Глава 117. Чувства, которые невозможно передать (1)

Часть 8

Лодыжка, выставленная вперёд, подвернулась. Из уст Рейчел вырвался вскрик.

— Ай!

— Миледи!

Едва не потеряв равновесие и не рухнув вперёд, она чудом удержалась, ухватившись за дверной косяк. Осветив пол лампой, что держала в руке, Рейчел наконец увидела причину.

Перед ней вниз вела крутая каменная лестница примерно в десять ступеней. Если бы она оступилась, это не ограничилось бы просто переломом.

Вскоре свет лампы распространился дальше и осветил фигуру, стоящую рядом с лестницей. Голос, услышанный прежде, уже подсказал, кто это.

Рейчел выдохнула его имя:

— Грин.

— Простите. Я не хотел вас напугать… Вы в порядке?

Грин нерешительно вышел на свет. Его каштановые кудри отбрасывали грустную тень на бледное лицо. С таким печальным выражением, пожалуй, мало кто смог бы его отругать. Рейчел, во всяком случае, не смогла.

— Всё хорошо. И с лодыжкой всё в порядке. М-м, минуточку.

Поскольку разговаривать, стоя наверху, было неудобно, Рейчел стала осторожно спускаться. Каменные ступени без перил были к тому же скользкими, и каждый шаг требовал осторожности.

Внизу она увидела на полу небольшой подсвечник, должно быть, его принёс Грин. Рейчел поставила свою лампу на середину лестницы и повернулась к мальчику.

— Давненько не виделись. Как поживаешь?

Грин слабо улыбнулся.

— У меня всё как всегда.

— Обычные дни — это хорошо. Значит, всё спокойно. Но… — Рейчел огляделась.

Глаза уже привыкли к темноте, и теперь даже слабого света лампы хватало, чтобы различать очертания. Да и сам подвал был не особенно велик.

— Что ты здесь делаешь посреди ночи?

— А? Ах… Я просто храню здесь запасные семена.

И правда, в углу лежало несколько небольших мешочков. В подвале в целом было полно всякой всячины. На полу, на полках, в старом шкафу у стены — всюду громоздились непонятные предметы.

«Тайной двери не видно».

Может, она спряталась за гобеленом прямо перед лестницей, а может, за шкафом слева… Но искать что-то подобное при ребёнке, с широко распахнутыми глазами глядящем на тебя, было как-то неловко.

Рейчел решила отказаться от поиска. В конце концов, больших ожиданий у неё не было, так что и сожалеть было не о чем.

К тому же приближалось время, когда слуги должны были вставать, и она решила, что неплохо бы позавтракать вместе с этим мальчиком.

— Я ведь приглашала тебя зайти в особняк, но ты так и не пришёл, Грин.

— Э? Что?..

Мальчик, присевший и укладывавший мешочки с семенами, повернулся. Рейчел притворно вздохнула и приложила ладонь к щеке.

— Обидно ведь.

— А… э-э! Д-дело в том, что…

Мешочки выскользнули из его рук и с глухим звуком рассыпались по полу. Его растерянное лицо выглядело так по-детски, что Рейчел невольно засмеялась.

— Шучу. Наверное, мне стоило не просто ждать, а первой тебя пригласить. В связи с этим, как насчет позавтракать сегодня вместе?

Лицо мальчика запылало. Собрав мешочки обратно, Грин пробормотал:

— Спасибо за приглашение, но… у меня сегодня дела, так что, боюсь, не смогу.

— Вот как. Жаль. Но если когда-нибудь появится время… — она не могла настаивать на своем, если у человека есть дела. Рейчел собиралась просто уйти, но на всякий случай добавила:

— Не хочу давить, не воспринимай как обязанность. Просто когда будет настроение — приходи, как к другу домой. Хорошо?

— Это совсем не в тягость, миледи. Наоборот, я благодарен за вашу заботу.

Прижимая мешочки к груди, Грин встал и оглядел подвал.

— Благодаря вам… я, наконец, набрался смелости сюда спуститься.

Его золотые глаза на миг потускнели. Он выглядел невыносимо одиноким.

Нагнувшись, Грин поднял подсвечник и снова посмотрел на Рейчел.

— Может, вопрос покажется нескромным, но… как сложилось с тем человеком, о котором вы упоминали тогда? Удалось ли вам поговорить?..

Кстати, ей нужно было поблагодарить Грина. Вспомнив об Алане, на лице Рейчел невольно появилась улыбка.

— Мы поговорили честно, и всё уладилось. Это, наверное, благодаря твоим словам, Грин.

— Я ведь ничего не сделал. — мальчик смущённо покачал головой, румянец снова залил его щёки. — Но я рад… очень рад.

