/
Том 1
36 из 180
Слёзы не останавливались.
Казалось, что в мозгу что-то сломалось. Сознание плыло где-то в пустоте, всё было как в тумане.
Рейчел бездумно смотрела на телеграмму в руках.
[Скончалась мать. Срочно возвращайся.]
Мама умерла.
Мама покинула её навсегда.
Им больше никогда не встретиться.
Ни взгляда глазами, ни прикосновения тепла, ни беседы — больше ничего не будет.
С какого-то момента они только и делали, что ссорились. Она так и не сказала ни одного доброго слова.
Нужно было просто потерпеть. Совсем чуть-чуть потерпеть и остаться рядом с мамой.
Что же было такого трудного, что она сбежала? Что было такого невыносимого, что пришлось уйти?
Всё это моя вина.
Слёзы хлынули потоком. Сердце будто полоснули ножом.
Горечь и сожаление пронзили грудь до безумия.
Она так и не успела поговорить с матерью. Так и не сказала ей ещё раз: «Я тебя люблю».
И вот теперь даже мама ушла. Как отец — в место, где им больше никогда не увидеться.
Ах… теперь я действительно одна.
— Рейчел, так вы упадёте в обморок.
Что-то холодное и гладкое коснулось её губ. Стакан воды.
Рейчел послушно сделала несколько глотков.
И только тогда немного пришла в себя. Роджерс держал стакан и с тревогой смотрел на неё.
Она наконец огляделась. Небольшая уютная комнатка, где, кроме дивана и столика почти ничего не было.
Похоже, он привёл её сюда, обеспокоенный её состоянием.
Смутно вспомнилось ощущение, как она начала падать, а Роджерс удержал её в объятиях.
Он вынул из кармана платок и вытер её мокрые от слёз щёки.
— Вам нужно собраться с силами. Вы же должны проводить мать в последний путь.
— Маму…
Да. Роджерс был прав. Не было времени просто сидеть и плакать.
Нужно как можно скорее вернуться домой и устроить похороны.
Но ведь она не может покинуть особняк.
Отчаяние отразилось на лице Рейчел, и Роджерс вложил ей в руку платок.
— Не беспокойтесь о том, как вернуться домой. Я всё устрою.
— Но как?..
— Это не так просто, но возможно. Поэтому пока просто сядьте и постарайтесь успокоиться. Выпейте воды.
Он поднялся. На его губах появилась мягкая улыбка.
— Я же говорил: исполню всё, чего вы захотите.
***
Роджерс сдержал слово.
Вскоре после того, как он ушёл, пришло известие: миссис Отис разрешила Рейчел взять отпуск.
Она сразу же вернулась в свою комнату, переоделась в самое тёмное платье, какое у неё было, и достала из глубины шкафа чемодан.
Как и в день приезда в Бертранд, вещей оказалось совсем немного.
Затем Рейчел пошла к близнецам. Те, всхлипывая, кинулись к ней в объятия.
— Учительница ведь вернётся, правда?
— Ты ещё приедешь к нам, к Пенни и Ниро?
— Ты же не уйдёшь навсегда?
— Я не хочу, чтобы учительница уезжала...
Сердце сжалось. Хотя она знала детей меньше года, похоже, привязалась к ним сильнее, чем думала. Рейчел изо всех сил обняла близнецов.
— Я обязательно вернусь. Учительница никогда не бросит Пенни и Ниро.
— Угу!
К её удивлению, близнецы не проводили её до ворот.
Они лишь махнули рукой из дверей детской и вскоре вернулись к рисункам.
Рейчел с тревогой смотрела им вслед.
«Справятся ли они без меня...»
В первую очередь её беспокоило питание. Наверняка некому будет о них позаботиться.
С тяжёлым сердцем она спустилась вниз. В холле особняка её уже ждал Роджерс.
— Карета готова. Вам лучше выехать поскорее. Нужно успеть выбраться из Чёрного леса до захода солнца.
— Чёрный лес… тот самый, что окружает особняк?
— Да. Он густо заросший и почти лишён света, а ночью особенно опасен.
Рейчел вспомнила чёрные деревья вокруг белоснежного особняка. Тёмные, как мёртвые, пугающие, будто кто-то невидимый наблюдает.
Мысль снова испытать то чувство заставила её пальцы похолодеть.
Она кивнула, стараясь выглядеть спокойной.
— Я запомню.
— Не волнуйтесь. Ничего не случится.
— Простите?..
Он не ответил и пошёл вперёд. Было ли это всего лишь утешением?
Она не успела спросить.
За дверями действительно ждала карета. Перед тем как сесть, Рейчел сложила руки перед собой.
— Спасибо вам, Роджерс, за всё.
— Ах, Рейчел…
Он мягко остановил её, не дав поклониться. Его брови сдвинулись с печалью.
— Я ведь не ради благодарности всё это делаю. Помогать вам — моё счастье.
— Роджерс…
— Просто вернитесь живой и невредимой. Если ваш разум станет спокойнее, и однажды вы снова улыбнётесь мне… этого будет достаточно.
