/
Том 1
40 из 141
Родерик ждал И Джэ у себя в комнате. Она вновь попросила разрешения переночевать у него.
Родерик думал, что у неё время от времени появляются причуды, которые невозможно понять. Но ведь он не мог признаться, что слышит странные голоса, когда спит в этой комнате, потому что безумен. Поэтому он просто согласился. На самом деле он с самого начала уступал этой мелкой лисе почти во всём.
В тот момент дверь приоткрылась, и ещё до того, как слуги успели что-то сказать, в проёме показались волосы цвета спелого персика.
Родерик невольно улыбнулся и прикрыл рот тыльной стороной ладони.
— Что ты там делаешь. Заходи быстрее.
— Извините за беспокойство.
И Джэ быстро осмотрелась и подошла к кровати.
Она как раз вернулась из своей комнаты — забыла кое-что важное. Пришла пора представить миру новое произведение.
Король делал вид, что ненавидит это, но на самом деле именно ему это нравилось больше всего. Воодушевлённая И Джэ уверенно расправила плечи и протянула вперёд руки:
— Ваше величество, это тот самый подарок, о котором я говорила.
— …
На этот раз он действительно не знал, куда девать руки, и на мгновение схватился за лоб.
И Джэ с мягкой улыбкой осторожно взяла его за запястье и вложила в ладонь фигурку Ямы. Родерик усмехнулся и стал рассматривать готовую статуэтку. Прошлая хотя бы выглядела смешной…
— Хэйли.
— Да, говорите.
— Мне правда интересно, чем всё это закончится.
И Джэ тихо рассмеялась.
— Может, когда ты её вырезала, я тебя чем-то сильно обидел?
— Почему вы спрашиваете?
— Она выглядит жутко злой.
Удовлетворённый отзыв заставил И Джэ рассмеяться вслух.
— В любом бою важно захватить инициативу.
— …
— Ваше величество, мне нужен сильный и крепкий друг. Вообще, мне всегда не хватает друзей.
— …Ладно. Я не совсем понял, что именно ты задумала, но поддержу тебя без оглядки. Развивай свой творческий потенциал.
Родерик был настолько ошарашен, что даже хотел разрыдаться, но всё же подыграл ей. Лицо королевы сияло от гордости. Она счастлива, а это главное.
Однако, когда он попытался поставить статуэтку у изголовья кровати, И Джэ тут же его остановила.
— Ваше величество, поставьте её на книжную полку.
— Почему?
— Там она будет смотреться гармонично.
Ямараджа — владыка загробного мира. Тот, кто вершит суд над грешниками.
Для призраков это предупреждение: «Вы прожили жизнь правильно?»
Но живому человеку вроде Родерика незачем держать так близко к себе царя преисподней.
Вздохнув, Родерик поднялся с кровати и, поставив фигурку на полку, сказал:
— Хэйли.
— Да?
— Моя комната становится всё страннее.
Когда И Джэ весело рассмеялась, Родерик тоже не выдержал и улыбнулся.
«Что её так веселит?»
Он с любопытством посмотрел на неё, затем лёгким движением подтолкнул её за плечо.
Стоило её спине коснуться кровати, как он тут же навис над ней. Он увидел, как её округлившиеся глаза расширились, но прежде чем она успела что-либо сказать, он накрыл её губы своими.
В комнате раздались влажные звуки поцелуев. Смутившись, она попыталась отвернуться, но Родерик схватил её за щёки и не отпускал.
— Мм…
Из её горла вырвался хриплый стон, как будто кто-то царапал голосовые связки. Губы были скованы, и в ответ полились томные, гнусавые звуки.
Родерик, будто возбуждённый её стонами, настойчиво скользил по влажной поверхности её рта. Их слюна смешалась в горячем поцелуе, изливаясь по уголкам рта И Джэ.
Поцелуй лишал разума.
