/
Том 1
30 из 141
Глава 7
Потомкам передаётся следующее.
В честь столетия основания Кайена четвёртый король, Райан Блейк, провёл активную политику объединения народов.
Он организовал брачные союзы между королевской семьёй и выходцами из Даймона — Меллон, Рассел и Дункан.
Однако истинной целью было не объединение народов, а опасение перед их способностями. Будьте бдительны.
- Из «Обращения к будущим королям», страница 89
* * *
Противостояние между королём и знатью и сегодня было неизменным.
Как и ожидалось, первым начал герцог Дункан.
— Ваше величество, прошу вновь предоставить мне слово по вопросу восстановления Альберта Дункана на службе.
Родерик, опершись на руку, выглядел откровенно скучающим.
— Герцог Дункан.
— Да, ваше величество.
— Тебе не надоело? Я, кажется, уже и во сне слышу твой голос.
Король усмехнулся, будто пошутил, и приближённые дворяне с натянутыми лицами поддержали его смех.
— Я не понимаю, почему ты так упорно настаиваешь на этом, но я уже увидел навыки твоего сына во время турнира. Конечно, охота — не добродетель военачальника. Но если человек, отвечающий за западную границу, обладает всего лишь таким уровнем, меня это, скажу прямо, не устраивает.
Когда герцог умолк, Родерик оглядел знать и спросил:
— А кто выиграл последний охотничий турнир?
Один из приближённых, уловив намерение короля, тут же ответил:
— Командир первого рыцарского ордена.
— А, верно. Командир.
— Слушаю, ваше величество.
— Как насчёт того, чтобы ты занял эту должность?
Джейд ответил с серьёзным выражением лица:
— Я не обладаю необходимыми навыками.
Родерик пожал плечами, глядя на герцога Дункана.
— Вот видишь.
— …
— Герцог, право назначения принадлежит мне. Если Альберт Дункан хочет важный пост, пусть перестанет прятаться в тени отца и постарается завоевать расположение людей. Возможность я уже дал — пусть докажет свою ценность. Если он добьётся успеха на юге, я рассмотрю этот вопрос.
Аристократы чувствовали, что в последнее время король изменился. Хотя его лицо выражало раздражение и отстранённость, в его голосе не было и тени эмоций.
Но герцог Дункан был лидером знати, выступающей против короля. Он не мог позволить себе отступить.
— Тогда хотя бы позвольте мне увидеть её величество королеву. Простите за дерзость, но, как-никак, я её отец. Отказывать мне в аудиенции — это слишком.
Королева дважды отказывалась принимать прошение герцога. А в последнее время она даже запретила принимать его запросы на аудиенцию.
Родерик, конечно, знал об этом, но сейчас его выражение лица стало странным.
— Ты хочешь сказать... что я якобы мешаю вам встретиться?
Герцог промолчал, и это было равнозначно согласию. Его лицо говорило: «Разве моя дочь отказала бы мне, если бы не твоё вмешательство?»
— Если королева не желает видеть тебя по своим причинам, почему ты винишь меня? Ты называешь себя её отцом, но считаешь, что у неё нет даже права на собственное мнение?
Какой же ты отец, если так мало знаешь о собственной дочери?
Родерик, до этого сохранявший безучастное выражение лица, впервые за время совещания нахмурился.
После окончания заседания люди короля сразу же отправили сообщение во дворец королевы. Это стало своеобразной традицией — если герцог Дункан выводил короля из себя, тот без исключений наведывался к жене.
Как и ожидалось, когда Родерик вошёл в её покои, И Джэ снова что-то вытачивала.
— И что ты в этот раз вырезаешь?
— Что-то похожее на то, что я подарила вам в прошлый раз.
И Джэ планировала усилить защитные барьеры. Духи, стучащиеся в окна, начали её слегка раздражать.
Она была полна решимости выстроить вокруг себя почти что неприступную крепость, но ничего не подозревавший Родерик сказал:
— Ты всё такая же.
— Приятно это слышать.
— Хэйли, ты правда считаешь это комплиментом?
— Конечно, ваше величество. Люди, которые остаются собой — большая редкость. Я ведь ничего плохого не делаю.
Это было настолько абсурдно, что даже убедительно, и Родерик усмехнулся.
Придвинув стул к И Джэ, он сел рядом и сказал:
— Герцог сегодня снова попросил меня не препятствовать вашей встрече. Кажется, он думает, что это я мешаю.
— Мой отец сегодня снова буйствовал, я вижу.
— Забудь, что я говорил про твоё постоянство. Ты с каждым днём удивляешь всё больше.
Девушка тихо засмеялась, ей это показалось забавным, а выражение лица Родерика стало загадочным.
Мало того, что она совершенно не интересовалась делами семьи — теперь стало ясно, что она их откровенно презирала.
Однако, когда герцог впервые заговорил о встрече, он выглядел самоуверенным, а сегодня будто бы был уверен, что королева не откажет.
Почему между ними такая разница?
Пока король размышлял, И Джэ спросила:
— Встретиться с ним?
— Что?
— Сделаю, как пожелает ваше величество.
— …Почему?
И Джэ равнодушно продолжила вырезать по дереву.
— Я же говорила — используйте меня.
Эти слова совпадали с целью сторонников короля. Даже Джейд в день свадьбы советовал Родерику сделать для этого всё возможное.
Но, услышав это сейчас, Родерик окаменел.
