/
Том 1
2 из 180
[Мисс Рейчел Ховард.
Мы получили рекомендательное письмо от мадам Кёртис, а также ваш диплом выпускницы частного женского пансиона «Гарриет» и резюме. В имении Бертранд рады принять вас на работу.
Прилагаем билет на поезд и аванс. По прибытии в Сильвестр проследуйте к станции аренды экипажей перед вокзалом и сообщите пункт назначения. Вас доставят до особняка Бертранд в полной безопасности.
Обратите внимание: после шести часов вечера вход на территорию имения запрещён. В этом случае, пожалуйста, переночуйте в ближайшей гостинице. Достаточно будет назвать имя Бертранд и расходы будут покрыты.
Мы рады принять в свои ряды такого талантливого человека. С нетерпением ждём встречи.
С уважением,
Фредерик Грант, дворецкий имения Бертранд.]
***
День, как обычно, выдался пасмурным.
Весна уже подступала, но ветер всё ещё резал щёки холодом. Рейчел Ховард съёжилась от пронизывающего до костей холода и поджала плечи. Пальто, купленное в начале зимы, выглядело вполне прилично, но, как и следовало ожидать от дешёвой вещи, почти не грело.
«Но всё же я правильно сделала, что сэкономила на пальто. Благодаря этому зимой хотя бы хватало денег на еду», — подумала Рейчел, сцепив зубы от холода и скрестив руки. В этот момент бумага зашуршала у неё под пальто.
Вспомнив, что это, Рейчел тяжело вздохнула.
Сегодня ей пришло необычайно изысканное письмо. Семья Отис изъявила желание нанять её в качестве гувернантки.
Мадам Кёртис, наставница Рейчел и та, кто рекомендовала её в этот дом, сказала, что это предложение нельзя упускать. Если заручиться поддержкой семьи Отис, которая, как говорят, является самой богатой в королевстве, можно не только получить место постоянного преподавателя, но и найти достойную партию.
Кроме того, Отисы предлагали внушительный аванс и жалование. Такой суммы вполне хватило бы, чтобы расплатиться со всеми долгами.
И всё же Рейчел не могла сразу дать ответ. Промямлив, что ей нужно подумать, она покинула школу раньше обычного — это было единственное, что она могла сделать в тот момент.
«Что будет с матерью, если я уеду?»
Имение Бертранд находилось в Сильвестре, куда из Дамблина, города, где она живёт, добираться поездом почти полдня. А значит, пока она будет работать гувернанткой, они с матерью не смогут видеться вовсе.
Отец давно умер, а с родственниками со стороны матери они утратили связь много лет назад. Теперь у матери осталась только Рейчел. Могла ли она оставить её одну?
Рейчел молча подняла взгляд к небу. Оно было таким же тяжёлым и предгрозовым, как и её сердце.
«Нет. Я не могу уехать. Не могу её бросить».
Да, лучше отказаться. Приняв решение, Рейчел крепко прижала к себе плотный бумажный конверт. Купленная после долгих раздумий свежая говядина немного согрела ей душу.
Вечером она съест вкусный ужин, выспится, и всё как рукой снимет.
Конечно, было жаль упускать такую возможность, но ничего страшного. Долги можно погашать постепенно, взяв больше работы. Терпеть и держаться — это то, что Рейчел умела лучше всего.
Шаги по унылой, совсем неухоженной улице стали заметно легче. А когда вдали показалась знакомая и дорогая её сердцу жёлто-коричневая крыша, она уже почти не чувствовала тяжести большой сумки в правой руке.
Дом Рейчел находился в сорока минутах езды на дилижансе [1] от центра Дамблина, а потом ещё в двадцати минутах ходьбы. Это было самое старое и обветшалое здание в округе.
Солнечный свет почти не проникал внутрь, и потому даже днём приходилось зажигать дешёвые вонючие свечи. Конечно, с керосиновой лампой было бы куда лучше, но их стоимость и обслуживание были неподъёмными для семейного бюджета.
Тем не менее Рейчел любила этот дом. Хотя мать и называла его «самым ужасным местом на свете», приглядевшись, можно было увидеть в нём определённое очарование. А главное — она сама, своими силами, сумела обзавестись этим домом.
«Конечно, добираться до школы далеко, поэтому в будни всё равно живу в учительской служебной комнате…»
Но разве можно не любить свой собственный уголок, семейное гнёздышко, куда никто не вторгается?
Она ласково провела рукой по деревянному заборчику, который недавно белила сама. Петли калитки скрипнули.
«Видимо, заржавели. Надо смазать».
В голове выстроился список дел на ближайшие выходные. Но тут её взгляд упал на несколько писем, зажатых в щели калитки. Местный почтальон всегда оставлял корреспонденцию так, если никого не заставал дома.
Она поставила сумку на землю и неспешно достала письма. Обычно ей приходили однотипные послания: требования погасить долги, счета или изредка письма от знакомых. Судя по конвертам, сегодня её ждали счета.
