/
Том 1
55 из 141
Глава 10
Наша ночь длиннее моей
Во времена правления шестого короля мятежные дома Меллон и Рассел тайно взращивали собственные войска и замышляли измену.
Королевские войска подавили их мятеж, а брачная политика четвёртого короля Райана Блейка потерпела крах.
Пять знатных домов, некогда правивших континентом вместе с императорской династией Даймон:
Илиас и Шмидт исчезли бесследно,
Меллон и Рассел были истреблены,
и только Дункан остался на континенте.
- Из «Истории Королевства Кайен», страница 81
* * *
И Джэ с самого утра лежала в кровати, уткнувшись в историческую хронику. Родерик, подпирая щёку рукой, наблюдал за ней, наконец не выдержал:
— Если будешь читать в таком положении, спину себе угробишь.
Когда она вырезала статуэтки, сидела с идеально прямой осанкой, но стоило взяться за дневник или книгу — тут же принимала эту нелепую позу. Хотя сама И Джэ выглядела вполне довольной, король лишь цокнул языком:
— И мужчинам, и женщинам важно беречь поясницу.
— …Извращенец.
— Раз уж ты восприняла это так — не ты ли здесь извращенка?
И Джэ на мгновение задумалась, затем кивнула.
«Значит, он не это имел в виду? Видимо, жизнь при дворе постепенно развращает мой разум. В горах я была куда более целомудренной».
— В самом деле, если подумать… Наверное, я немного испортилась. Наверное, мирская скверна уже проникла в меня.
Родерик рассмеялся, прикрыв глаза: его жена снова говорила как старушка.
— Хотя, если честно, ты угадала. Представляя, что моя жена с такими развращёнными мыслями, чувствую, как мне повезло, с самого утра настроение отличное.
Он приподнял И Джэ, подложил подушку вертикально и придвинул её спиной к изголовью кровати:
— Если на диван не идёшь, хоть облокотись. Иначе спину повредишь.
Король снова лёг, но одному валяться было скучно, и в итоге он уселся рядом с ней, глядя на ту же страницу, что и она. Он вовсе не хотел мешать или надоедать, но стоило ему увидеть жену — нестерпимо тянуло заговорить.
— В каком-то смысле это действительно нужно знать королеве.
— Да.
— Но зачем ты это читаешь?
И Джэ тихонько фыркнула.
— Потому что мне этого самого образования не хватает.
«Это из-за пробелов в памяти? Или Хэйли просто не интересовалась историей? А может, она и вправду была «красивой дурочкой»?»
— Ваше величество.
— М?
— Меллон и Рассел подняли мятеж?
— Точнее сказать, их устранили ещё на этапе заговора. В мире полно болтунов, в отличие от тебя, а ко двору ежедневно стекаются доносы.
И Джэ кивнула.
— Значит, с тех пор отношения между домом Дунканов и королевской семьёй испортились?
— Ну, можно сказать, они с тех пор под наблюдением.
Родерик кивнул, но дело было сложнее. После того, как семья Блейков лишилась дара владения Священным Мечом, они начали отстранять выходцев из Даймона от важных постов.
Однако и сами даймонцы, лишившись мистических сил, несомненно, почувствовали угрозу своему положению.
Убедившись, что королева не знает ни истории королевства, ни даже собственного рода, Родерик усмехнулся:
«Ну да, в её возрасте положено беззаботно веселиться. Хотя тебе можно и побольше развлекаться — такая маленькая да хрупкая, как зёрнышко, могла бы и подольше поспать».
— Чем сегодня займёшься?
— Хм… Может, немного попишу в дневнике.
Но Родерик знал: с тех пор как она поселилась во дворце, в дневник она так ни разу ничего и не писала. Она лишь сидела, ссутулившись, и смотрела на пустые страницы с выражением глубокой задумчивости.
Теперь И Джэ продолжила, будто бы между прочим:
— После обеда ещё прогуляться хочу.
Родерик улыбнулся с выражением смирившегося человека. Победа осталась за И Джэ — в этот раз её настойчивость оказалась сильнее.