Пару дней назад, когда она сказала это в игривом тоне, он просто посмеялся. Вкупе с разговорами про подушку это звучало как шутка.
Но теперь, снова услышав эти слова, он почувствовал… странный холод в груди.
Как герцог Дункан воспитывал свою дочь, что она в таком возрасте говорит подобные вещи?
— Хэйли. Ты… не понимаешь, что я говорю?
— …Что?
— Разве я был так холоден с тобой, что ты решила, будто я могу тебя использовать?
— …
— Мне бы не хотелось, чтобы ты так говорила.
И Джэ незаметно положила на колени нож для резьбы и деревянную заготовку.
Похоже, король действительно рассердился.
Атмосфера в комнате стала ледяной, придворные начали переглядываться и потихоньку искать предлог, чтобы удалиться.
Всем было очевидно, что до сих пор король снисходительно относился к юной супруге.
Не зря его прозвали «Зверем». Если бы он захотел, то мог бы разорвать любого — у него были и власть, и возможности.
Но, отступая, слуги всё же беспокоились за королеву. Если её немногочисленная стража будет уничтожена, заменить их будет сложно.
— …
— …
В опустевшей комнате повисло долгое молчание.
И Джэ спокойно опустила взгляд, а Родерик, хмурясь, смотрел на неё.
Вскоре он тяжело вздохнул.
Когда королева молчит, от этого страдает только он.
— Хэйли.
— …
— Ну скажи хоть что-нибудь.
— …
— Неужели ты не умеешь мириться? Я же сейчас дуюсь.
Затем И Джэ, которая до этого сидела с опущенной головой, слабо улыбнулась.
Потом она начала вытирать ладони, покрытые опилками, о край одежды. И, придвинув стул ещё ближе, она осторожно приблизилась к Родерику.
Девушка осторожно взяла его за руку.
Родерик начал смягчаться, ведь И Джэ впервые сама потянулась к нему.
Хотя «взяла» — это громко сказано. Она просто положила свою ладонь поверх его руки.
— Ваше величество, что случилось? Вы сердитесь?
— Ага.
— Не сердитесь так сильно.
— Почему? Ты тоже рассердишься?
— Нет. Я не стану злиться, но…
И Джэ замялась, но всё же продолжила:
— …Кажется, мне было бы немного грустно.
Родерик обессилено откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу:
— За что ты так со мной, а?
Он и впрямь чувствовал, что вот-вот сойдёт с ума.
— Если вам неприятно...
— Хватит уже.
— Но вы же говорили, что не будете запрещать мне высказываться…
— Ах, да ладно, я всё понял, извини. Просто давай остановимся на этом.
Он взялся за подлокотник её кресла и подтянул его ближе. Когда его синие глаза задержались на её губах, И Джэ чуть сжалась.
Родерик мягко обнял её за плечи. Несколько раз легонько, словно клевок птички, коснулся её губ и едва скользнул языком по нижней губе. А потом отпустил её маленькое тело.
— И это я тоже сделал против твоей воли?
— …Я такого не говорила.
— Тогда ты действительно была не против? Знаешь, в последнее время для меня это стало очень важно.
«Я не понимаю твоих мыслей, твоего сердца».
— Мне было нормально.
— А, значит, не понравилось.
— …Понравилось.
Услышав её тихий, но чёткий ответ, он провёл рукой по своим волосам.
— Этого достаточно.
— …
— За то, что сказал раньше, извини.
— Зачем же вы извиняетесь? Вы же сказали, что разозлились из-за меня.
— Но это я первый заговорил о герцоге.
И Джэ мягко улыбнулась и наклонила голову. Хотя она ничего не сказала, Родерик почувствовал себя так, будто его допросили.
В её ясных глазах будто читалось: «Вы ведь врёте, да?»
— Что ты так на меня смотришь? Если я буду ссориться с такой малявкой, буду выглядеть идиотом.
— Я вовсе не маленькая.
— Да-да. Просто я не хочу ссориться с женой. Знаешь, сколько людей мечтают со мной побороться? Не хочу, чтоб и жена была в этом списке.
И Джэ расхохоталась:
— Вы меня тоже извините. Я ведь просто… хотела помочь. Видимо, неудачно выбрала слова.
— Ладно. Понял.
Так, даже толком не начавшись, закончилась их первая супружеская ссора. И тогда Родерик понял, что его ждёт в будущем.
Когда королева потупила взгляд и уставилась в пол, он просто не смог злиться.
Будто она заранее готовилась к тому, что должно было случиться.
Проводя рукой по волосам, он, глядя на её улыбающееся лицо, не удержался от колкости:
— Мадам, так как часто вы будете меня целовать?
И Джэ дёрнулась. А Родерику её реакция показалась такой милой, что захотелось ещё чуть-чуть подразнить. Только в такие моменты она выглядела по-настоящему наивной.
— Ты же сама сказала, что не против. Сказала, что тебе понравилось.
— …
— Значит, раз в день?
— …
— Всё-таки у нас медовый месяц, а муж у тебя как монах — может, проявишь хоть немного щедрости?
И Джэ закашлялась, и на этот раз по-настоящему. Король налил ей воды и протянул чашу. Пока она торопливо пила, он смотрел на неё с озорной ухмылкой.
Но в груди Родерика всё ещё оставался тот холодок, который он почувствовал ранее.
И Джэ сказала, что неудачно выбрала слова, но проницательный король знал: та, что часто лгала, в тот момент говорила искренне.