/
Побочная история 1
128 из 180
Из глаз Рейчел сорвалась крупная капля и упала вниз.
— А если он пожалеет, что взял меня за руку?
— Тогда это будет означать, что он был не достоин твоих страданий. Такой человек не стоит того, чтобы ты долго из-за него страдала.
Маргарет вытерла след слезы на её щеке и, встретившись с ней серьёзным взглядом, спросила:
— Рейчел, тот мистер Отис, которого ты знаешь, он такой человек? Он способен обвинить тебя в том, в чём ты вовсе не виновата?
Рейчел ответила без колебаний:
— Нет. Никогда.
Алан Отис, которого она знала, был скорее тем, кто винил себя, а не перекладывал ответственность на других.
Даже когда поведение людей переходило все границы, он не то что не винил её, а предлагал уехать на время в тихое место.
Как в тот день, когда он спросил, пойдёт ли она с ним, если он оставит Отис.
Она знала всё это, но всё равно сбежала.
Потому что чувствовала отчаянное бессилие от того, что не может помочь Алану.
Потому что боялась причинить ему вред.
И больше всего боялась, что он, испытав унижения из-за неё, в конце концов пожалеет о своей любви к ней.
Даже одна эта крошечная возможность была для неё невыносима.
Из-за страха перед тем, что ещё не случилось, она мучилась, терзала себя и в итоге ранила его.
Чувство вины закипало, как пена, расползаясь всё выше.
Ей хотелось прямо сейчас броситься к нему.
Она… хотела попросить у него прощения.
— А если Алан теперь не захочет больше меня видеть?
— Любовь — это когда ссоришься так, будто вот-вот умрёшь, а потом целуешься так, будто жить без этого не можешь! Если любовь кончается после одной ссоры, то лучше бы она вообще не начиналась!
Маргарет взмахнула кулаком в воздухе и крепко взяла Рейчел за щёки.
— Так что хватит плакать, слышишь? Если тебе правда станет легче, если ты закончишь всё с мистером Отисом, тогда так и сделай. Но если ты не можешь без него, если тебе нестерпимо его не видеть, тогда иди и скажи ему всё как есть. Поняла?
— …Да.
Рейчел моргнула, стряхивая последние слёзы, и решительно кивнула.
— Я сделаю выбор, о котором не пожалею.
Она ещё не знала, что решит — закончить ли всё или остаться рядом с Аланом.
Но одно знала точно — что должна сделать прямо сейчас.
Печаль наконец сошла с лица Рейчел, и Маргарет довольно улыбнулась.
— Вот так! Посмотри, как же ты красива, когда улыбаешься!
— Ты сейчас прямо как старшая сестра говоришь.
— Сегодня я и есть твоя старшая сестра. Ты в этих делах всё ещё ребёнок. Ах, ну надо же — неужели настал день, когда наша Рейчел свалилась от любовной лихорадки? И с кем, скажи на милость? С тем самым мистером Отисом, про которого ты говорила, что «в жизни такого не будет»!
Маргарет откинулась на спинку дивана, задорно забила ногами и, подняв палец, сказала:
— И не беспокойся. Если люди начнут говорить про тебя гадости, я и Джулия им этого не спустим. Если не использовать великую леди Лоуренс в таких делах, то для чего же ещё? Конечно, я тоже не лыком шита!
— Звучит надёжно.
— Ещё бы! Конечно, надёжно! Я ведь самая близкая подруга нашей Рейчел! Джулия Лоуренс рядом со мной и рядом не стояла!
Маргарет самодовольно скрестила руки и задрала подбородок. Рейчел тихонько хихикнула и опустила взгляд на свои ладони.
…Да. Нужно извиниться перед Аланом.
Попросить прощения. И честно рассказать ему всё и о своих чувствах, и о своих страхах.
Она понимала, что нанесла ему рану, которую одним лишь извинением не исцелишь. Но всё равно — как бы ни кончилось, откровенный разговор был бы единственным путём, о котором потом не пришлось бы жалеть.
