/
Том 1
53 из 141
Перед тем как сесть в карету, Родерик спросил:
— Куда хочешь отправиться?
И Джэ, крепко прижимая к себе куклу, замялась.
«Ты странная», — подумал он, но, честно говоря, не мог отрицать, что его жена — человек своеобразный. Иногда она казалась отчаянной, но при этом не унижалась.
Возможно, потому что её стремления были направлены не на себя.
Её молитвы всегда были обращены к другим.
— Ты хочешь к реке?
— …Да.
— Ладно, поехали.
Она немного смутилась. «Наверное, я кажусь упрямой», — мелькнуло у неё в голове. Но Родерик, изначально настроенный на прогулку, не видел в этом ничего плохого.
— Хэйли.
— Да.
— Я не могу соглашаться с каждым твоим словом. Но я не хочу, чтобы ты молчала.
— …
— Раз уж мы уже здесь, могла бы просто сказать, что хочешь туда поехать. Разве это сложно? Если тебе что-то не нравится — скажи, что я не прав. Даже если мы расходимся во мнениях, я не отвернусь от тебя.
И Джэ потупила взгляд и покачала головой:
— Нет, ваше величество, вы не ошиблись.
Он действовал в рамках здравого смысла — просто они видели разные картины.
Если бы И Джэ могла видеть то же, что и другие, возможно, она бы поступала так, чтобы он мог её лучше понять. Тогда, возможно, она бы не чувствовала себя одинокой.
Родерик улыбнулся:
— Хэйли. Разве человек может быть всегда прав? Даже король может ошибаться.
Это была правда, и Кан И Джэ стало неловко, что она не могла её отрицать. Немного замявшись, она всё же решилась сказать то, что давно хотела:
— Ваше величество, не знаю, можно ли мне так говорить…
— Говори.
— Говорят, там, где есть цель — найдётся и путь. Направление, которое вы выбрали, на самом деле верное. Не сомневайтесь. Если у вас есть стремление — просто идите. Шаг за шагом.
Она не хотела возлагать на него бремя. Он и так уже достаточно терпел.
Но на самом деле, король мог бы идти вперёд гораздо решительнее. Она хотела, чтобы он это знал.
И Родерик понял: она хочет поддержать его. Он с улыбкой сказал:
— Наша королева странно проявляет свою любовь, когда я прикидываюсь слабым. Я думал, ты разочаруешься. Но если ты будешь так намекать — мне придётся строить из себя милашку.
— …
— Хотя обычно женщинам нравятся мужественные мужчины, да?
— …Не в этом дело.
— Угу.
И Джэ замялась. Но когда она украдкой посмотрела на него, он улыбался.
Снова уставившись в пол, она тихо проговорила:
— Просто… вы мне нравитесь.
Как только эти слова слетели с её губ, сердце бешено заколотилось.
«Зачем я это сказала?» — сожаление накрыло её.
Она нервно мяла куклу, пока Родерик не схватил её руку, прежде чем игрушка превратилась в лоскуты. Его лицо светилось от удовольствия.
— Знаю.
— …
— Я тоже всё это время чувствовал то же самое.
— …
— Поехали уже.
Её растерянное выражение выдавало смущение. Или это только казалось?
В её взгляде читались тревога и неуверенность, но кончики ушей были алыми. Родерик нашёл это безумно милым.
Он почувствовал странное волнение. И, сев в карету, так и не смог больше взглянуть на лицо И Джэ.
«Откуда в ней столько обаяния?» — думал он, всё время потирая лицо, глядя в окно.
Но И Джэ всегда жила в двух мирах. И когда она села в карету, её охватили другие мысли.
«Хэйли… она будет там?»
Если в душе у Хэйли действительно была такая боль, И Джэ была уверена — та не могла просто уйти.
Если она застряла между мирами — нужно помочь ей обрести покой. Если же умерла — провести обряд и вызвать её дух. Слишком много вопросов осталось без ответа.
Хэйли. На самом деле я до сих пор не понимаю, почему ты тогда вот так ушла.
Я пыталась тебя понять. Ты ведь не из слабых... Верно ведь?
Но рядом был король — а значит, ничего нельзя было сделать. И теперь И Джэ решила просто... убедиться.
— Ваше величество.
— М-м?
— А правда, что моё прозвище — «красивая дурочка»?
Родерик резко поморщился.
— …Какой ублюдок посмел тебе это сказать?
Значит, правда.
И Джэ кивнула.
Хэйли тоже об этом знала — она сама писала это в дневнике. Но, похоже, она лишь посмеялась и отпустила ситуацию.
— Ну хоть красивой считают, уже хорошо.
— …Ты правда в зеркало не смотришься?
И Джэ усмехнулась, поморщившись.
— Ваше величество, эталон красоты Кайена и просто симпатичное лицо — это не одно и то же. Между ними пропасть. Например, подбородок не должен быть острым — как у меня.
— А что не так с твоим лицом? Оно же красивое.
Но И Джэ отрицательно покачала головой.
— Я не говорю, что острый подбородок — это плохо... Просто, если смотреть на образ в целом, есть такие тонкие, неуловимые вещи. Не хочу говорить такое вслух, но у меня лицо, лишённое удачи.
Сквозь него утекает удача. Лицо, сулящее смерть.
Она провела ладонью вокруг своего лица.
Лучший подбородок — как у короля.
Тот, из которого удача не вытекает. Проще говоря — лицо, достойное трона.
Власть кажется необъятной. Любой, кто её достигает, выглядит слишком незначительным. Но вот Родерик... В его случае величие не вмещалось ни в один титул.
