/
Том 1
42 из 141
Родерик и И Джэ сидели рядом на высоком помосте.
Люди, наслаждавшиеся торжественным приёмом в честь возвращения принца, украдкой поглядывали на них — король без остановки что-то шептал королеве на ухо.
Иногда она с серьёзным лицом кивала, а иногда — заливалась звонким смехом.
«О чём это они так оживлённо беседуют?»
Независимо от того, принадлежали ли они к сторонникам короля или к его противникам, любопытство аристократов только росло.
— Хэйли. Вон там — граф Файнмайн.
— Да, точно.
— Говорят, недавно он разъехался со своей женой.
Родерик делился с И Джэ светскими сплетнями.
Вон тот — ближайший советник герцога, вон тот — подающий надежды рыцарь, у маркиза финансовые трудности, а эти двое, оказывается, встречаются.
И Джэ слушала, кивая, и, улыбнувшись, спросила:
— Ваше величество, простите, у нас сейчас что, урок?
Родерик, умилившись её округлённым глазам, закинул руку на спинку её кресла и, слегка наклонившись, обнял за плечи.
Аристократы теперь уже открыто начали поглядывать на них.
После охотничьего турнира это был первый раз, когда король и королева появились вместе на официальном мероприятии. Они не целовались, как в прошлый раз, но выглядели даже ближе, чем тогда. Король не мог оторвать взгляда от жены.
Помост был далеко от остальных. Никто их не слышал, но он всё равно шептал ей прямо на ухо. Любой, кто хоть раз был влюблён, сразу бы понял, что происходит.
— Говорят, граф Файнмайн попросил тебя проинвестировать его дело, а ты всё на меня перекинула.
— Вы и это слышали?
— Ага. Слышал. Наша королева, оказывается, умеет мягко ставить людей на место.
Родерик внимательно просматривал записи приёмов королевы. Он считал, что ей не хватает хватки в светских кругах. И всё же удивляло, как искусно она избегала сложных ситуаций.
— Если я так делаю, это создаёт проблемы для вашего величества?
С хитрым лицом он легонько коснулся её круглого лба указательным пальцем. Иногда казалось, что королева не может вести разговор, не произнеся этих слов.
— Нет, наоборот. Всё правильно сделала.
— Я не хотела перекладывать на вас неприятную ношу. Просто подумала, что так будет лучше.
Если бы она, как королева, начала высказываться, люди потянулись бы к ней. А это, как ей казалось, могло ослабить позиции короля.
Родерик кивнул.
— Я же сказал: правильно. Вместе не так одиноко отвергать этих дворян.
— Тогда я и впредь буду тайком давать отпор.
Они тихонько засмеялись.
— А ведь граф Файнмайн в инвестициях вообще не разбирается. С тех пор как неожиданно разбогател, всё, за что он берётся, проваливается. Как ты это сразу поняла?
— Хм, не знаю.
Просто на лице у него всё было написано. В этом и суть физиогномики.
Родерик посмотрел на смущённо улыбающуюся И Джэ и продолжил:
— В общем, похоже, графиня всерьёз подумывает о разводе.
— Правда?
— Ага. И самое смешное, что у графа уже давно была любовница.
И Джэ скривилась.
— Значит, с мужчиной, который изменяет, жить можно, а вот без денег — нет? Что думает наша королева по этому поводу?
— Первый вариант эмоционально неприемлем, второй — неудобен… Я действительно должна выбирать?
Родерик покачал головой.
— Нет. Я не изменяю и денег у меня полно, так что тебе не о чём волноваться.
— Как хорошо, что я вышла за вас замуж.
— Я ж говорил.
Они одновременно рассмеялись.
Родерик знал, что знать украдкой наблюдает за ними.
Но не обращая ни малейшего внимания на взгляды, он поцеловал И Джэ в щёку.
Это был быстрый, будто ворованный, поцелуй.
