/
Том 1
47 из 180
Грубое дыхание Алана внезапно замерло. Его глаза, покрасневшие от напряжения, устремились на Рейчел.
Она горько улыбнулась.
— Жить было тяжело. Когда повозка едва касалась меня на расстоянии вытянутой руки, я уверенно думала, что если бы меня сбили, мне бы вовсе не было жаль.
— …
— Но теперь я уже не хочу умирать. Мне захотелось жить дальше.
Алан, словно загипнотизированный, пристально смотрел на Рейчел и шевельнул губами.
— …Как?
— Потому что рядом были действительно дорогие люди, которые помогали мне.
В тот день, когда она хотела броситься в канал, торт от знаменитого кондитера, который вложила ей в рот Маргарет, был невероятно сладок.
Когда она ссорилась с матерью и бесцельно бродила по улицам, жаркое из ростбифа в ресторане, куда её привёл навязчивый зазывала, оказалось необычайно вкусным.
Это были крошечные моменты счастья, которые можно было бы проигнорировать, но в глубокой тьме, где шла Рейчел, эти мгновения сверкали словно драгоценные камни.
Постепенно эти искорки счастья накапливались, и угнетённость, готовая поглотить её, неожиданно отступила.
И только тогда Рейчел осознала: жизнь не всегда будет счастливой. Печаль под ногами, словно речной поток, будет подстерегать, готовая поглотить тебя в любую минуту.
Но на этой реке определённо есть камни счастья. Большие, на которые трудно встать, или маленькие, на которые едва ступишь, неважно.
Важно то, что если следовать за этими красивыми сверкающими камнями, переходя реку шаг за шагом…
Даже если ты на мгновение упадёшь в воду, зная, что вскоре сможешь выбраться, наступив на камень.
Тогда понимаешь, что жизнь не так тяжела, как казалось. Ты начинаешь ждать следующего камня и гордиться тем, сколько уже преодолел.
И чувствуешь прохладный ветер, скользящий по мокрому телу, и думаешь: «Как хорошо, что я не сдалась тогда и что я жива».
Рейчел хотела подарить это осознание Алану.
Мальчику, который испытывал большее отчаяние, чем когда-то она сама, она хотела протянуть руку помощи, которую когда-то сама отчаянно искала.
— Когда мы выйдем за пределы Бертранда, я возьму тебя за руку и покажу, как много радостей в этом мире. Я помогу тебе вернуть все удовольствия, которые Роджерс украл и которые ты заслуживал.
Глаза Алана покраснели. Рейчел говорила с решимостью:
— Трагедии семьи Отис произошли не из-за тебя. Смерть моей матери — не твоя вина. И твои ошибки здесь ни при чём.
— …
— Так что давай жить, Алан. Я хочу, чтобы ты жил. И когда-нибудь ты сам почувствуешь: как хорошо, что ты жив.
— …Почему?
Алан с трудом говорил, горло было сжато:
— Почему… ты так сильно стараешься помочь мне? Моей жизни нет никакой ценности, чтобы рисковать своей.
— Кто решает, что имеет ценность? Алан, чтобы помогать людям и любить их, не нужна причина.
— Это… какое-то идеалистическое…
Алан сжал губы и опустил голову. Рейчел осторожно провела рукой по его плечу.
Она хотела, чтобы это тепло помогло ему.
— Алан, ты ведь сам помогал мне не раз, хотя это тебя не касалось? Когда я простудилась, когда столкнулась с шеф-поваром… Почему?
— …Просто я не хотел больше видеть, как в особняке умирают люди.
— Тогда я тоже просто не хочу видеть, как умираешь ты.
— Это одно и то же?
Алан распахнул глаза. Рейчел пожала плечами:
— Да. Но если ты всё равно не понимаешь, давай считать, что я возвращаю тебе долг за спасённую тогда жизнь.
Чтобы разрядить атмосферу, она слегка улыбнулась, и из уст Алана вырвался смешок.
— Дорого же ты ценишь свою жизнь.
Алан посмотрел в потолок, затем опустил взгляд. В его голубых глазах теперь горела твёрдая решимость.
— Есть способ разорвать контракт. Но только посторонний человек, не связанный с Отисами, должен рискнуть жизнью и сделать это.
— Значит, я должна участвовать.
Алан глубоко вдохнул и с тревогой сцепил руки.
— Было пари между Шарлоттой Отис и Роджерсом.