Она с опозданием осознала, что их нижние части тел соприкасаются. И что этот поцелуй разжигает его желание.
Когда большая ладонь Родерика скользнула вдоль её тела, И Джэ отвернула голову.
— Теперь… хватит.
— …
— Пожалуйста… отпустите меня.
Родерик снова взял её щёки обеими руками и поцеловал, переплетая языки, но И Джэ, задыхаясь, с дрожью в пальцах, всё же попыталась оттолкнуть его.
Её толчок был слабым, почти без силы. Но в конце концов он выпрямился.
— Ха-а… ха-а…
Он немного отстранился, и девушка тут же юркнула под одеяло. Его синие глаза всё ещё горели желанием.
Пытаясь перевести дух, Родерик провёл рукой по волосам и осторожно приподнял одеяло, чтобы взглянуть на спрятавшуюся лису.
— Почему отталкиваешь?
— …
— Почему всё время меня отталкиваешь?
— …
— М-м?
И Джэ попыталась натянуть одеяло повыше, но он удержал край, не давая скрыться. Он ждал ответа.
— Ты делаешь это потому, что я тебе не нравлюсь? Или потому, что боишься?
— Мне… просто стыдно.
На его лице появилось выражение лёгкого недоумения.
— Тебе-то чего стыдно? Ты спокойна, а я тут весь извёлся — так это мне должно быть стыдно.
— …
В конце концов он откинул одеяло, просунул руки под мышки и резко поднял И Джэ. На этот раз он лёг, усадив её сверху.
Оказавшись в таком положении, она растерянно попыталась встать, но Родерик крепко держал её за бёдра, не отпуская.
Поняв, что любое движение только усилит трение между ними, И Джэ замерла. Опустив голову, она почувствовала, как Родерик проводит ладонью вдоль позвоночника.
Его прикосновение казалось одновременно ободряющим и успокаивающим. Ей стало жутковато, но, возможно, из-за того, что она смотрела на него сверху вниз, ей не хотелось ни прятаться, ни убегать.
Когда её напряжение немного спало, он спросил:
— Хэйли, можешь поцеловать меня первой хотя бы один раз?
Девушка на миг заглянула в его глаза — яркие, синие — и тихо склонилась. Сначала это был лёгкий, почти невесомый поцелуй, но когда он приоткрыл рот, она осторожно коснулась его языка.
Это был неумелый, но искренний поцелуй.
Родерик улыбнулся уголками губ. Раздался его тихий смешок, и И Джэ тут же выпрямилась:
— Вы смеётесь, потому что я плохо целуюсь?
— Нет.
Он был в прекрасном настроении. Конечно, ему хотелось пойти дальше, но и текущее положение его вполне устраивало. Грудь щемило от странного, тёплого чувства.
Раньше королева отстранялась, даже если он просто брал её за руку, дрожала, когда он обнимал её во сне. А теперь — словно строптивая кошка, которая вдруг сама пришла и устроилась рядом. И он с трепетом ждал, что будет дальше.
— Мне понравилось, что ты поцеловала меня.
— …
— Вот и рассмеялся.
И Джэ не ответила, но Родерик, кажется, и не ждал этого. Он снова подхватил её под мышки и уложил рядом.
Подставив руку вместо подушки, он сам накрыл её одеялом до самых плеч.
Перед сном, слушая его неровное дыхание, она погрузилась в размышления.
«Ты делаешь это потому, что я тебе не нравлюсь? Или потому, что боишься?»
На самом деле она боялась.
У него есть враги, но он всё равно относится к ней с теплом. А ей… ей всё сложнее противиться ему. Она всё больше хочет ему помочь.
Её пугали эти чувства и вся эта ситуация.
И Джэ распахнула глаза глубокой ночью. Она собиралась дождаться, пока Родерик уснёт, но сама невольно задремала. Проклиная себя за это, она поднялась.