— Ваше величество, мы ведь на официальном мероприятии. Что вы творите?
— Ну и что. Мы же супруги. Разве это преступление?
И Джэ коснулась щеки рукой и слегка надулась.
Однако, бросив взгляд в зал, чтобы оценить реакцию, она вдруг вздрогнула.
Лоренс, стоявший у стены, не отрываясь смотрел на неё.
Родерик, проследив за взглядом И Джэ, стиснул зубы. Если бы не это, из его уст наверняка вырвались бы резкие слова.
— Хэйли. Следи за тем, куда смотришь.
— …
— Я не стану сдерживаться только из-за того, что это официальное мероприятие.
— …
— Если ты снова заплачешь, мне будет действительно больно.
«Этот парень с прошлого раза всё никак не успокоится».
На самом деле Родерик с удовольствием снял бы Лоренса с должности. Подумывал даже отправить вместе с третьим рыцарским отрядом и принцом на западную границу.
Но из-за глупой гордости он не хотел так поступать. Ему казалось, что если он сдастся первым, это будет выглядеть так, будто он не уверен в чувствах своей жены.
— Хэйли. Ответь мне что-нибудь.
— …Больше не буду смотреть. Не волнуйтесь.
И Джэ положила руку на солнечное сплетение, стараясь прийти в себя. Затем, встретившись с синими глазами Родерика, едва заметно кивнула: «Всё в порядке».
Её взгляд снова заскользил по залу — лучше было отвлечься на что-то другое. На этот раз она остановилась на главном герое вечера.
Брат короля, как и сам король, был мужчиной с чёрными волосами и синими глазами.
Но в отличие от Родерика, у него была совершенно другая аура. Он казался мягче, говорил нежнее и выглядел куда изящнее.
— Ваше величество, вы совсем не похожи на своего брата.
— Как в этой толпе ты умудряешься замечать только мужчин?
— …
— Скажи честно: тебе ведь нравятся красивые мужчины, да?
— …Иногда вы говорите действительно странные вещи.
«Мои вкусы весьма конкретны — мне нравятся не просто красивые мужчины, а те, у кого на лице написано великое будущее».
— Это же ваш брат. Я впервые с ним разговаривала. Какой он мне «мужчина»?
— А кто он тогда, женщина?
Он язвительно пошутил, но затем рассмеялся и кивнул:
— Эдгар — учёный. В отличие от меня, он читает книги с самого детства.
И Джэ негромко хихикнула:
— То есть, вы хотите сказать, что не любите книги?
— Я просто лучше владею телом, чем книгами.
— Это и так видно.
Не каждому дано родиться с телосложением полководца. Если король не берёт в руки меч, он идёт против своей судьбы.
— Но зачем вообще отправлять такого человека на границу? Пусть живёт и занимается тем, что ему подходит.
— …
— У него... словно и правда такая судьба.
Король слегка поморщился.
На самом деле принцу было бы куда полезнее уехать за границу и заниматься научной деятельностью. Если в королевстве есть ещё один наследник с правами на престол, всегда найдутся аристократы, которые начнут строить козни.
Тем не менее Родерик всё же решил отправить брата на границу — и причиной был тесть.
— Как ты думаешь, кто это устроил? Твой отец хочет поставить твоего брата во главе западной армии. А мне это совсем не по душе.
— …
— Но раз на границе не прекращаются стычки, придётся отправить туда кого-то из королевской семьи в качестве стратега. В конце концов, раз уж двор согласился на это, всем остальным придётся заткнуться.
— …
— Принц жертвует собой ради меня. Если не хочешь отдавать то, чего хочет противник, приходится жертвовать чем-то другим.
— Как же утомительно все живут.
Родерик хмыкнул:
— Ты иногда говоришь как старушка. Политика всегда такая.
И Джэ, поджав губы, снова спросила:
— Почему мой отец так хочет отправить моего брата туда?
— Вот и я хотел бы у тебя это спросить. Что у него в голове, а?
