/
Том 1
12 из 141
— Что? — И Джэ, наблюдавшая, как люди разбегаются, словно призраки, увидевшие оберег, переспросила.
Родерик, только что проснувшийся, был чуть более раздражён, чем обычно.
— Подвинься немного.
— …
Она хотела сказать ему, чтобы он шёл в свою комнату и спал там, но слишком хорошо знала, в каком состоянии находится его спальня.
Если во сне он просто мучился кошмарами, это было бы даже неплохо. Гораздо чаще он вообще не мог заснуть.
Как бы он ни истолковал выражение лица королевы, но на этот раз повторил свои слова несколько раз, что случалось с ним редко.
— Я ничего не собираюсь делать, просто дай мне полежать на кровати. Я правда не могу уснуть.
Он сказал что-то вроде «поверь мне». Если бы это сказал кто-то другой, И Джэ лишь посмеялась бы, но она знала, что это правда, и не нашла, что возразить.
Оценивая его состояние и выражение лица, она слегка отодвинулась в сторону.
Тут же, словно только этого и ждал, Родерик забрался на освободившееся место. Кровать ощутимо прогнулась под весом крепкого мужчины.
Как только он лёг, тут же закрыл глаза, а вот И Джэ, наоборот, уставилась в потолок.
Прошёл уже почти месяц с их свадьбы, но это была всего лишь вторая ночь, когда они спали в одной постели. И игнорировать это было непросто.
Почему-то сон не шёл, и она, украдкой взглянув на него, повернулась на бок.
Немного поколебавшись, она медленно пододвинула подушку в его сторону.
Родерик, не открывая глаз, нахмурился, но с лёгкой усмешкой сказал:
— Оставь себе.
— У меня есть ещё одна, под ногами.
Только после этих слов он слегка приподнял голову.
Однако, даже достигнув своей цели, И Джэ по-прежнему не могла уснуть и просто смотрела на него. Наконец, она заговорила:
— Вы отказались от носового платка жены, у которой есть возлюбленный, но не против спать со мной в одной постели?
На этот раз он, казалось, был действительно ошарашен: прикрыв глаза, он рассмеялся вслух.
— Это мило, но, знаешь, так уверенно говорить подобное мужу — не лучшая идея.
— Да, вы правы. Простите.
«Как ни крути, в прошлый раз вы явно подкололи меня. Мне было любопытно, вот я и попробовала слегка подразнить».
— Больше не буду вас отвлекать. Спите спокойно.
Закутавшись в одеяло, И Джэ закрыла глаза. На самом деле она тоже чувствовала себя ужасно уставшей. И когда она уже почти провалилась в сон, голос Родерика донёсся до неё:
— Прости за тот раз. Я не нарочно порвал его. Хоть в это ты, наверное, не поверишь.
— …
— Если я снова сделаю что-то подобное, не терпи — сразу зови Джейда или других.
Только спустя время она поняла, о чём он говорит. Речь шла о той самой брачной ночи. Сон словно испарился от нахлынувшего смущения.
— Это были не вы, ваше величество.
— …
— Правда, не вы.
— …
— Не вы же…
Он долго молчал, но, видимо, почувствовав, что она продолжает смотреть на него, едва заметно кивнул.
— Понял. Спи.
Но по его взгляду было ясно — он не поверил. Чувство жалости к нему смешалось с неловкостью. И Джэ не могла сразу уснуть и время от времени украдкой смотрела в его сторону.
Прошло около часа.
И Джэ проснулась с ощущением тяжести и сразу замерла.
Родерик, который до этого лежал на расстоянии, теперь был совсем рядом.
И поскольку это была кровать, а не диван, поза оказалась куда более интимной, чем в прошлый раз.
Они лежали лицом к лицу: одной рукой он обнимал её за голову, а другой притягивал к себе за талию.
Вот почему, когда мужчина просит поверить ему, стоит хотя бы раз серьёзно усомниться.
— …
Лежавшая в оцепенении И Джэ решила пока потерпеть. Она знала, что он так себя ведёт, потому что его тело инстинктивно стремится к жизни.
Когда Родерик находился рядом с ней, его врождённая энергия становилась особенно активной. Возможно, это было из-за талисмана. А может, потому, что И Джэ никогда не пренебрегала очищением своей внутренней энергии.
Но ситуация всё равно оставалась неловкой, поэтому она закрыла глаза и начала считать овец. Ей казалось, что если она снова уснёт, то перестанет думать о странных вещах.
Однако горячее дыхание снова и снова касалось её головы, а сам Родерик только крепче прижимал её к себе.
«Правильные мысли. Добрые мысли».
«И Джэ, этот человек — пациент. Он, конечно, ещё и твой муж, но в первую очередь он пациент. Его тело и душа всё ещё слишком изранены. Ты должна пожалеть его».