Призраки жались в углу комнаты — прочь от изваяния Ямы. И Джэ пробежалась по ним взглядом, ища самого слабого.
Юный король говорил не тратить силы понапрасну, но успокоение душ невинно погибших тоже было частью её долга. Нельзя было просто тыкать в них оберегами.
Она выбрала дух ребёнка — того, кто, вероятно, умер от голода. Малыш сначала ощетинился, но, когда она начала успокаивать его, быстро раскрылся. Дети есть дети.
- Я так хотел есть… а мама не приходила…
— …
- Я просил людей помочь… но никто не помог.
— Понимаю. Ты, наверное, был очень одинок.
- Люди — все плохие. Я собираюсь изводить вас всех.
Скрестив ноги в позе лотоса и выпрямив спину, И Джэ тяжело вздохнула.
Шаманы обычно быстро перенимают чужие эмоции — чтобы развеять обиду умершего, нужно проникнуться его болью.
А история этого ребёнка слишком перекликалась с её. В глазах И Джэ тут же заблестели слёзы.
Она собралась утешить его ещё немного, а затем убедить позволить ей проводить его в лучший мир.
Но в этот момент сзади раздался низкий, хрипловатый голос:
— Хэйли. Что ты там делаешь?
— А-а-а-а!
Родерик, сидевший на кровати, приподнял бровь от такого громкого вопля. Ему даже показалось, что тело королевы на секунду подскочило в воздухе.
— А-а, господи, напугали…
— Прости, но, по-моему, это я тут больше испугался.
И Джэ в панике обернулась. Испуганный дух ребёнка сник и растворился среди прочих призраков. Она тревожно посмотрела ему вслед — всё почти получилось, и тут такое. Всё равно что упустить готовую добычу.
Но испугались не только они.
— Ваше величество! Что случилось?!
— Мы входим!
— Вы не спите, ваше величество?!
Снаружи раздались встревоженные голоса рыцарей.
Родерик ответил вместо окаменевшей И Джэ:
— Не входите.
— …Ваше величество, вы точно проснулись?
— Да. Всё в порядке. Её величеству, кажется, просто приснился кошмар.
Он говорил так спокойно, что стража сразу утихла. Но его взгляд, устремлённый на И Джэ, был полон сомнений.
И правда — на дворе глубокая ночь, а она сидит посреди комнаты в позе лотоса, выпрямив спину. Удивляться должна была не И Джэ, а король, ставший свидетелем этой сцены.
— Хэйли.
— …
— Что ты там делаешь?
Она стиснула зубы, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Надо было соврать без зазрения совести.
— Медитирую.
— …В такое время?
— Да.
— Там?
— …Я начала на кровати, но вдруг подумала, что если вы проснётесь, то можете испугаться.
— То, что ты там в темноте, куда страшнее.
— …
Он какое-то время смотрел на неё с явным подозрением. Ему вновь показалось, что она лжёт.
Но в итоге он лишь вздохнул и поднялся с кровати.
— Но зачем же сидеть на полу? Простудишься.
— …
— Ты и так хрупкая, как горошинка, нужно быть осторожнее.
Он аккуратно поднял её и перенёс обратно на кровать. Когда Родерик улёгся, она после недолгих колебаний последовала его примеру.
Он внимательно наблюдал за ней.
И Джэ всё ещё смотрела в угол комнаты с каким-то сожалением. Утром она тоже пристально смотрела туда.
«Что она там видит?» — подумал он, украдкой взглянул в ту же сторону.
Ничего. Там ничего не было.
— Спи. Помедитируешь при свете дня.
Он подтянул одеяло и мягко прикрыл им её плечо. И в этот момент он заметил ещё кое-что странное.
Сердце королевы бешено колотилось. Неужели она так испугалась, когда он её окликнул?
Но если бы дело было только в испуге… На её лице были тревога и беспокойство.
Это было слишком странно. Родерик нахмурился.
Что же с ней происходит?