«Ты прожила в том доме двадцать один год, а теперь спрашиваешь меня?»
Но И Джэ и правда не знала, и с растерянным лицом задала встречный вопрос:
— Тогда почему вы против?
Родерик усмехнулся и тихо вздохнул.
Он в который раз убедился, что его жена не проявляет никакого интереса к делам своей семьи.
— Ты ведь из дома Дункан, да? Неужели не знаешь, что по крови ты ещё и Даймон? Достаточно в зеркало посмотреть, чтобы заметить разницу.
— …
— Ты что, и вправду совсем не смотришься в зеркало?
Он щёлкнул языком.
Его жена явно не осознавала, насколько необычно она выглядит.
За бесчисленные поколения их родственные черты стали менее выраженными. Но Дунканы по-прежнему славились на весь континент как семья, в которой рождаются исключительно красивые люди.
Даже среди прочих представителей рода Дункан Хэйли обладала особенно выразительной внешностью. Дело было даже не в красоте — в ней чувствовалось нечто экзотическое, будто она мутировала.
— Беспорядки на западной границе — дело рук сторонников возрождения Даймона. Устранение возможных угроз — вполне естественный выбор для короля, не так ли?
— …
— Хотя, конечно, всё это давным-давно покрыто пылью времени.
Империя Даймон правила континентом более пятисот лет назад. И предостережения остерегаться Дунканов тоже уходили корнями в четырёх- или даже пятисотлетнюю давность. Да и неизвестно, действительно ли повстанцы — потомки Даймонов.
Родерик всегда считал подозрения предыдущего короля надуманными.
Но если дом Дункан так упорно цепляется за влияние, подозрения лишь крепнут, и уступать им не хочется.
И Джэ, уловив суть ситуации, кивнула. Однако вскоре её лицо выразило недоумение.
Эта тема казалась слишком щекотливой, чтобы обсуждать её с ней — ведь она сама происходила из рода Дункан.
— Ваше величество, зачем вы мне всё это рассказываете?
Родерик усмехнулся.
— Что, хочешь побежать и всё выложить своему отцу?
— …
— Хочешь — иди. Но ты же не станешь.
— …
— Я не прав?
И Джэ ненадолго замолчала.
— …Вы же сами говорите, что не доверяете мне, но в этом почему-то уверены.
— Я просто говорю то, что вижу и чувствую.
И Джэ на мгновение задумалась.
Она осознала, что король одновременно и сомневается в ней, и… доверяет. Противоречивая ситуация, но она понимала, почему так происходит. И даже могла это принять.
А затем на лице И Джэ, всё ещё устремлённом к Родерику, расцвела мягкая улыбка.
Его острый взгляд вдруг отозвался в ответ странным блеском.
Почему — он и сам не знал. Но в тот момент ему показалось, будто её пальцы на миг коснулись чего-то за пределами стены, которая разделяла их.
— Иди-ка сюда.
Родерик притянул её к себе и чмокнул в губы. Потом ещё раз. И ещё.
И Джэ попыталась вырваться, но он поцеловал её ещё несколько раз, прежде чем отпустить.
— Я не стану просить тебя решать это за меня, так что можешь не переживать.
Но она покачала головой, сжав плечи.
— Напротив. Если есть что-то, что я могу сделать — просто скажите.
— То есть ты предлагаешь мне использовать собственную жену?
— …Вы и правда так долго держите в голове эту фразу.
Родерик тихо усмехнулся.
— Ладно, пойдём поужинаем с Эдгаром.
Он взял её за руку и поднял, затем естественным движением обнял за плечи.
Король кивнул брату, и принц, прервав беседу с аристократами, направился к ним.
Перед тем как покинуть зал, Родерик в последний раз метнул в Лоренса предупреждающий взгляд:
«Если продолжишь смотреть на мою жену этим тоскливым взглядом — я пристрелю тебя».