/
Том 1
33 из 180
Было раннее утро.
Едва минуло шесть часов, как Рейчел вышла из комнаты. И ноги её сами собой направились не в детскую, не в спальню близнецов, а к личному кабинету Алана Отиса.
После того как она твёрдо решила поговорить с Аланом, Рейчел упорно приходила к его кабинету. Сегодня уже четвёртый день подряд она стучала в дверь, надеясь завести с ним разговор. Но тот сварливый мальчишка даже не подумал ответить ей, не то что открыть.
Подавив зевок, Рейчел прислонилась к стене. Всё же если подождать здесь, то рано или поздно удастся пересечься с Аланом Отисом. В конце концов, он не мог проводить всё своё время, не выходя из кабинета.
Она краем глаза снова взглянула на карманные часы — подарок наставницы в честь окончания учёбы. Когда стрелки показали половину седьмого, напротив кабинета отворилась дверь спальни Алана.
Алан Отис вышел наружу, как всегда бледный, и, едва заметив её, резко дёрнул плечом. Выражение его лица было таким, будто он увидел призрака.
— …Что ты тут делаешь? Совсем заняться нечем, да?
Сухо обрушив на неё слова, он настороженно огляделся по сторонам. В его взгляде читалось тревожное беспокойство. Рейчел, сложив руки, сделала шаг навстречу.
— Простите, что так рано. Но мне обязательно нужно вам кое-что сказать.
— Мне не о чем разговаривать с учительницей.
Алан презрительно усмехнулся и собрался пройти мимо. Если отпустить его сейчас, неизвестно, когда ещё представится шанс встретиться. В порыве отчаяния Рейчел сама не заметила, как схватила его за левое предплечье.
— Подождите, пожалуйста, уделите мне хоть немного времени!
— Угх.
Алан содрогнулся, издав болезненный стон. Рейчел, испугавшись, тут же отдёрнула руку.
— Что с вами… о боже!
Поверх его левой кисти была туго намотана повязка, уходя под манжету рубашки от запястья вверх. Очевидно, рана была серьёзной. Рейчел бросилась вперёд, преградив ему дорогу.
— Эта травма… вы же тогда получили её, правда?
— Тебе-то какое дело? Не лезь.
— Как можно так говорить! Вы же пострадали, спасая нас… Скажите, вам оказали должное лечение? Покажите хотя бы…
— Убирайся!
Алан яростно отшвырнул её руку. Рейчел ошарашенно сжала покрасневшую, налившуюся болью кисть.
Тяжело вздрагивавший от гнева Алан холодно усмехнулся:
— Что дальше? Твои метания и топтание ничего не изменят.
— …По крайней мере, я могу помочь обработать рану, чтобы она не загноилась.
Алан Отис молча сверлил её взглядом. Но Рейчел тоже не отвела глаз, она не желала съёживаться под его словами, сказанными нарочно, чтобы ранить.
Они долго мерялись колкими взглядами, и первым глаза отвёл Алан.
Он шумно выдохнул и провёл рукой по волосам.
— Всё обработано как надо. Эту повязку наложил Роджерс Уолтер.
— Ах…
Значит Роджерс тогда действительно бросился его спасать. Вспомнив, насколько уверенно тот действовал при странностях особняка, Рейчел немного успокоилась.
Но в то же время стало горько: как же так, сомневаться в Роджерсе и одновременно доверять ему? Какая нелепая противоречивость.
Повисла неловкая пауза. Алан, потирая затылок, резко бросил:
— Так чего хотела?
— Выслушаете меня?
— Давай уже, говори быстрее.
Рейчел задумалась. В правилах Бертранда было чётко сказано не обсуждать с кем попало аномалии особняка. Значит, придётся выразить мысль иносказательно.
Сухо сглотнув, она начала:
— Эти два месяца я всё больше думаю: слуги Бертранда слишком равнодушны к своим хозяевам.
— Что?
— Но всё же был один ребёнок, который проявлял хоть какую-то заботу. А недавно её контракт преждевременно расторгли, и она ушла.
— ...
Алан, кажется, понял, о ком речь. Его лицо окаменело. Рейчел глубоко вдохнула и продолжила:
— Как вы думаете, эта девочка благополучно вернулась домой?
— …Она уехала в очень далёкое место.
Вот как.
Значит, Бекки Дастин уже нет в живых.
К горлу подступили тошнота и ужас. Рейчел судорожно тёрла ладони, силой подавляя позывы. Некогда предаваться потрясению: если в этом доме действительно гибнут люди, нужно как можно скорее увезти близнецов.
— На самом деле, я думаю, что Бертранд совсем не подходит для детей. Поэтому… может, отправить ваших младших брата и сестру в пансион? Если бы вы, мистер Отис, поехали с ними как опекун…
— Стоп.