Но вдруг Рейчел распахнула глаза: на удивление, писем оказалось значительно меньше, чем на прошлой неделе.
Неужели мать наконец-то прислушалась к её просьбам?
Её глаза, цвета летней зелени, засияли надеждой и радостью. Но стоило ей открыть последнее письмо и лицо побледнело, словно от мороза.
— …
Письмо было от её дальнего родственника, мистера Троллопа. Рейчел долго вертела его в руках, прежде чем решилась вскрыть.
После пространных и бессмысленных предисловий суть письма сводилась к следующему:
[Сколько ты там собираешься заработать, будучи какой-то там помощницей учителя? Говорят, ваши долги всё растут. Пора одуматься и приехать ко мне. Я не только спишу ваш долг передо мной, но и оплачу все остальные долги. Подумай хорошенько. Разве у тебя будет ещё такой шанс?]
Бессовестный ублюдок.
Пальцы, сжимающие письмо, задрожали от злости.
После смерти отца, Оскара Ховарда, всё имущество и особняк семьи перешли к Томасу Троллопу. В семье Ховард не было сына, который мог бы унаследовать состояние. Теперь, похоже, ему недостаточно всего, что он получил, и он положил глаз и на саму Рейчел.
Старику далеко за пятьдесят. Его сыновья старше самой Рейчел.
Она смяла письмо и с силой затолкала его в карман пальто. Потом взглянула на дом. Сколько бы она его ни убирала и ни чинила, убогий вид не скроешь. Маленький кирпичный домик со стенами цвета охры.
— …
Глаза, прежде блестящие от живости, потускнели.
Когда-то и у неё было тёплое пальто из лучшего меха. Были времена, когда она не знала, что такое зимний холод, и капризничала перед камином в уютной гостиной.
Тогда она рисовала в солнечной комнате, играла на пианино и на ужин ела лучшие блюда, приготовленные искусным поваром, запивая их отборным вином.
Да, всё это было и у Рейчел.
Если бы отец был жив…
Томас Троллоп не посмел бы даже приблизиться к ней.
Да. Если бы отец был жив.
Если бы только он был жив…
«Нет. Что за бессмысленные мысли…»
Рейчел резко покачала головой. На её бледном, как выцветшие страницы книги, лице появилась картинная улыбка. Она энергично открыла дверь.
— Я дома!
Её голос глухо отозвался в полумраке помещения.
Немного подождав, она привычно направилась внутрь. Единственная служанка, Анна, наверняка занята уборкой и стиркой, а няня Джоан — на кухне.
А мать… Как всегда, в том самом месте.
Единственная комната, где в этом бедном доме горела керосиновая лампа. Всегда залитая светом и теплом, яркая, роскошная и пропитанная сгустком жадности и депрессии.
Маленький рай её матери.
Половицы скрипнули под ногами. Рейчел пошла на носочках, стараясь не издавать шума, и медленно направилась к гостиной.
Как и ожидалось, из-за двери доносился раздражённый голос.
— Ты уверена, что ничего не пришло, Джоан? Ни одного письма?
Это была мать. Рейчел остановилась и наклонила голову. Чего она ждёт?
Раздался ответ няни:
— Хотите, я ещё раз проверю, мадам?
— Не надо! Подлецы. Просто издеваются надо мной. Всё из-за этого отвратительного зелёного платья. Кто сейчас носит такой цвет?
— Но, мадам, вы же только два месяца назад его заказали…
— Джоан, ты не понимаешь? Мода в высшем свете меняется от вечера к вечеру.
А, понятно. Опять речь о приглашениях на светские мероприятия.
Рейчел не вошла, а лишь молча прислонилась к стене у входа. Она чувствовала: стоит ей показаться, всё закончится очередной ссорой.
Пока она тихо стояла, разговор продолжался:
— Даже миссис Эллисон теперь игнорирует меня! Какая-то выскочка с деньгами, недавно попавшая в высший круг… Нет, так не пойдёт. Нужно новое платье. Нынче в моде благородный сиреневый.
— Ох, мадам… Но деньги, что прислал виконт Олифант, уже закончились…
— Ч-что, уже? …Ну ничего. Рейчел сама всё уладит. Неужели она не подарит своей бедной матери одно платье?
— Но, мадам… это будет тяжело для мисс Рейчел. Она и так в последнее время совсем не отдыхала…
— А кто её заставлял самой зарабатывать? Не забывайся, Джоан. Она — леди, а ведёт себя как служанка. Если бы вышла замуж за богатого мужчину, всё давно решилось бы.
— В таком случае, может, хотя бы позволите воспользоваться деньгами из вашего доверительного фонда? У девушки должно быть внушительное приданое, чтобы заключить брак с достойной семьёй. То, что вы скрываете даже средства, которые регулярно присылает виконт Олифант, — это одно, но уж приданое...
— О чём это ты вообще говоришь?..
Примечание:
↑1. Дилижанс — это многоместная карета или повозка, запряжённая лошадьми, которая использовалась в XVIII–XIX веках для регулярной перевозки пассажиров, почты и грузов между городами.