, тебе совсем не стыдно?
— Я и не знал, что вы настолько чувствительны, что такие вещи могут вывести вас из равновесия.
...Что я вообще сейчас слушаю?
Я обрадовалась, что они наконец-то разговаривают, и решила подождать… но весь их разговор крутился вокруг меня.
И при этом они с такими каменными лицами бросались словами вроде «милая», «чудесная», «заботливая», что я чувствовала себя крайне неловко. Словно люди, способные убить одним взглядом, обсуждали меня как милого зверька, и это было... жутко.
Я поспешно открыла рот:
— П-подождите минутку.
Едва я заговорила, оба резко повернулись ко мне, словно только и ждали этого. В их взглядах читалась смесь ожидания и упрёка, и я, испугавшись, замолчала и чуть отступила назад.
А может, я зря их свела? Слишком поторопилась? Но отступать уже было поздно.
Оглядывая обоих, я собрала волю в кулак и осторожно заговорила:
— Эм... Лидер...
— Не стоит называть меня так официально. Говори просто — отец...
— Похоже, старость даёт о себе знать. «Отец», говорите? Не припоминаете, как всего три месяца назад, когда я пришёл к вам задать вопрос, вы внезапно напали на меня, и я ушёл, отплёвываясь кровью? [2] А теперь говорите своей невестке называть вас отцом? Ну и наглость.
Кровь?! Я в панике посмотрела на Хёк Мухёка. Он выглядел растерянным, приоткрыл рот, затем посмотрел на меня и покачал головой:
— Это не совсем так. Он явился ко мне, излучая убийственную ауру, и заявил, что если я не отвечу сразу, он омоет свои руки в крови. Как я мог оставить такое без внимания? Это был акт воспитания.
Я перевела взгляд на Доджина. «Убийственная аура»? «Омоет руки в крови»? Это действительно тот Доджин, которого я знаю?..
Хёк Доджин тоже открыл рот, растерянно глядя на меня.
— …Тогда у меня не было выбора. Когда я услышал, что Соволь осталось всего полгода… о каком хладнокровии могла идти речь? Конечно, я тут же бросился к нему требовать решение.
— Ха, ты послушай, какой дерзкий. Значит, если что — ради спасения жены ты был готов оторвать голову родному отцу?
— А почему бы и нет?
— Ты, негодник!..
Изначально напряжённая атмосфера немного разрядилась, но теперь это стало похоже на детскую перебранку.
Более того, разговор перешёл в разоблачение прошлого. Например, всплыли такие истории, как Доджин описался накануне зимнего солнцестояния или как он потерялся во внутреннем дворце и расплакался.
Неожиданные откровения сыпались одно за другим, и я не могла скрыть удивления.
Хёк Доджин отчаянно пытался прервать отца, но ситуация складывалась явно не в его пользу.
В конце концов он не выдержал и, сжав зубы, крикнул:
— А вы-то сами что сделали хорошего?!
Хёк Мухёк, уже раскрывший рот для очередной тирады, резко замолчал и уставился на сына. Хёк Доджин с раздражением сморщился и щёлкнул языком, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, будто что-то сдавливало ему горло.
— Даже если мы сейчас мирно беседуем, это не стирает того, что произошло в тот день. Я до сих пор всё помню. В тот день, когда умерла мать… Меня не выпустили ни на шаг из комнаты во внутренних покоях. Я умолял вас помочь, обращался к вам, но вы ничего не сделали. Как всегда, вы просто холодно и грубо отвернулись от меня.
— …
— Я даже не успел попрощаться с матерью. Она звала меня, беспокоилась за меня до последнего… И умерла, даже не увидев моего лица. Вас тоже не было рядом. Разве время даёт вам право говорить всё это сейчас и ожидать прощения?
Хёк Доджин крепко схватил меня за руку и потянул за собой. Я не успела и глазом моргнуть, как он уже проходил мимо Хёк Мухёка, крепко сжав мою ладонь.