Рейчел некоторое время смотрела на него. В памяти всплыли его слова, сказанные у могилы в прошлый раз:

- Чем ближе человек, чем дороже он вам, тем больше нужно говорить с ним. Я этого не знал.

Что же с ним случилось?

У неё пока не было никаких точных зацепок, чтобы догадаться о его истории. Но было очевидно, что он пережил какую-то болезненную разлуку с дорогим человеком.

У неё возникло желание узнать его историю. Однако она лучше всех знала, что бесцеремонно вторгаться в такие личные дела — это крайне невежливо.

Рейчел тихо шевельнула губами, потом мягко коснулась его плеча.

— Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — просто скажи. Я всегда помогу.

Мальчик широко распахнул глаза, потом опустил голову.

— Спасибо. Я не забуду.

Вот и хорошо. Этого пока достаточно.

Расспросить подробнее можно будет потом, когда они немного сблизятся. Рейчел уже открыла рот, чтобы спросить, в какие часы у него бывает свободное время, как вдруг…

Живот громко заурчал.

Шея Рейчел напряглась. Что это за звук?

«Неужели это мой живот?..»

Её лицо вспыхнуло, будто камень бросили прямо в огонь.

Да, вчера, провожая Алана, она и правда толком не ужинала — была слишком взволнована. Но чтобы вот так, на весь подвал, громко!..

Голова закружилась. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Эм, миледи… уже, кажется, рассвело. Может, вам пора вернуться? — осторожно предложил Грин.

Она была благодарна за его попытку сделать вид, что ничего не произошло, но в то же время ей было так стыдно, что она готова была упасть в обморок.

— Да, пожалуй… — Рейчел сникла. — Спасибо, что составил мне компанию.

— Не стоит, миледи. Идите. Я тут немного приберусь и поднимусь следом.

Он и правда был добрым мальчиком. Рейчел взяла лампу, слегка кивнула и вышла из подвала.

За окном в коридоре дождь уже прекратился. Она подняла голову к прояснившемуся небу и вдруг нахмурилась.

— Странно… одежда Грина совсем не промокла.

Он ведь пришёл всего на несколько минут раньше, чем она. Но как такое возможно, что после такого ливня на нём не было ни капли влаги?

Рейчел обернулась к подвалу. Было так тихо, что трудно было поверить, что там остался человек.

— …

Она сделала шаг. И в тот же миг за окном послышалось пение птиц. Среди бодрых утренних песен прозвучал чей-то голос.

«Ещё нет.

Ещё не время. Ещё нет».

Голос растаял и исчез, как кусочек сахара, брошенный в чай. Ее ноги, направлявшиеся к подвалу, свернули в коридор.

«Впрочем, это не так уж важно».

С этой мыслью Рейчел зашагала прочь. Тень, сотканная из утреннего солнца, легла ей на плечи густым чёрным цветом.

***

После обеда Рейчел расположилась на солнечной террасе. В правой руке у неё было перо, в левой — лист бумаги. Она собиралась написать Джулии письмо, кратко рассказав о том, чем завершилось дело Норриса.

Долго раздумывая, с чего начать и чем закончить, она услышала, как открылась дверь на террасу. На пороге стояла мадам Белл.

— Миледи, вам стоит выйти на минутку.

— Гость пришёл?

— Нет. Но это очень прекрасное зрелище.

На лице мадам Белл впервые за долгое время появилась мягкая улыбка. Рейчел, недоумевая, всё же встала и направилась к входу.

И как только открыла дверь сразу поняла причину этой улыбки.

— О, боже!..

Дыхание перехватило от нахлынувшего аромата цветов.

Перед особняком стояли три телеги, доверху наполненные цветами — словно вся флора мира собралась сюда в одном чудесном шествии.

— Сопроводительное письмо, миледи! — радостно воскликнул кучер, протягивая конверт.

Рейчел нетерпеливо вскрыла его и развернула послание.

[Я не очень разбираюсь в цветах, поэтому, гуляя по улице, просто покупал всё, что напоминало мне о тебе. В итоге набралось три телеги.

Проблема в том, что цветов, которые я хотел бы тебе подарить, осталось ещё много. Каждый из них по-своему прекрасен, а я, видя всё лучшее на свете, неизменно думаю о тебе.

С годами, которые я проживу, будет становиться всё больше вещей, которые я считаю хорошими. Чтобы передать тебе всё это, мне придётся оставаться рядом с тобой очень долго.

Пусть мои цветы тебе понравятся.]

Ах, Алан Отис…

Рейчел прижала письмо к лицу. Она не могла понять, кружится ли у неё голова от сильно бьющегося сердца или от переполняющего аромата цветов.

Хотя странно говорить такое, стоя среди столь ослепительной красоты, но…

Ни один цветок в мире не был для неё прекраснее этого письма.