Алан перебил её. Его лицо перекосилось от ярости.
— Что? Пансион? Послушай, учительница. Я ведь ясно сказал: не лезь к ним.
— Но я их гувернантка. Как же могу не заботиться об этих детях?
Рейчел ответила твёрдо. Алан уже раскрыл рот, готовый сорваться на крик, но вдруг замер, и черты его лица окаменели.
— Запомни. Те, кто суёт нос куда не надо, умирают первыми.
— ...
— Не привязывайся здесь ни к чему. Всё, что творится в Бертранде, тебя не касается. Так что не смей совать нос повсюду. Просто сиди тихо в своей комнате, дождись конца контракта и убирайся отсюда, не оглядываясь.
— Мистер Отис…
— Ты ничего не можешь. Абсолютно ничего.
Прежде чем Рейчел успела его удержать, Алан резко развернулся. Дверь кабинета с грохотом захлопнулась.
Она ошеломлённо смотрела на безжалостно закрытую дверь. Его слова были жестокими до оцепенения, но она не злилась.
Видимо, потому что на лице мальчика она ясно увидела глубокое отчаяние.
— Алан Отис…
С таким лицом, словно он отчаянно нуждается в помощи, он говорит ей вмешиваться в дела особняка.
— ...
Рейчел молча развернулась. Раз уговорить Алана не удалось, нужно поискать другой способ спасти троих детей Отис.
***
— Чаепитие с мисс Ховард… сегодня должен быть очень хороший день, — радостно произнесла миссис Отис, её звонкий голос напоминал щебет птицы. Рейчел, натянуто улыбнувшись, нервно теребила ручку чашки.
Каждая встреча с мадам Отис была мучительно неловкой. Но ведь не избегать же её, в конце концов, будущее троих детей зависело именно от решения их матери.
Какими бы мрачными тайнами ни был окутан особняк, по крайней мере, на первый взгляд дело обстояло именно так.
— Кажется, впервые приглашаю вас в эту гостиную? Мне есть что показать. Вот этот стол, к примеру, изготовил мастер, что двести лет назад работал только на королевскую семью…
И сегодня миссис Отис вновь без умолку хвасталась богатством. Рейчел согласно кивала, вставляя дежурные реплики.
Но как же подступиться к главному разговору?
Она всегда избегала упоминаний о детях. Но ведь сейчас речь шла о том, чтобы отправить их подальше, и разве она не обрадуется такой мысли?
Поставив чашку, Рейчел осторожно начала:
— Такой прекрасный особняк… жаль, что он всё время спит в тишине.
— Спит?
— Я подумала: может, стоит показать Бертранд большему числу людей?
— …Больше людей?
Лицо миссис Отис, ещё недавно светившееся румяным возбуждением, тут же побледнело. Скомкав дорогой наряд, она выдохнула почти со стоном:
— Гостей нельзя. Это совершенно невозможно.
— Но ведь для будущего детей, которые должны будут выйти в светское общество…
— В светское общество? Ахах!
Её губы скривились в ядовитой усмешке. Лицо, искажённое отчаянием и ненавистью, до боли напоминало Алана Отиса.
— Верно. Алан однажды выйдет в свет. Но это уже не моя забота. Всем займётся он.
— Миссис Отис…
— Но выставлять их напоказ в светском обществе?
Миссис Отис резко вскочила, дрожа всем телом, будто поражённая молнией. Чашка выпала и пролилась на ковёр, промочив подол платья. Она не обратила внимания и принялась рвать себе волосы.
— Мерзость! Отвратительно! Эти чудовищные, уродливые твари должны сгнить и сдохнуть взаперти в этом доме!
— Миссис Отис! Успокойтесь!
Рейчел оцепенела. Когда-то семья Отисов, говорили, была самой любящей и крепкой.
Но теперь собственных детей она называет чудовищными и мерзкими? Что же с ними случилось?
Рейчел схватила её за руки, не давая причинить себе вред. Слова, которые она собиралась спокойно и осторожно произнести, вырвались в растерянной спешке:
— Я знаю, что вы страдаете из-за детей. Но, может быть, лучше вовсе держать их подальше? Отправьте мисс Пенни и мистера Ниро в пансион! Я помогу вам, правда. Хорошо?
— Не знаю… не знаю! Я ничего не могу! На всё должна быть его воля!
— Его воля? Простите… вы имеете в виду мистера Отиса?
Фраза сорвалась случайно, лишь потому, что в мыслях у неё всё время крутилась загадка исчезнувшего главы семьи.
— Отис…
Но кто бы мог подумать, что брошенное без задней мысли слово вызовет такую реакцию…