/
Том 1
54 из 141
Хотя король хотел сохранить обычное выражение лица, улыбка так и играла на его губах. Он подошёл к И Джэ, которая зачем-то болтала с рыцарями, и обнял её. Улыбаясь во весь рот, он спросил:
— О чём там говорила наша королева?
— Да? Просто… спросила, не тяжело ли нам, пообедали ли мы… Проявила заботу.
— …
— Что было вкуснее всего… И ещё сказала, что это блюдо ей самой никогда не нравилось, хотя вообще-то вкусы у всех разные. Ваше величество, но я ведь правда ничего особенного не сказал. Королева просто спросила, я просто ответил…
— Да? Наша королева действительно такая заботливая.
Рыцарь всё ещё с опаской наблюдал за ними, а Родерик усмехнулся и спросил:
— Но она не сказала, что любит меня?
— …
— Не говорила? Странно. Почему не сказала?
— …
— Хотя сегодня уже раза два-три говорила. Должно быть, королева очень меня любит.
И Джэ посмотрела на него так, будто он сошёл с ума. Но Родерика это ничуть не смутило. Более того, он оглядывался по сторонам, словно и впрямь хотел найти, кому бы ещё похвастаться.
В этот момент он заметил на посту своего старого друга Джейда. Но Джейд знал короля слишком хорошо. Стоило ему увидеть его ухмылку, как всё стало ясно: «Опять за свои дурацкие шутки принялся».
И потому он внезапно выкрикнул:
— Эй, кажется, там что-то подозрительное!
— Командир?
Рыцари озадаченно переглянулись.
«Что именно? Где? Да тут даже комар не пролетит».
«И это величайший рыцарь поколения?»
Это бросало тень на репутацию их ордена. Тем более, что их шестое чутьё подсказывало — ничего подозрительного в той стороне не было.
Но Джейд безжалостно начал толкать рыцарей в спину.
«Да знаю я, знаю. Но там, очевидно, что-то не так. У тебя мозги засохли, что ли? Думаешь, если делаешь свою работу, то этого достаточно? Успех приходит не к самым умелым, а к тем, у кого есть чутьё».
«Если я сказал — бегом марш, тупоголовые. Я ж ради вас, дураков, стараюсь!»
Притворяясь, что видит что-то подозрительное, он продолжал подталкивать рыцарей, удаляясь от короля. Несомненно, он был величайшим рыцарем не только по силе, но и по сообразительности.
* * *
И Джэ и Родерик медленно брели к реке. Глядя вдаль отрешённым взглядом, И Джэ негромко вздохнула. Она собиралась присесть у кромки берега, но Родерик удержал её, сначала расстелив на земле свой плащ.
Река оказалась куда шире и глубже, чем в её памяти. Воды текли бесконечно, колеблясь, как и сама человеческая жизнь.
И Джэ села на плащ и долго смотрела на воду. Затем тихо, искренне сказала:
— Ваше величество… Если честно, мне очень нравится смотреть на воду.
— Да, я заметил.
— …
— Ты всё время смотришь так, будто забываешь обо всём на свете.
— …
— Почему ты так делаешь? Ты знаешь, как я за тебя волнуюсь?
Хотя раньше ей приходилось смотреть на воду лишь издалека, теперь она чувствовала смирение.
Те, кто обладает духовным зрением, становятся не гордыми, а смиренными — потому что понимают, насколько опасен их дар.
— Я знаю, почему вы волнуетесь. И что именно вас беспокоит — тоже. Но я… просто люблю смотреть на нечто великое.
Улыбка на её губах была едва заметной, но палец, указавший на воду, — уверенным.
— Видите, мне нравится чувствовать, что я — ничто.
— …
— Ваше величество, мир огромен. А я — всего лишь пылинка.
Она всегда хотела сказать именно это.
— Все твердят, что надо жить на всю ногу, по-крупному… Но мне куда больше нравится ощущение своей незначительности. Когда стоишь перед чем-то великим — понимаешь, что ни одна тревога не имеет значения.
— …
— Кажется, можно просто ничего не делать — и в этом есть своя прелесть.
— …
— Я звучу глупо, да?
И Джэ улыбнулась слабой, чуть заметной улыбкой. Родерик, точно поняв, о чём она, покачал головой.
— Ты просто берёшь на себя слишком много.
— Неужели так? — задумчиво ответила И Джэ.
На самом деле ей было тяжело. Хэйли здесь не было.
Она была уверена, что Хэйли должна была стать мстительным духом. Она не могла понять — как можно было уйти, неся в себе такую горечь?
«Хэйли, где же ты?»
Опуская взгляд от безысходности, И Джэ крепко зажмурилась и начала молиться.
Боже, повелитель законов этого мира, божественный дух, что вершишь судьбы…
Хотя и поздно, но прошу простить меня.
Когда-то я ненавидела людей за то, что моя жизнь была полна страданий, и за это я каюсь.
В то время, хоть и была я ребёнком, виня невиновных, я сама совершала грех.
Наверное, мои родители тоже не хотели меня бросать. Но сейчас я не буду говорить, что они были правы. И не стану утверждать, что понимаю их — это было бы высокомерием и ложью.
Я просто признаю, что была жалкой, мелочной и подлой.
Я хочу лишь сказать, что даже если я была немного несчастна, у меня нет права обвинять весь мир.
Я согрешила, помоги мне хоть раз. Я не знаю, как всё это исправить.
