/
Том 1
20 из 141
Глава 5. Я так по тебе скучаю
Родерик теперь навещал И Джэ по несколько раз в день. Он по-прежнему бранил герцога Дункана, а иногда и вовсе бросал на неё недоверчивые взгляды.
Его не отпускало ощущение, что И Джэ что-то от него скрывает.
Он и правда был проницательным и острым на ум — просто долгие годы тьма застилала его разум.
Но стоило И Джэ почувствовать его недоверие и попытаться отдалиться, как он тут же забывал о своих подозрениях и начинал злиться. Каждый раз, видя его таким, И Джэ испытывала странное смятение. Всё глубже запутываясь в этой игре, она уже не могла выбраться.
Но король на этом не останавливался. Он то и дело занимал её кровать, а иногда даже дремал на ней.
Сегодня он уже приходил днём, но к вечеру вновь вернулся в покои королевы.
— Я слышал, что Хэйли Дункан очень интересуется модой.
Если быть точным, Родерик не слышал, а прочитал об этом. Он взглянул, как она вырезает четки, а затем перевёл взгляд на саму И Джэ.
Он хотел проверить достоверность отчёта.
И Джэ, не в силах отрицать, что её вкус выходил за рамки современной эстетики, отвела глаза.
— Я делаю это не ради красоты.
— Да-да, сосредоточься.
— Медитация… медитация…
С лёгкой улыбкой она принялась за последнюю деревянную бусину.
На самом деле, ей пришлось делать новый браслет, потому что старый уже почернел и начал трескаться. Это было неизбежно — ведь она без конца отгоняла призраков, следовавших за Родериком.
Она-то надеялась использовать юношу-призрака, которому уже пятьсот лет, в качестве щита, но дух есть дух. Видимо, он понял её коварный замысел — в присутствии Родерика даже носа не показывал.
Теперь она признала: просто отгонять духов было недостаточно. Нужно было либо помочь им обрести покой, либо изгнать.
Но она понимала, что это выходило далеко за пределы её возможностей.
Тихо вздохнув, она начала вырезать на бусинах странные символы.
Уничтожить. Истребить. Разорвать. Сокрушить.
Её глаза, обычно спокойные, теперь горели сосредоточенной яростью. В них вспыхивали странные блики.
Родерик внимательно наблюдал за её лицом и за этими загадочными узорами. Ему хотелось спросить, что это, но он промолчал.
Он чувствовал, что сейчас она сосредоточена как никогда. Настолько, что даже не заметила, как слегка прикусила нижнюю губу.
Когда И Джэ наконец закончила и убрала готовый браслет в потемневший ларец, Родерик поднялся.
Слуги замерли, ожидая, что король уйдёт, но вместо этого он лёг на её кровать.
Было ещё не совсем темно, но вечер уже приближался.
Слуги замешкались, пока Дебора, старшая горничная, не бросила на них убийственный взгляд.
«Что вы творите?! Проявите хоть немного сообразительности!»
Фрейлины королевы уже давно разбежались. Когда и последние слуги вышли, в комнате остались только Родерик и И Джэ.
— …
И Джэ молча смотрела на Родерика, который, прикрыв глаза рукой, удобно устроился на её кровати.
Она была единственной, кто знал, почему он так часто «отбирает» у неё кровать.
Он инстинктивно чувствовал, что это место безопасно. Что здесь он может спать спокойно. Но сейчас было не время для короткого послеобеденного сна. Она попыталась угадать его намерения.
«Он что, собирается спать здесь и ночью? Вместе? Это намёк?»
Они всё ещё были странной парой, и в таких вопросах у них не было взаимопонимания. Возможно, она слишком долго колебалась, потому что король молча поднялся. Он подошёл, взял её за руку и усадил на кровать.
— Спи на кровати, так удобнее.
Подумав, что он уходит, она удивилась, когда он вместо этого лёг на диван поодаль.
И Джэ, теребя край одеяла, задумалась.
— …
В ней всегда боролось противоречивое чувство: она не могла прогнать его со словами «иди спать в свою кровать».
Его друзья-хранители, наверное, таращились бы на это, но… его покои — настоящий склеп.
— Ваше величество.
— …Что?
— …
— Раз позвала — говори.
— Ложитесь в кровать, вам будет удобнее.
— …
— Ложитесь сюда, рядом.
Он тут же поднялся. Словно только этого и ждал.
Но в его глазах, когда он подходил к кровати, не было и намёка на сонливость. Этот факт, конечно, ускользнул и от самой И Джэ, и даже от Родерика.
Когда И Джэ подвинулась к окну, освобождая место, он занял предложенную половину.
Хотя это был уже третий раз, когда они лежали рядом, И Джэ всё ещё чувствовала лёгкую неловкость.