Больше всего… мне так невыносимо хотелось увидеть Алана.
Теперь оставалось лишь надеяться, что судьба даст ей ещё один шанс.
***
Маргарет хотела остаться в Гринвуде на ночь, но Рейчел изо всех сил её отговаривала.
Теперь, когда дневник Гилберта Хамфри подходил к концу, ей казалось опасным впускать кого-либо в дом.
«Похоже, скоро в особняке произойдёт что-то действительно серьёзное».
Может, даже сегодня.
Она абсолютно не хотела бы втягивать Маргарет в такую ненормальную ситуацию.
Перед тем как сесть в карету, Маргарет с недовольной миной вытащила что-то из своей сумочки.
— Держи, Рейчел.
— Что это?
— Письмо от Джулии. Она заставила меня взять его с собой, сказав, что так будет быстрее.
Морщинка на переносице выглядела у неё забавно. После последнего объятия с подругой Маргарет села в карету, и та тронулась.
Рейчел ещё долго стояла на том же месте, глядя вслед своей доброй подруге.
— …Хорошо. Пора взять себя в руки.
Достаточно дней она уже впустую тратила время, словно в полусне.
С этой новой решимостью Рейчел вскрыла письмо Джулии. Оно было не очень длинным.
[Моя милая Рейчел. Недавно я узнала кое-что любопытное и решила написать тебе. Это касается твоего странного «дома с привидениями».]
Сначала — лёгкое приветствие.
Рейчел спокойно читала, но чем дальше, тем шире раскрывались её глаза от потрясения.
[…Оказалось, что прадед моего знакомого был мировым судьёй в Дамблине в те времена. И, по словам его дяди, убийца семьи Хамфри была…]
…приёмная дочь Хамфри.
— Что?..
Рейчел резко подняла голову и огляделась вокруг.
Стояла тишина, слишком плотная, почти неестественная, в этот мирный осенний день.
Над головой лишь ярко-синее солнце палило зноем.
***
Карен Хамфри — убийца семьи Хамфри.
Она убила всех, кроме Гилберта Хамфри, и подожгла Гринвуд.
— Невероятно…
Вернувшись в комнату, Рейчел вновь перечитала письмо Джулии.
Сколько бы она ни перечитывала, эти слова оставались чёткими и неоспоримыми.
[Не знаю, знала ли ты, но у семьи Хамфри был один выживший — их младший сын.
Он тяжело болел и всё время бредил, но перед смертью говорил одно и то же:
«Карен Хамфри убила всех».]
Рейчел знала, что Джулия, при всей своей требовательности к достоверности, не стала бы слать ради забавы какие-нибудь слухи.
Тот знакомый действительно был потомком местного судьи, и потому его сведения, скорее всего, заслуживали доверия.
Но всё равно — это невозможно.
— Это просто невозможно…
Лист в её руке смялся.
Как ни пыталась, Рейчел не могла поверить.
Да, Карен Хамфри была особенно близка с Гилбертом Хамфри.
Но ведь и с остальными у неё были тёплые отношения.
Их семья казалась по-настоящему счастливой и дружной.
И вот она убила всех, кого так любила, своими руками?
— …Сначала нужно дочитать дневник до конца.
Сколько раз Карен Хамфри уже помогала ей.
Рейчел не могла так просто поверить, что та убийца. Да и не хотела.
Она отложила письмо и мысленно перебрала содержание последних записей.
Норман Хамфри, потерявший зрение.
Супруги Хамфри, которые, пытаясь исцелить старшего сына, впали в сектантское безумие.
И Карен Хамфри, чьё потерянное прошлое, казалось, было связано с этой религией.
Одно можно было сказать наверняка: секта действительно сыграла свою роль в трагедии семьи Хамфри.
В любом случае сейчас ей оставалось только ждать следующего дневника, который передаст мисс Хамфри.
Голова была полна тяжёлых мыслей, и потому Рейчел впервые за долгое время поужинала с аппетитом.
