Глава 95. Неизвестная история (2)

[XX месяц, XX число. Погода: пасмурно и холодно.

Наконец-то она очнулась. Прошло три дня с тех пор, как её привезли в наш дом.

Даже проснувшись в незнакомом месте среди незнакомых людей, она оставалась удивительно спокойна. Просто, опершись головой на подушку, спокойно огляделась вокруг и задала лишь один вопрос:

「Кто вы?」

Папа отослал смущённых служанок и ласково объяснил:

「Я врач. А это поместье Гринвуд в Дамблине. Этот дядя подобрал тебя, когда ты упала на дороге. Ты, случайно, не помнишь, что с тобой произошло?」

Девочка ненадолго задумалась, но вскоре покачала головой. И после этого очень много раз.

Она ничего не помнила. Совсем ничего, даже собственного имени.

「Похоже, это амнезия, вызванная шоком,」 — сказал папа.

「Надеюсь, это временно. Будь добр к ней, Гилберт. Чтобы она могла поправиться.」

Разумеется, я и сам собирался это сделать. Завтра же принесу ей книги, научу играть в настольные игры. Если ей понравится, даже отдам ей нянюшкин фирменный пудинг с земляникой.

Так что, пожалуйста, пусть она полюбит меня.]

[XX месяц, XX число. Погода: довольно тёплое солнце.

Она восстанавливается с поразительной скоростью. Всего лишь второй день после пробуждения, а уже встала с постели.

Мне не нужно было спрашивать папу или маму, чтобы понять, что это необычная скорость. Вероятно, она изначально была очень здоровым ребёнком. Это было очень хорошо.

Хотя тело её быстро окрепло, круг её действий оставался очень узким: всё, что она делала, — сидела у окна и задумчиво глядела наружу.

Кроме того, она была крайне молчалива и ни к чему не проявляла интереса. Я приносил ей книги, она безразлично перелистывала пару страниц и откладывала. Настольные игры даже не открыла.

Глядя на неё, я начинал тревожиться. Почему? Что скрывать, я хотел подружиться с ней.

Я ведь когда-то тоже учился в школе, как старший брат. Но мне пришлось быстро бросить, потому что у меня чуть не случился сердечный приступ во время занятий на свежем воздухе.

С тех пор я не выходил из дома. Делал вид, что всё в порядке, но если честно, это были одинокие дни.

Мне хотелось завести друга. Того, с кем можно читать, обсуждать книги, болтать, играть в шахматы или кости. Того, кому можно доверить тайны, которых не расскажешь даже брату.

Но я понимал, что это невозможно. Мой мир — это Гринвуд, и ничто за его пределами мне недоступно. Откуда взяться другу?

И вдруг, словно чудом, появилась она. И я решил, что не упущу этот шанс.

Вот только она, похоже, вовсе не хочет сближаться со мной. А ведь дружба не бывает односторонней…

Но что поделать. Попробую ещё немного заслужить её расположение.

Надеюсь, завтра она хоть чуть-чуть обрадуется, увидев меня.]

[XX месяц, XX число. Погода: хорошая, но я в унынии.

Она всё так же не проявляет ко мне никакого интереса. Я и возле неё верчусь, и подарки приношу, а она даже взглядом не удостаивает.

Сегодня я робко спросил, можно ли посидеть рядом и почитать вместе. Когда она кивнула, я был безмерно рад.

Мы оказались в одной комнате, но атмосфера между нами была до невозможности неловкой.

Она не произносила ни слова. Даже когда я, собравшись с духом, пытался завязать разговор, просто смотрела на меня молча.

От растерянности я болтал без умолку — о погоде, о книгах, о поместье Гринвуд.

Темы ведь были неплохие. Но вдруг она, долго-долго глядя на меня, спокойно сказала:

「Ты и правда много говоришь.」

…Неужели я и правда болтлив?

Или это было вежливое «замолчи уже и уйди»?

С трудом скрывая грусть, я попрощался и вернулся в свою комнату. На сердце было тяжело.

Как вообще люди становятся друзьями? Что делать, если человек вовсе не хочет сближаться?

Может, я просто тот тип, с кем никто не хочет дружить. Впрочем, и в школе я не успел завести друзей.

Стоит ли мне продолжать пытаться? Не выхожу ли я за границы приличия?

Я хочу делать то, что ей нравится, но как бы я ни наблюдал за ней, понять, что ей по душе, невозможно.]