— Что, если хоть день не пойдёшь туда, на пятой точке рога вырастут?
— Вряд ли.
— А, кстати, давно не проверял — как там твой хвостик, подрос?
Как и бывало раньше, он потянулся к её спине, поддразнивая. Но в этот раз, хотя И Джэ и дёрнулась, будто собиралась встать, она не увернулась.
Его пальцы слегка скользнули по её ягодице, но и этого мимолётного прикосновения хватило, чтобы Родерик смутился, ощутив под ладонью чёткий изгиб.
— Э… Прости.
Она промолчала.
— Я не… Я думал, ты увернёшься. Прости.
Он неловко почесал затылок. И Джэ же лишь рассмеялась — в этот момент он показался ей немного забавным.
— Ну, я не против... если это просто... ягодицы.
— Если ты и дальше будешь говорить то, что я хочу услышать, я, пожалуй, начну верить в искренность всего, что ты говоришь.
И Джэ не сдержала смех.
— Знаете, ваше величество, вы, оказывается, очень терпеливы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… Говорят же, мужчинам бывает трудно сдерживаться. Говорят, что трудно контролировать себя.
Родерик замер и пристально посмотрел на неё.
— Кто тебе, чёрт побери, такое сказал? Кто этот придурок?
«Я бы ему промеж ног сапогом засветил».
Не в силах поверить в её слова, он сначала фыркнул, но потом продолжил:
— Да и что значит «сдерживаться»?
— …
— Что делать, если партнёр отказывается? Принуждать его?
— …
— Такие ублюдки заслуживают, чтобы их заперли в комнате на несколько дней и как следует избили. Глядишь — научатся терпению.
Он откинул волосы со лба — в голосе уже звучало раздражение.
И Джэ, не зная, как реагировать на его странное выражение, усмехнулась:
— Почему вы так разозлились?
— Да потому что ты глупости сморозила! Ни один вменяемый мужчина так не поступит.
— …
— Не ставь меня в один ряд с такими. Это оскорбительно.
— …
— Чёрт, если бы ты вышла за какого-нибудь урода — было бы худо.
И Джэ фыркнула. Надо же — даже когда сердится, умудряется говорить с теплотой.
— Конечно, если человек тебе нравится — желание, само собой, возникает. Но это «мои» желания, тебе не нужно о них беспокоиться. Иначе я буду выглядеть ничтожеством. Просто подумай: хочешь ты этого или нет? И потом скажи мне прямо, без колебаний.
— …
— Хэйли. Ты поняла?
— Да.
И Джэ улыбнулась уголками губ, а Родерик тяжело выдохнул.
Он столько наговорил. Выговорившись, он почувствовал, будто снова попался на её лисьи уловки.
Но в его сердце теплилась и тихая надежда. Они стали ближе, и жена определённо теперь меньше стеснялась прикосновений. Казалось, она постепенно открывается. Значит, возможно, тот день не за горами.
Но муки мужа, соблюдающего целомудрие, были обречены закончиться ещё нескоро.
Проведя всё утро за дневником и книгами по истории, И Джэ вышла к озеру.
Ей становилось всё комфортнее беседовать с юным королём.
И Джэ по натуре была скрытным человеком, но перед нечеловеческим существом не чувствовала нужды притворяться.
Иногда она думала: «Вот каково, наверное, делиться с другом сокровенным».
Только вот «другу» было уже за пятьсот.
«Соберись, И Джэ. Привыкать к такому опасно».
— Почему Хэйли не стала мстительным духом, а обрела покой?
- Ты серьёзно? Сама не знаешь? Я же уже объяснял.
Тот, кто полон ненависти, становится мстительным духом.
А тот, кто умирает с великой мечтой, нарушает законы мирозданья.
Но И Джэ невинно посмотрела на него.
— Простите, конечно, что так говорю…
- Ну?
— Если бы я знала — разве бы спрашивала? У неё, кажется, вся душа из обид состоит.