Она пыталась убедить себя, что должна сохранять чистый разум, как подобает тому, кто идёт по пути духовного совершенствования. Но когда он переплёл их ноги, её правильные мысли начали рушиться.
Одержимость девственного призрака… Безмятежная загробная жизнь…
Случится ли это сейчас? Прямо в этот момент? Ах, нет, кажется, ещё рано. А его рука, обнимавшая её за талию, медленно скользнула вниз.
— М-м…
От щекотливого ощущения она дрогнула и съёжилась.
Его ладонь остановилась чуть выше её ягодиц. Очень опасная зона.
«Н-нет, не туда! Там нет талисмана! Оберег ведь в области груди!»
«Хотя это не значит, что можно трогать меня за грудь! Если ты осмелишься опустить руку ещё ниже, я не оставлю это просто так!»
Измученная сомнениями, И Джэ наконец решилась действовать.
— Ваше величество, немного отодвиньтесь… Прошу вас.
«Мы хоть и супруги, но знакомы ещё не так долго».
Людям вообще полагается соблюдать личные границы.
Она упёрлась руками в его грудь и попыталась отстраниться, немного подавшись назад. Это стало её ошибкой.
Родерик, который до этого лежал на боку, тут же перевернулся к ней, и его крепкое тело навалилось на неё сверху.
И Джэ лишь успела издать сдавленный звук:
«Почему он такой тяжёлый?!»
Она попробовала ущипнуть его, но Родерик, обнимая её, словно живое снотворное, похоже, чувствовал себя вполне довольным.
Он даже блаженно протянул:
— М-м…
— А-а… Не дыши так прямо туда…
Так вот какое чувство испытывает добыча в лапах хищника?
Когда он ещё сильнее сплёл их ноги, явно стараясь подобраться ближе, И Джэ больше не смогла терпеть. Её тело дрожало от охвативших её странных ощущений. Они прижимались друг к другу слишком плотно, касаясь друг друга в самых чувствительных местах. Не выдержав, она сжала кулачки и принялась яростно колотить его по спине.
— Я задыхаюсь! Выпустите меня! Поза слишком странная!
Родерик распахнул глаза.
Ещё несколько мгновений его взгляд оставался сонным и рассеянным. Но как только он осознал ситуацию, то тут же застыл в лёгком шоке.
Под ним, почти прижатая к кровати, лежала его жена — раскрасневшаяся и с глазами, полными слёз.
— Н-нет, это просто…
Растерянный её взволнованным лепетом, он поспешно приподнялся.
И Джэ тут же рефлекторно натянула одеяло до самого подбородка.
Но Родерик неожиданно рывком сдёрнул его.
— Ах! Что вы…
Она взвизгнула от неожиданности, но он лишь мельком оглядел её и, убедившись, что её одежда в порядке, снова аккуратно укрыл её. После этого он сел на край кровати и провёл руками по лицу, словно пытаясь окончательно прийти в себя.
Несмотря на все свои намерения, он вёл себя так, словно был каким-то навязчивым приставалой, и теперь выглядел смущённым.
Родерик медленно протянул руку, легонько сжал её плечо, а затем осторожно погладил светло-персиковые волосы.
Только спустя какое-то время И Джэ поняла, что это был его своеобразный способ извиниться.
— Прости.
— …
— Хэйли, мне жаль. Ты сильно испугалась?
— …
Видя, как она, с жалобным выражением на лице, снова вцепилась в одеяло, Родерик без лишних слов встал.
— Я сейчас уйду... Отдохни спокойно.
Хотя эта ночь могла стать для них первым шагом к сближению, они умудрились запороть этот шанс, и теперь даже простое нахождение рядом ставило их в тупик.
Но, вопреки своим словам, он не сдвинулся с места. Почему-то его ноги не слушались.
Он не помнил, чтобы делал что-то насильственно. Скорее, напротив — его тело вело себя необычно легко.
Но, даже несмотря на это, он всё же чувствовал беспокойство за собственное состояние. Да и лицо его жены, словно она только что столкнулась с каким-то развратником, тоже не давало ему покоя.
Родерик провёл пальцами по её лбу и мягко произнёс:
— Хэйли.
— …
— Ответь хоть что-нибудь. Ты теперь и говорить со мной не хочешь?
— …
— Может, боишься меня сейчас?
— Нет, не то чтобы...
«Я знаю, вы не специально, просто мне тоже неловко...»
Когда он проявил неожиданную мягкость и осторожность — куда больше, чем обычно, — И Джэ вдруг почувствовала странную смесь смущения и стыда.
Она теребила край одеяла, сама не понимая, что не так и почему испытывает такие чувства. Родерик, наблюдавший за ней с растерянным выражением, наконец решил дать ей пространство и молча удалился.