Неужели вот так всё и закончится? Я в панике потянула его за руку, но он шёл вперёд с каменным лицом.
Хёк Мухёк никак не отреагировал. Он даже не посмотрел в нашу сторону, но и не рассердился.
И всё же это не был конец.
— Я и не надеюсь на прощение.
— …
Слова, сказанные вслед, заставили Доджина остановиться на полпути к двери.
Хёк Мухёк спокойно обернулся и посмотрел на сына:
— Я понимаю, что сколько бы времени ни прошло, последствия моих поступков не исчезнут. И я знаю, что эти последствия коснулись и тебя… и…
Хёк Доджин медленно разжал пальцы, отпуская мою руку. Как только его рука освободилась, он повернулся к Хёк Мухёку, глядя на него холодным, тяжёлым взглядом. Их взгляды снова пересеклись.
— …И ранили Сосо.
— …
— Да. Я не стану оправдываться. Не буду искать отговорки. Но… если это был единственный путь, который я мог выбрать, и если он соответствовал воле Сосо… Сможешь ли ты понять меня?
Хёк Мухёк быстро приблизился к застывшему Хёк Доджину.
— Сосо пожертвовала собой, чтобы спасти глупого мужчину. А я мог лишь стоять в стороне и смотреть.
Горькая улыбка медленно появилась на его губах.
— Я был идиотом, который потерял такую мудрую и добрую женщину из-за своей глупости. Что толку быть лидером Демонической секты? Что толку быть Небом Культа Небесного Демона?.. Жалкий дурак, не сумевший защитить даже свою женщину.
— …
— Интересно, встретится ли мне ещё такая женщина? Та, что, даже когда ты сломлен, просто подставит плечо и молча будет рядом. Я до сих пор всё помню… тот воздух, тот голос… всё до мельчайших деталей.
Я молча смотрела на Хёк Мухёка, который говорил это почти шёпотом. Хёк Доджин тоже, похоже, был ошеломлён, услышав от отца такие слова. Он не знал, что сказать.
Хёк Мухёк медленно закрыл глаза, будто о чём-то вспоминая. Затем открыл их, посмотрел на Хёк Доджина и достал из-за пазухи свиток, который тут же бросил ему.
Рефлекторно поймав летящий свиток, Доджин вопросительно посмотрел на отца. Тот лишь слегка кивнул. По его кивку Хёк Доджин медленно развернул пергамент.
Внутри было написано предложение от Альянса Мурим о совместном проведении ежегодного турнира боевых искусств вместе с Демоническим культом.
— Культ по-прежнему силён, но это вовсе не значит, что вся сила сосредоточена в руках лидера, — сказал Хёк Мухёк, отведя взгляд от сына и посмотрев на меня, затем снова возвращая взгляд к Доджину.
— Я собираюсь дать положительный ответ на это письмо. И хочу отправить на турнир нескольких молодых мастеров культа... включая тебя.
— Что вы задумали?
— А ты сам... насколько хорошо ты знаешь культ, да и вообще Центральные земли?
Хёк Доджин с непониманием нахмурился.
Хёк Мухёк едва заметно улыбнулся и посмотрел на меня. Он медленно подошёл ближе.
— Альянс Мурим скрывает куда больше, чем ты думаешь, а Намгун Бэк прячется за этими тайнами и ложью. И не только Мурим — девять Великих сект, пять Великих семей, даже секта Крови и Демонический культ… Ты должен увидеть больше. Понять больше.
Он остановился прямо перед Хёк Доджином.
Я наблюдала за ними, и, глядя друг на друга, они словно вспоминали прошлое и настоящее.
Хёк Мухёк какое-то время смотрел в непоколебимые глаза сына, затем заговорил:
— Раньше я тоже думал, что смогу защитить всё своими силами. Но это была ошибка. Если ты хочешь защитить того, кто рядом с тобой, тебе придётся видеть больше и стать сильнее.