Прислуга и мадам Белл были в восторге — ведь мисс, которая раньше едва трогала ложкой суп, теперь с удовольствием ела.
После того как она торжественно съела даже десерт, она отправилась в библиотеку.
Приготовила самую хорошую бумагу и чернила, торжественно взяла перо.
Мысли о мисс Хамфри были временно приостановлены. Сейчас нужно было как можно скорее отправить Алану письмо с извинениями.
Несколько часов спустя Рейчел впервые в жизни испытала чувство «хочу сбежать от дела и заняться чем угодно другим».
— Ох…
В руке, вместо пера и бумаги, внезапно оказалась романтическая книга, которую подарила Маргарет.
Рейчел глянула на часы и ахнула.
— Когда время успело так пролететь?!
Она поспешно отложила книгу и уставилась на лежавший перед ней лист.
Рядом громоздилась целая куча смятых и выброшенных черновиков.
— Хаа…
Не припомню, чтобы мне когда-нибудь было так трудно написать письмо.
Даже с приветствием возникла проблема.
Написать просто «Добрый день» — показалось фальшиво: ведь ясно, что сейчас для него он не «добрый».
А «Как вы поживаете?» — выглядело как издёвка.
После долгих мучений она решила подойти к делу поэтично: написала «Стоит спокойная осенняя погода», — но…
— Какое уж тут спокойствие, когда ему вообще не до погоды.
Письмо никак не шло, и взгляд всё время отвлекался на другое.
Так она, сама не заметив, дочитала до конца тот самый любовный роман, который обычно даже не открывала.
— …Может, вообще не писать?
С самого начала извинение, которое можно передать одним лишь письмом, было недостаточным.
А приглашение вроде «Зайдите в Гринвуд, если будет время» — выглядело бы уж слишком нагло.
После долгих раздумий, глядя в белый лист, Рейчел наконец нашла лучшее решение.
— Пойду к нему сама.
Если подумать, Алан всегда был тем, кто приходил первым.
Он выкраивал время, несмотря на занятость, только ради того, чтобы увидеть её в Гринвуде.
Их отношения держались на его усилиях.
Раз уж она это поняла, теперь её очередь сделать шаг.
На этот раз ей идти к Алану.
Даже если её прогонят с порога, всё равно прийти, объясниться и попросить прощения.
Стоило принять решение, как на сердце стало легче.
Рейчел взглянула на часы: мучаясь над письмом, а потом неожиданно увлёкшись романом, она не заметила, как настала ранняя заря.
— На сегодня хватит. Пора спать.
Она убрала со стола, взяла лампу и вышла из библиотеки.
В коридоре царил мрак.
Только слабый лунный свет сочился сквозь окна, делая атмосферу зловещей.
Рейчел осторожно шагала, вспоминая полночь в Бертранде.
И когда подошла к своей спальне — замерла.
Перед дверью кто-то стоял.
«Кто?..»
По силуэту — женщина.
Может, Белл? Или одна из горничных?
Нет.
Одна длинная прядь золотых волос, собранная в хвост.
Белая рубашка, лёгкие брюки.
Заметно высокий рост, но движения, в которых ещё чувствуется детская непосредственность…
Девушка, стоявшая у двери спальни, вдруг обернулась.
И Рейчел поняла.
— Мисс Хамфри?
Нечёткое лицо расплылось в улыбке.
А потом девушка развернулась и побежала к лестнице.
— Мисс Хамфри!
Рейчел, не успев как следует осмыслить происходящее, кинулась следом.
Почти спотыкаясь, перескакивая через две ступеньки, она влетела в холл.
— Мисс Хамфри! Подождите!
Золотые волосы, блеснувшие в лунном свете, ускользали из рук.
Время от времени она оглядывалась и смеялась, словно приглашая поиграть в забавную игру.
И вот, когда она, преследуя девушку, повернула за угол.
— Ах! — с силой врезалась в кого-то.