[XX месяц, XX число. Погода: ясная, вселяющая надежду.

Наконец-то я узнал, что её интересует!!

Как я уже говорил, она всегда сидит у окна и смотрит наружу.

Я не знал, на что именно она смотрит. Может, на иву, склонившуюся над дальним ручьём, или на последние опадающие листья. А может, на плывущие по небу облака.

Она ничего не объясняла, мне оставалось только гадать.

Но сегодня она вдруг заговорила сама.

「Та птица, что плачет сейчас… Знаешь, что это за птица?」

Я так удивился, что вытаращил глаза и только потом, заикаясь, ответил:

「Н-не знаю. Я плохо разбираюсь в птицах…」

「Почему она так громко плачет, интересно.」

Это было впервые, когда она проявила любопытство к чему-то. Даже ела нянюшкин пудинг с каменным лицом, не говоря ни слова.

Я был так рад, что сразу придумал план: поймать ту самую птицу в лесу и подарить ей. Можно будет вместе рассматривать книгу с птицами, наверняка будет весело.

Да! Завтра же начну операцию!]

[XX месяц, XX число. Погода: печаль.

Сегодняшний день я бы предпочёл не записывать. Но, пожалуй, стоит взглянуть своей жалкой натуре в лицо и сделать это ради самопознания.

Как и решил, последние дни я бродил по лесу, пытаясь поймать птицу. Это оказалось куда труднее, чем я думал.

Я даже советовался со старым садовником, устроил ловушку, но всякий раз возвращался ни с чем.

Старик, смеясь, сказал:

「Живьём поймать труднее всего, молодой господин. Ведь жизнь — вещь хрупкая, она легко ранима трепещет от любого ветерка. К тому же сейчас зима — птиц мало.」

Слова были утешительны, но настроение не улучшилось. Однако, похоже, старания всё же вознаграждаются.

Сегодня я наконец поймал дикую голубку.

Сердце колотилось, когда я смотрел на неё сквозь прутья клетки. Её перья — серо-коричневые, самые обычные, но мне казались красивее всех птиц на свете.

И тут я задумался: как же теперь перенести её?

И в этот момент за спиной раздался голос.

「Что ты делаешь?」

Я так перепугался, что с грохотом шлёпнулся на землю. Листья подо мной громко захрустели.

Она стояла надо мной, широко распахнув свои огромные тёмные глаза.

「А? Я спросила что ты делаешь?」

Я виновато покосился на листья, прилипшие к рукам. Как ей удалось подойти так близко, не издав ни малейшего шороха? Ведь кругом столько листвы…

「Эм… тебе можно выходить наружу?」 — спросил я первым делом то, что сильнее всего беспокоило.

Она наклонила голову.

「А почему нельзя. Я ведь не заключённая. А даже если бы и была, у меня всё равно есть право идти туда, куда захочет душа. Просто лень было.」

「А…」

Она впервые произнесла столько слов сразу. Пока я стоял, растерянно переминаясь с ноги на ногу, её взгляд упал на клетку.

「Птица?」

「А? А, да.」

「Ты эти дни бегал за ней?」

Она сунула руки в карманы пальто и посмотрела на меня.

「Зачем?」

Вопрос был простой, но ответ застрял в горле. Я почувствовал, как лицо вспыхнуло.

「Ну… ты ведь проявила интерес, вот я и…」

Грудь распирало от волнения. Удивится ли она? Обрадуется?

「Хм.」

Но нет — ни того, ни другого.

「Обычно для этого есть слуги.」

「Что?」

Её чёрные глаза, в которых ничего нельзя было прочесть, словно пронзили меня насквозь. Я неловко съёжился.

「Конечно, они бы поймали, если бы я попросил. Но я хотел сделать это сам, для тебя…」

「Как же ты утомительно живёшь.」

Я онемел. Такого ответа я никак не ожидал.

Она указала пальцем на клетку:

「А это ты сам уберёшь?」

Я не успел спросить, что она имеет в виду, как она уже смерила меня взглядом с головы до ног и произнесла:

「Нет, не отвечай. Вид у тебя такой, будто не сможешь.」

Она подошла к клетке. Ловким движением приподняла её и, прежде чем я успел что-либо сказать, схватила голубку за шею.

Сжав птицу в руке, она снова посмотрела на меня.

А потом — хруст.

Шея голубки, зажатой в её пальцах, выгнулась под неестественным углом.