— …
Он отвёл взгляд от Хёк Доджина и посмотрел на меня. На его лице появилась мягкая улыбка.
— Я слышал, твоё здоровье заметно улучшилось. Говорят, недавно твоё выступление на турнире было впечатляющим.
— Вы слишком любезны.
— Рад, что лекарства, что я дал, оказались полезны. Я пришлю тебе ещё.
Я вежливо склонила голову. Хёк Мухёк улыбнулся и снова посмотрел на сына. Плотно сжатые губы Хёк Доджина наконец разомкнулись:
— Что именно вы хотите, чтобы я сделал? Принял участие в турнире?
— Если младший лидер Культа Небесного Демона будет сражаться с жалкими ничтожествами, которых можно одолеть за три удара, — это ведь будет просто посмешище.
— Тогда что?
— Ничего.
— Что?
— Буквально. Просто появись там. Не нужно насильно что-то предпринимать. Просто наблюдай. И ты сам всё поймёшь…
В этот момент Хёк Мухёк чуть нахмурился, будто его что-то кольнуло. Я с беспокойством посмотрела на него, но он, будто ничего не случилось, чуть улыбнулся и покачал головой.
— С тех пор как невестка приехала сюда, кажется, ни разу не покидала внутренние покои. Может, стоит немного попутешествовать? Одной лишь тренировки в замкнутом пространстве недостаточно. Поехать вместе — это ведь тоже неплохой вариант.
— Как можно брать с собой больного человека…
— И, к слову, прошёл уже почти год… Наверняка ты хочешь увидеть свою семью.
— …
Смотря на застывшее лицо Хёк Доджина, он неспеша продолжил:
— Говорят, что на турнире будет и семья Моён. У них не лучшая репутация, так что они, скорее всего, будут стараться изо всех сил ради результата. Вполне возможно, что там окажется и твой брат.
Я слегка приоткрыла рот от неожиданности.
Хёк Мухёк на мгновение замер, затем ласково потрепал меня по голове, после чего повернулся и ушёл.
Мне показалось, что за этот короткий разговор прозвучало слишком много всего.
Я посмотрела на Хёк Доджина. Он всё ещё глядел на развёрнутый свиток, но, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня.
Может, я зря всё это устроила?
Я слегка потянула его за край одежды, но он покачал головой, будто говоря: «Всё в порядке».
— …Пожалуй, придётся подготовиться.
— Подготовиться?
Он молча свернул свиток и тихо ответил:
— Даже верхом до провинции Хэнань, где находится Альянс Мурим, ехать не меньше месяца. Зима будет холодной, так что нужно запастись всем необходимым: тёплой одеждой и лекарствами.
Его взгляд медленно переместился на цветник, где мы недавно посадили семена.
— Когда мы вернёмся… гортензии, наверное, уже зацветут.
Голос Хёк Доджина прозвучал тихо и задумчиво.
Примечания:
↑1. Упоминается разговор из 52 главы между Соволь и Хёк Мухёком:
— А когда вашей семье было холодно… что вы для них делали?
— Ничего, — он ответил коротко. На его губах застыла горькая улыбка. — Совсем ничего. Я думал, раз я могу выдержать, то и они смогут. Но, похоже, только я один был способен терпеть ту стужу.
↑2. Вспоминается 25 глава, когда Хёк Доджин пришёл к Хёк Мухёку, чтобы узнать, как спасти Соволь:
С этими словами на сына обрушилась сила Хёк Мухёка. Даже став сильнее, Доджин не мог сравниться с отцом, который десятилетия назад преодолел предел и занял вершину Демонического учения. Сила, мастерство, глубина — всё было несравнимо. Доджин, стиснув зубы, вызволил всю свою внутреннюю энергию, чтобы выдержать давление. Но всё равно не мог справиться полностью — из уголка губ потекла кровь.