Юный король усмехнулся и сел рядом с ней.
- Видимо, было что-то важнее личных обид.
— Вот только что именно?
Юный король пожал плечами, а она, слегка обиженная, принялась чертить на земле веточкой символы восьми триграмм [1].
- Но где ты вообще всему этому научилась?
— ...
- Я впервые вижу такие формы.
— Я была кухаркой у величайшего духовного мастера своего времени, — она вздохнула. — Жаль только, что вместо таких фокусов мне в основном приходилось учиться стряпне.
Они с юным королём продолжали перекидываться бессмысленными фразами. Он, строго говоря, ничем ей не помогал — и всё же она чувствовала опору. Такова природа всезнающего существа. Видимо, потому люди ищут богов даже тогда, когда те молчат.
И вдруг юный король, глядя вдаль, сказал:
- Кан И Джэ. Там идёт Лоренс.
Она вздрогнула, обернувшись.
Нет, ну почему он опять смотрит так печально?
И Джэ положила ладонь на грудь. Юный король, заметив её реакцию, спокойно произнёс:
- Не волнуйся. Это не твои чувства — не обманывайся.
— Я и сама знаю.
- Кан И Джэ. Твой муж куда лучше, чем ты думаешь.
Она молчала.
- Береги его. Раненая мужская верность — штука долговременная.
На это И Джэ слегка скривилась и бросила в его сторону взгляд из-под бровей:
— У меня на родине говорят так.
- …
— «Мёадонносо».
- …
— Кошка жалеет мышь.
Он, кажется, понял, о чём речь, и хмыкнул. Но И Джэ сжала кулаки и метнула в него испепеляющий взгляд.
— Если вы так переживаете, что ваш потомок может страдать, могли бы и помочь по-настоящему. Это лицемерие. Проявите хоть немного человечности.
- Но я же не человек. Откуда мне взять человеческие чувства?
— Ой, как по-детски. Великое дело — придираться к словам такой ничтожной человеческой особы, как я.
- Что поделать. Ты всё больше копируешь манеру Родерика.
— ...
- В любом случае, Кан И Джэ, я дорожу Родериком куда больше, чем ты предполагаешь.
И Джэ и сама это чувствовала. Возможно, именно поэтому продолжала ворчать, как прилипчивая муха.
— Давать такие надежды — ещё хуже. Из-за них мне и хочется умолять вас о помощи.
- А я не люблю навязчивых женщин.
И Джэ скривилась, будто съела лимон.
- Но глядя на тебя, я начинаю понимать, каково Родерику. Вот оно как бывает — случайно встретил и попал прямо в свой типаж.
— Даже не мечтайте. Я не из тех, кто изменяет мужу. У людей есть мораль и чувство долга.
- А любовь?
Она замялась.
- Уже не отрицаешь? Я-то думал, это просто милосердие лекаря по отношению к пациенту.
Юный король, словно находя её особенно забавной, пожал плечами и исчез.
И Джэ, какое-то время глядевшая в пустоту, наконец перевела взгляд на Лоренса.
Мысли переполняли её. Сказать ему, что Хэйли, которую он знал, умерла — было невозможно.
Обычный человек не в силах принять такое. Узнав, что существует иной мир, он сломается.
После мучительных раздумий И Джэ вдруг вскочила. Люди тут же зашептались, наблюдая за действиями королевы.
Но она резко развернулась к Лоренсу спиной — и со всех ног кинулась прочь. Это был самый недвусмысленный сигнал: «не подходи».
Фрейлины и рыцари округлили глаза, глядя, как королева семенит прочь мелкими шажками. Ошеломлённые, они бросились вдогонку.
Примечание:
↑1. Восемь триграмм (팔괘/八卦) — это фундаментальная концепция китайской философии и системы гадания, состоящая из восьми символов, каждый из которых представляет определённую комбинацию трёх линий (прерывистых или сплошных). Эти символы лежат в основе «Книги Перемен» (И-Цзин) и широко используются в восточной метафизике, включая корейские шаманские практики.