Если только преодолеет этот странный перелом — в будущем ему не будет равных.
Честно говоря, за всю свою жизнь И Джэ не видела более величественного лица.
От какого-то внутреннего смятения она вгляделась в его черты... и немного растерялась.
Э-э? Почему оно стало ещё лучше?
Она почесала щёку, озираясь, и снова внимательно на него посмотрела.
Это правда? А не слишком ли хорошо, чтобы быть правдой?
И Джэ продолжала недоумённо моргать, изучая его.
Когда она вдруг наклонилась ближе, Родерик смутился.
— Хэйли, ты чего вдруг?
— Ваше величество… сейчас я вдруг поняла: вы невероятно красивы.
— А? Ну… спасибо, конечно.
— Уточню: видимо, мне просто нравятся красивые мужчины.
Вот это да. В нём живёт настоящая удача. Определённо лицо великого человека.
За жизнь лица меняются, поэтому и говорят: живи достойно.
Но как можно настолько измениться за такое короткое время?
— Ух ты. Странно. Поразительно. Вы прямо… невероятно красивы.
Родерик рассмеялся, сбитый с толку её восторгом.
— Так ты, значит, всё-таки смотришь на лица?
— А как же! Я же тоже человек.
— Тогда почему ты всегда такая холодная со мной?
— У-уф. Вот сейчас было неприятно. Так вы ещё и знаете, что красивы? Вот они какие, люди…
Родерик громко рассмеялся.
— Притворяться, что не знаю, — лицемерие. Я же смотрюсь в зеркало. Но с тобой это никогда не срабатывало — и я переживал из-за этого.
И Джэ усмехнулась.
— Я никогда не была холодна с вами, ваше величество. Я всегда такая.
— Да, я знаю. Ты… совсем не холодный человек.
— …
Родерик раз за разом пытался растопить лёд в ней.
И Джэ отвела взгляд, но он не мог оторваться от неё.
Он снова обнял И Джэ, которая пыталась убежать.
— Спасибо, что сказала, что я тебе нравлюсь. Я думал, не дождусь этого до самой смерти. Честно говоря, моё сердце всё ещё колотится.
— Зачем я это сказала… Можем сделать вид, что вы не слышали?
— А, нет. Не получится.
— …Но почему вы думали, что не дождётесь?
— Ты ведь не из тех, кто говорит всё как есть. Всё время терпишь, всё в себе держишь.
— Я на самом деле из тех, кто терпит, терпит, а потом вдруг кричит «аааа!» и убегает.
Родерик снова засмеялся.
— Да уж, заметно. Но зачем же доводить до такого?
И Джэ чуть улыбнулась. Причина была проста: она не хотела обременять других своей болью.
Ваше величество, на самом деле… я заперта в своём мире. Я вижу больше, чем другие, но мир, которым нельзя поделиться, в итоге становится клеткой. И тогда он не огромный, а крошечный.
В нём на самом деле только я одна. Мне одиноко и страшно. Меня трясёт от страха каждый день. Но ведь именно здесь — моё поле битвы.
Вы, возможно, не поймёте меня. Но если я смогу всё это вынести, если справлюсь… я точно сумею кому-то помочь. Наверное, и сегодня найдётся хоть один человек, кому станет легче?
Если так, то это и есть моё оправдание. Единственный путь, что мне дан, и тот, по которому я должна идти.
Печаль моя... всегда — на задворках.
И Джэ с горьким выражением смотрела себе под ноги, на носки туфель. На лице всё ещё оставалась тень сомнений.
Но, слегка кивнув, она снова заговорила — уже твёрже:
— Ваше величество, на самом деле… я вас правда очень сильно люблю.
— …Да. А я тебя.
Она отвернулась к окну. А Родерик, чуточку смутившись, всё же рискнул:
— Хэйли, ты правда любишь меня?
— …
— А с какого момента?
— …
— Скажи же.
— Хватит уже. У меня всё.
— Ох, ну вот опять. Вдруг ни с того ни с сего — холодна, как лёд. Мне не угнаться за твоими перепадами.
— …
— Ну скажи хоть что-нибудь. Или это платная услуга?
И Джэ, которая до этого момента выглядела крайне зажатой, вдруг рассмеялась. Родерик терпеливо ждал ответа, но она уже почувствовала, что карета остановилась.
— Не в деньгах дело. У меня их достаточно, знаете ли. Это вы бездумно сорите деньгами — вот знать и пристаёт. А я, между прочим, в политику соваться не собираюсь, так что прошу вас — не давайте им повод. Может, вам кажется, я бездельничаю, но у меня своих дел хватает.
— …
— В любом случае, нам пора выходить.
Родерик, как будто сошёл с ума, схватил её за руку.
Хэйли. Ты не можешь вот так взять и уйти прямо сейчас.
— Ну просто скажи, пожалуйста.
— …
— Ладно, понял. Но я люблю тебя. Очень.
— …Я тоже. Вы и так всё знали — тогда зачем спрашивать?
— Так ты знала, что я знаю?
— Как можно было не знать?
И Джэ, нервничая, потянулась к дверце кареты. Потом поспешно выпрыгнула на улицу, бросив на прощание:
— Если бы я не хотела, чтобы заметили — не вела бы себя так с вами. И вправду странный человек...
Родерик, оставшись один, вновь и вновь проводил рукой по волосам.
Сколько бы сил она ни прикладывала, королева не могла скрыть всё. Стоило лишь чуть-чуть прикоснуться — и уже невозможно было не почувствовать её настоящую теплоту.
Что же мне делать с этим маленьким сокровищем?
Он ещё долго не мог заставить себя выйти из кареты.