Есть люди, у которых нет грехов. Если ты дал мне глаза, чтобы видеть их страдания, дай и силы помочь им.
Она молила всем сердцем, но ответа не последовало.
Если бы она могла услышать голос Бога, он ответил бы так:
Кан И Джэ.
Пусть твоей гордостью станет то, что ты продолжала любить людей, несмотря на жизненные испытания.
Ты отбросила гнев и преклонила колени не потому, что слаба, а потому, что сильна. Даже если никто не оценит — такая жизнь достойнее, чем существование в ненависти.
Закончив молитву, она продолжала смотреть на реку. Её мысли были в ином мире, но реальность оставалась здесь. И, к счастью, рядом был человек.
— Ваше величество.
— М-м.
Пытаясь что-то сказать, И Джэ вздохнула и слегка прикусила губу. Увидев, как король облизывает нижнюю губу, невольно улыбнулась.
— Разве вода не прекрасна?
У Родерика что-то сжалось в груди, но он кивнул.
— Да.
— Или только мне она кажется такой?
— …Почему ты так думаешь?
Он нежно обнял её, увидев в глазах грусть.
— Хэйли.
— Да?
— Хэйли.
— Да-а.
Он тоже смотрел на текущую реку, как и она. Родерик хотел, чтобы его жена перестала мучиться.
— Ты в порядке?
— Конечно.
Он всматривался в её глаза, будто проверяя. И Джэ улыбнулась и кивнула.
Родарик тоже кивнул.
— Тогда отпусти всё.
— …
— Ты говорила, что не хочешь, чтобы я волновался. Ты не сделала ничего плохого. Не извинялась — ты просто поняла другого человека. Потому что хотела душевного покоя.
— …
— Тогда забудь прошлое. Прояви снисхождение и к себе самой.
И Джэ удивлённо смотрела на него.
— Забудь всё, что было раньше, и иди со мной, Хэйли. Забудь всё и возьми меня за руку. Я смогу позаботиться о тебе лучше, чем кто бы то ни был.
Привилегия живых — знать, что их ждёт будущее.
Король был готов встретить это будущее. Он был сильным человеком, нёсшим великую ответственность.
И он никогда не испытывал трепета перед грядущим. Иногда ночи были для него адом, и он был один в них.
Однако рядом с женой это путешествие обязательно станет радостным.
Он хотел идти вперёд, делить это будущее с ней.
Родарик протянул руку, и Кан И Джэ задумчиво смотрела на его ладонь.
Он не до конца понимал её страдания, лишь догадывался, исходя из Хэйли. И всё же её странно успокаивали его слова.
Она осторожно взяла кончики его пальцев.
— Ваше величество.
— Говори.
И Джэ, всё ещё колеблясь, покачала головой:
— Нет.
— У нашей королевы и вправду странный талант — доводить людей до белого каления.
— …
— Ну что там? Просто скажи.
И Джэ улыбнулась.
— Теперь вы можете перестать сомневаться. Вы же сами знаете, что мои чувства неизменны. Я не предам вас.
— …
— Хотя, если хотите, можете и дальше сомневаться. Если это успокоит ваше сердце. Честно говоря, меня это особо не задевает.
— … Как ты можешь не расстраиваться из-за этого?
Родерик легонько толкнул её коленом, чтобы она не переживала, и Кан И Джэ улыбнулась в ответ. Подумав, она заговорила снова — как будто переполняющие чувства больше не могли оставаться внутри.
— Видите ли... Когда я впервые увидела вас, у меня была одна мысль.
— Какая?
Она тихо засмеялась.
— Ах, наверное, я потеряю здесь всё. Это было такое странное предчувствие.
— Как ты можешь говорить такое? — в голосе Родерика прозвучала искренняя обида.
Но он и вправду ворвался в её жизнь непредсказуемо и неизбежно.
Однако её необычный дар подсказывал: связываться с ним опасно.
Предчувствие гибели жизни как шаманки.
Небесная кара за вмешательство в законы мироздания.
И Джэ продолжала думать, что её может ожидать даже смерть.
Так почему же она не могла отвернуться?
Может, из-за жалости к нему, измученному призраками? Или потому, что он иногда предлагал ей странные варианты выбора? Возможно, ей понравилось, что он защитил её, не давая ударить.
Она долго анализировала и искала оправдания, но у И Джэ были и свои довольно эгоистичные причины.
— Но я много размышляла...
— …
— Что даже если я что-то потеряю…
— …
— Возможно, именно здесь моя жизнь может измениться.
Это было что-то вроде… надежды.
Чувство, напомнившее ей, что она тоже человек.
Страх всегда был рядом. Но если жалеть о второй жизни — в третьей она снова будет жить, сжавшись от страха. И Джэ больше не хотела такой участи. Лучше жалеть о сделанном.
Она крепко сжала его руку.
— Тогда пойдёмте со мной.
Я больше не буду бояться и дойду до конца.
Если есть тот, кого хочешь защитить — нужно стать сильнее.
— Каждый раз, когда я вижу вас...
— ...
— Моё сердце снова начинает биться чаще.
— ...
— Значит, мне не нужно всё усложнять.
Вновь собрав волю в кулак, И Джэ облегчённо улыбнулась.
Река не перестаёт течь, и сейчас они видели один и тот же пейзаж.
Понимание этого стало для неё утешением, и она продолжала улыбаться.