Он, подперев голову рукой, наблюдал за ней, а затем резко бросил:
— Я-то думал, ты смелая — раз осмелилась отправить короля спать на диван. Ты вообще понимаешь, насколько это непочтительно?
— Это моя комната. И моя кровать. …Иногда вы говорите такие странные вещи.
— Рад, что ты не настолько жестокая жена.
«Твой отец мне не нравится, но ты… ты нравишься мне всё больше».
«Но вот что странно. Почему мне иногда кажется, что ты врёшь? Что ты скрываешь?»
Родерик натянул одеяло и продолжил разглядывать И Джэ, будто изучая её.
Потом добавил с лёгкой насмешкой:
— Ты вообще знаешь, что обычно делают супруги, когда ложатся в одну кровать?
— …
— Может, нам уже пора?
Но, увидев, как её зрачки метнулись в сторону, он тут же смягчился:
— Хэйли. Это была шутка. Ну… не совсем шутка, но ты не обязана соглашаться.
Выражение лица И Джэ стало ещё сложнее. Она и сама хотела. В конце концов, у неё были свои причины, которые никто не понял бы. Но её смущало, что она не могла просто сказать «да».
«Ваше Величество, вы хоть понимаете, почему я, ваша жена, веду себя так нерешительно?»
«Я, кажется, дура, которая разбирается в призраках, но не в собственных чувствах».
Родерик, увидев её замешательство, усмехнулся.
«Видимо, она просто не готова», — подумал он.
У королевы был человек, которого она любила настолько, что готова была броситься в реку. Конечно, даже будучи её мужем, он не мог просто так переступить через это.
(Хотя он, конечно, ошибался).
Чтобы разрядить обстановку, он сменил тему:
— Ты и правда собираешься дать мне носовой платок?
— …Вы и правда поедете на охоту?
— У меня нет терпения смотреть, как твой отец язвит.
Отчасти это была правда. Но главная причина в другом: королевская охота с аристократами — это демонстрация силы короны.
В прошлом году он отменил её под предлогом траура, но теперь такой отговорки не было. Родерик уже твёрдо решил провести турнир.
Таков закон политики: чтобы что-то получить, нужно что-то отдать. Но он не хотел уступать лишь ради охоты.
— Неужели вы подумали, что я солгала про платок?
— Кто знает.
Его ответ был уклончивым. Он не думал, что она лжёт. Просто его вдруг осенило: «А что, если Лоренс не явится?»
— А что вы с ним будете делать, с этим платком? От него же никакого толку.
Возможно, в Кайене это был символ удачи и защиты. Но И Джэ считала, что Родерику нужен не платок, а амулет. Уловив в её словах негативный подтекст, он скривился:
— Так ты, значит, не хочешь его отдавать, вот и придумываешь отмазки? Знаешь, это мелочно, но вообще-то ты сама предложила.
— Это тоже прозвучит мелочно, но первым заговорили об этом вы, ваше величество.
Он вытянулся на кровати, прикрыв глаза рукой, и проворчал:
— Ты такая мелкая, а спорить мастер.
И Джэ фыркнула.
Она и правда была не особо высокая — рост Хэйли едва ли достигал ста шестидесяти. А вот Родерик, наверное, был ближе к ста девяноста. При его широких плечах и крепком телосложении казался даже выше.
Определённо, если бы он не родился наследником престола, то стал бы великим военачальником.
— Это не я маленькая, а вы слишком большой.
— Ладно, хватит. Хотя должен сказать — этот разговор одно сплошное издевательство.
Ей стало не столько стыдно, сколько смешно, и она уткнулась лицом в подушку. Если бы он увидел её улыбку, то точно счёл бы её сумасшедшей.
И когда она снова повернула голову, его глаза были уже закрыты.
С лёгкой улыбкой И Джэ прошептала:
— Ваше величество.
— Что?
— Я правда подарю его вам. Так что… пожалуйста, не сомневайтесь во мне.
— …
— Тогда спокойной ночи. Пусть вам приснится что-то хорошее.
У него было странное чувство, будто в словах королевы скрывался двойной смысл. Не сомневайтесь…
Иногда ему казалось, что несмотря на возраст и небольшой опыт в светском обществе, она уж слишком проницательна.
«Неужели в герцогском доме её так часто заставляли ходить по лезвию ножа? Она постоянно сканирует настроение других и мгновенно улавливает малейшие изменения».
Но, как ни странно, именно это в ней ему и нравилось.
«Таким темпом я скоро и то, что она из Дунканов, начну воспринимать как плюс…» — эта мысль даже рассмешила его.
Он усмехнулся, будто вздыхая, и наконец ответил:
— И тебе спокойной ночи.
Той ночью царил покой.