Слова были до боли сладкими. Его заботливый тон и отношение согрели её замёрзшее сердце.
Роджерс Уолтер. Такой добрый и красивый мужчина, что не влюбиться в него было бы странно.
Как было бы хорошо, если бы можно было просто полностью довериться ему.
Рейчел попрощалась и села в карету.
В окно тронувшейся кареты был виден старинный особняк. Когда-то он ошеломлял её красотой, теперь же внушал лишь страх.
Она сжала кулаки.
А если… если просто убежать?
Убежать от особняка, от тяжёлой тайны Отисов… и больше никогда не возвращаться?
Выйду из особняка, и всё получится…
В тот миг она увидела в окне третьего этажа силуэт мальчика.
Бледный, словно изо льда вырезанный, он беззвучно шевелил губами.
Рейчел прочла: «Непременно возвращайся».
***
Чёрный лес сегодня был всего лишь чуть темнее обычного.
Не было ни чужих взглядов, ни ледяных дуновений.
«Наверное, в тот раз я просто слишком напряглась».
Она откинулась на спинку сиденья, пытаясь удержать силы.
Благодаря тому, что Роджерс подготовил и билеты, она добралась в Дамблин гораздо быстрее, чем ожидала.
Не останавливаясь и почти не евши, она всё время была в дороге.
И вот наконец оказалась на месте.
Перед глазами — её старый, обветшалый маленький дом.
Хотя прошло меньше полугода, казалось, будто она отсутствовала целую вечность.
Она уже тянулась к звонку, когда дверь распахнулась.
Изнутри выбежала блондинка в траурном чёрном платье и со слезами на глазах.
— О, Рейчел!
Женщина распахнула объятия, и Рейчел крепко прижала её к себе.
Это была её дорогая подруга, всегда поддерживавшая её, — Маргарет Честер.
— Ты уже здесь, Мэг.
— Конечно! Господи, Рейчел, да ты вся исхудала. Ты хоть что-нибудь ела? Спала? Ах, не будем стоять, пойдём скорее в дом.
Взяв её за руку, Маргарет повела внутрь.
Тот же самый скромный дом, что и два месяца назад. Та же тесная прихожая, те же скрипучие половицы.
И маленький рай её матери.
— Ах, мисс!
— Мисс, вы приехали!
— Давно не виделись, Рейчел.
В гостиной собрались знакомые лица.
Няня Джоан, её внучка Анна, и муж Маргарет — Роберт Честер.
Но матери не было.
Конечно же. Она умерла.
Больше Рейчел никогда не увидит, как та лежит на диване и капризничает.
— Мисс…
Джоан и Анна осторожно обняли её.
Их объятия были такими тёплыми, что хотелось остаться так навсегда.
Но нельзя. Рейчел выпрямилась.
— Что случилось с мамой?
— Это…
Долго колебавшаяся Анна, наконец, заплакала и хриплым голосом ответила:
— Это был дождливый день. Я закончила готовить ужин и пошла за хозяйкой, но в доме её не оказалось. Осталась лишь записка: она вышла ненадолго на прогулку. Мы поспешили на поиски, но…
— Но?..
— Она пошла к реке… и упала в воду. Когда мы нашли её, было уже поздно…
— Рейчел!
Мир завертелся, и она очнулась, уже лёжа на диване.
Рядом плакала Маргарет, а Роберт в панике звал врача.
Рейчел зажмурилась. Реальность была невыносима.
***
Похороны миссис Кэтрин Ховард были жалкими.
Все связи, что она пыталась поддерживать в свете после падения семьи Ховард, оказались бесполезны.
Из так называемых подруг на похороны пришла только миссис Эллисон, мать Маргарет.
Даже родня, семья графа Олифанта, лишь прислала людей, которые обменялись с Рейчел парой слов и тут же уехали.
Граф никогда не был особенно близок с сестрой; он лишь исполнил минимальный долг перед племянницей.
Всё время похорон Рейчел стояла, словно кукла с оборванными нитями. Она не могла оторвать глаз от гроба.
Состояние тела было слишком ужасным: вздутое водой, изуродованное.
Она так и не смогла проститься, взглянув в последний раз.
Горсть земли упала на крышку. Вот и всё.
Слёзы, которые, казалось, уже высохли, снова навернулись на глаза.
Нужно было совсем немного.
Чуть-чуть раньше сказать…
Что мне слишком тяжело. Что хочу, чтобы мама помогла. Что даже без отца мы справимся. Что я всегда люблю её.
Нужно было говорить честно. Нужно было встречаться лицом к лицу, а не убегать.
Но она всё бежала, всё избегала. И теперь стало слишком поздно.
Глупо было верить, что мама всегда будет рядом.
Рейчел подняла глаза к небу.
Оно было затянуто серыми тучами, мрачное и тяжёлое.
Таким же, как в тот день, когда она покидала дом.
Таким же, как в день смерти матери.
Точно такое же, как её сердце.