/
Побочная история 1
148 из 180
Шея женщины разорвалась надвое.
Огромный рот, занимавший место головы, с глухим стуком покатился по столу. Из рассечённой шеи взметнулся алый поток. Что-то влажное с хлюпающим звуком шлёпнулось и ударило Рейчел по щеке.
— Рейчел!
Позади раздался крик, почти похожий на вопль. Перед глазами всё залило красным фонтаном. Тем не менее Рейчел не могла пошевелить ни пальцем.
Яркие золотистые волосы, спускающиеся до пояса. Жалобно маленькое и белоснежное лицо.
А посреди него — глаза, чёрные, как речные камешки под водой, неподвижно смотрели на неё.
Рейчел чуть шевельнула губами.
— Хамфри...
Уголки губ девочки дрогнули, бледные щёки мягко приподнялись.
Она даже не успела толком рассмотреть ту улыбку, в банкетном зале внезапно опустилась густая чёрная тьма.
Густая, вязкая тьма, будто готовая поглотить всё вокруг, укутанная в бездонную тишину.
Свет вспыхнул почти сразу, но в освещённом зале больше ничего не осталось.
Ни еды на столе, ни катавшегося рта, ни его хозяйки, ни капель крови, окрасивших всё вокруг и даже щёку Рейчел.
И девочка, улыбавшаяся Рейчел, тоже бесследно исчезла.
— Рейчел!
Алан бросился к ней, обхватил и в панике осматривал, торопливо, лихорадочно.
— Что это, чёрт возьми, было?! На твоей стороне вдруг… кровь… Всё произошло слишком быстро, я не успел ничего рассмотреть!
— Это была мисс Хамфри.
— Что?
— Девочка, стоявшая рядом со столом и прислуживавшая… Это была мисс Хамфри.
Рейчел, всё ещё в объятиях Алана, произнесла рассеянно, словно во сне:
— Маленькая мисс Хамфри вонзила нож в шею «спутнице», которая ела.
В руке ребёнка не было ни капли колебания. И после совершения дела тоже. На лице не было ни страха, ни сожаления.
Как человек, давно планировавший и наконец совершивший то, что должен был.
— Это действительно случилось? — спросила Рейчел дрожащим голосом.
Она и сама не ждала ответа. Это был вопрос, на который Алан не мог ответить.
Оба молча моргнули и вдруг заметили на столе что-то аккуратно положенное.
Фиолетовый ключ, которого они раньше не видели.
— Интересно, от какой двери он? — пробормотал Алан, наклоняясь и подхватывая ключ между большим и указательным пальцами.
В ту же секунду где-то раздался щелчок замка.
Они обернулись — в конце зала, где раньше была каменная двустворчатая дверь, одна створка чуть приоткрылась.
— Значит, не от этой, — сказала Рейчел.
Она посмотрела туда, откуда они приносили еду — туда, где висели красные занавеси.
Теперь занавесей не было. На их месте стояла деревянная дверь без ручки.
— Как всегда, путь только один, — вздохнул Алан, заметив ту же дверь и убирая ключ.
Они направились к каменным створкам.
Раскрыв их чуть шире, они увидели узкий, мрачный проход, уходящий влево. По обеим сторонам тянулись железные решётки.
— Похоже на подземную тюрьму, — коротко сказал Алан.
Они осторожно пошли вперёд по влажному, холодному коридору.
За решётками с обеих сторон виднелись комнаты с двухъярусными кроватями. По размеру мебели можно было догадаться, что это спальни для детей. Всё было убрано так чисто и ровно, что это выглядело почти маниакально.
Рейчел, заглянув за одну из решёток справа, заговорила:
— Алан, помните тот кукольный спектакль, который мы видели, когда были заперты в театре мистера Вондера?
— Помню, — он, стоявший с другой стороны и рассматривавший соседнюю камеру, повернул голову. — А что с ним?
— Там ведь говорилось, что религия, начавшаяся как прикрытие, с какого-то момента стала для некоторых членов культа настоящей верой.
— Было такое.
— Мне кажется, во времена, когда мисс Хамфри была жива… эти «Верные Крови и Плоти» и вправду действовали как религиозная секта.
Они шли дальше, шаг за шагом.
— Они искренне верили, что их ужасные «трапезы» — это священный обряд.
Кто потерял зрение — ел глаза. Кто потерял слух — ел уши. Кто лишился ног — ел ноги.
Алан слушал молча. Рейчел сжала собственные холодные, застывшие пальцы.
— А чтобы ещё сильнее подчеркнуть «святость» ритуала, они втягивали в него детей.
— Выбирая только тех, у кого приятная внешность без шрамов.
Он, похоже, тоже запомнил лица тех детей.
— Кажется, — продолжила Рейчел, бросая взгляд на комнату за решёткой, чуть просторнее прежних, — в культе этих детей называли «ангелами без крыльев» и жестоко с ними обращались. Мисс Хамфри была одной из них.