— Пари?
— Да. Посторонний, ничего не знающий о Бертранде и Отисах, должен был узнать истинное имя Роджерса. Если кто-то угадает — Роджерс сразу покинет Бертранд.
Странное пари. Но что удивительнее всего...
— …У Роджерса есть другое, настоящее имя?
— Я не знаю.
Рейчел почесала подбородок. Пари между Роджерсом и Шарлоттой Отис...
Роджерс одержим Отисами больше, чем можно представить. То, что он согласился на ставку, означало — он был уверен, что никто не сможет угадать.
Алан раздражённо встряхнул головой перед Рейчел.
— Истории Отисов больше сотни лет. Ни один слуга не справился. И Шарлотта не оставила подсказок. Это невозможно.
Но Рейчел знала: Шарлотта — мудрая. Она создала возможность, чтобы Отис дышал, и тайную лазейку. Невозможное пари она не предложила бы.
Куда бы я спрятала подсказку, будь я Шарлоттой?
В месте, доступном всем слугам, но незаметном, если не присмотреться, и скрытом от взгляда Роджерса.
— …Ага.
Она поняла.
Рейчел схватила Алана:
— Мистер Отис, у вас есть правила Бертранда?
— Правила?
Алан растерянно покачал головой:
— Нет. Я их никогда не видел. Они раздаются новым слугам… Думаю, Роджерс их хранит.
— Понятно.
Рейчел постучала пальцами по столу и медленно закрыла, затем открыла глаза.
— Можно мне взять ручку и бумагу?
— Бумагу? Ладно, подожди, я принесу.
Алан быстро вернулся с ручкой и бумагой. Рейчел ненадолго замялась.
— Поздно спрашивать, но… В правилах Бертранда сказано, что их нельзя переписывать или хранить. Сейчас можно?
— Наверное… Да. Сейчас «они» не интересуются ничем другим, поэтому я сказал тебе прийти после полуночи. А ты хочешь записать прямо сейчас?
Рейчел обмакнула ручку в чернила и быстро начала переписывать все заметки, найденные в первый день в Бертранде.
— Что, что это?!
Приветствия, правила, наставления. Всё, что было на записке.
Ни одной буквы не пропустила.
С каждым мгновением бумага заполнялась.
— Ты помнишь правила Бертранда… полностью? Уже столько написала.
Голос Алана дрожал. Рейчел не останавливалась.
— У меня талант к запоминанию. Единожды увидев почти всегда могу воспроизвести.
Особенно правила Бертранда сохранились в памяти полностью, как отпечатанный текст. Благодаря многократному чтению, чтобы избежать странностей Бертранда.
Алан тихо пробормотал:
— Думал, что ты необычная… но это выше всех ожиданий.
Его голос был мрачен, но на это некогда было обращать внимание.
Наконец Рейчел полностью восстановила записку и подняла голову. Алан выглядел смущённым и несколько подавленным.
— Что такое, мистер Отис?
— …Ничего. Всё готово?
— Да. Именно это было.
Они вместе рассмотрели переписанные правила Бертранда.
Алан медленно прочитал до конца, потёр подбородок.
— Совпадает с тем, что я примерно знал о запретах. Вот как они были оформлены.
— Я думала, вы, конечно, видели записку.
— Нет, её раздавали слугам, так что ко мне она не могла попасть.
Его голубые глаза потемнели:
— Наследники Отис всё равно под присмотром Роджерса, так что в этом нет нужды.
Услышав это, она вспомнила те моменты, когда Алан помогал ей. Слуги злились, но в конце концов отступали, когда он появлялся.
В этом аду, из которого невозможно выбраться, если не создать следующую жертву… его сжатые руки покрылись синими венами. Рейчел обхватила его ладонь.
— ..!
Юноша вздрогнул и посмотрел на неё. Его замёрзшие руки, брошенные в вечную зиму, наполнились теплом, как её руки.
Смотрящие на него зелёные глаза были похожи на весенние побеги, которые он видел в детстве. Сила ушла из его рук.
Он собрался и провёл пальцами по листу:
— …Продолжим. Пока ничего особенного не видно.
— Должно быть что-то. Шарлотта Отис могла спрятать подсказку только здесь…
Рейчел нахмурилась. В восстановленных правилах Бертранда чего-то не хватало.
Да, словно отсутствовала самая важная деталь.