Когда супруги Хамфри впервые нашли Карен Хамфри, девочка была вся в крови и без сознания.
Вероятно, тогда она пыталась убежать, напав на одного из членов «Верных Крови и Плоти».
Вот почему она так сильно встревожилась при виде исполнителя Грегора — тот, кажется, узнал в ней бывшего «подопечного».
И если Карен Хамфри пришлось участвовать в трагедии Хамфри из-за того, что её прошлое было её слабостью...
— Рейчел, — негромко позвал Алан, выслушав всё до конца. — Только не злись, ладно? Я просто не понимаю, почему ты так увлеклась Карен Хамфри.
Он говорил осторожно, подбирая слова:
— Конечно, я тоже хочу узнать, что за призрак она. Но меня беспокоит другое: зачем Карен Хамфри вообще втягивает тебя в это всё? А у тебя будто интерес не к ситуации, а к самой Карен.
— Ах… Это выглядит странно, да? — тихо спросила она, смутившись.
Алан покачал головой.
— Нет, просто я беспокоюсь. Меня настораживает, что этот призрак специально показывает тебе своё детство. Ты ведь слишком мягкая, особенно к детям. Ты же говорила, что уже несколько раз была загипнотизирована призраком.
Она промолчала.
— И потом, по твоим же данным, Карен Хамфри — убийца семьи Хамфри. Ей нельзя доверять. Я бы не хотел, чтобы ты испытывала к ней жалость или симпатию.
— …Я понимаю, о чём вы беспокоитесь, Алан.
Рейчел заглянула внутрь себя.
Чувствует ли она жалость к Карен Хамфри?
Да, возможно, испытывает.
Если быть честной, она так и не смогла поверить, что Карен Хамфри действительно убила свою семью, даже несмотря на то, что во сне видела её с окровавленным топором.
Но ничего не могла поделать. Та Карен, которую она знала, хоть и была немного озорной, оставалась доброй и верной.
А Карен, описанная в дневнике Гилберта Хамфри, — была до боли светлым, любимым человеком.
Рейчел не собиралась слепо поддаваться призраку, как боялся Алан.
Но если возможно…
«Я хочу узнать о Карен больше».
Что с ней произошло? Если именно она стала причиной трагедии семьи Хамфри — почему?
Она не хотела судить о ней лишь по чужим словам.
Погружённые в мысли, они уже дошли до конца коридора.
За решётками по бокам виднелась одиночная комната — лучшая из всех, что они видели.
Рейчел и Алан подняли глаза на массивную деревянную дверь перед собой.
Они оба почувствовали — за этой дверью их ждёт нечто важное.
— Пойдём.
Несмотря на размер, дверь открылась мягко.
Они сделали шаг вперёд, в темноту.
Позади с грохотом захлопнулась дверь.
Пройдя ещё немного, они вдруг ослепли от вспышки света.
Перед ними раскинулся огромный зал — стены из серого камня, куполообразный потолок высоко над головой.
Рейчел взглянула в центр.
Они были здесь не одни.
— Что это… такое?
Существо перед ними невозможно было назвать иначе, кроме как «чудовище».
Тело толстое, как вековые корни, и десять голов, каждая с парой безжизненных глаз.
Десять пар рук и ног извивались, хлестали друг друга в бесконечном хаосе.
А на брюхе зиял огромный рот, чёрный язык которого мелькал меж острых, стеклянных зубов.
Но взгляд Рейчел приковал вовсе не монстр.
Перед чудовищем стоял он.
— Вы пришли.
Гилберт Хамфри.
Младший сын семьи Хамфри стоял там, глядя на неё с печальной улыбкой.
— Я надеялся, что вы больше не ввяжетесь в наши дела.
Под вихрем тёмно-каштановых волос поблёскивал один-единственный золотой глаз.
Монстр за мальчиком открывал рот, словно хотел проглотить его сию секунду.
— Это тот самый Гилберт Хамфри, о котором ты говорила? — спросил Алан, заслоняя Рейчел собой.
Он быстро скользнул взглядом по залу и заметил в углу маленькую деревянную дверь.
Гилберт, будто не замечая их, смотрел на монстра.
— Где всё пошло не так? — тихо произнёс он с кривой улыбкой. — Когда не смог остановить тех мужчин, входящих в дом? Когда брат потерял зрение? Или с того дня, как она пришла в наш дом. Или же…
Чудовище содрогнулось.
Взгляд Гилберта впился в одно из его лиц — в лицо зрелого мужчины с глубокими ямочками на щеках.
— Ошибкой было то, что я вообще появился на свет?
— Мистер Хамфри…
— Мисс, — тихо ответил он, глядя на неё.
По его щеке скользнула одна-единственная слеза.
— Мисс, скажите… вас когда-нибудь предавал человек, который был для вас всем?