/
Том 1
14 из 92
Сок Хэвон, поднеся ложку к губам, уставился на дымящуюся чашу перед собой.
— И это — говядина?
Кончик моего пальца молча указал на вывеску, висящую на стене заведения: «Говяжий суп в третьем поколении».
Лучшее место, официально одобренное моей бабушкой.
— Ну… технически это тоже говядина.
Он отреагировал без особого интереса и принялся за еду.
Я смотрела, как Сок Хэвон совершенно спокойно уплетает суп, и наконец заговорила:
— Теперь говори.
— Что именно?
— В чём твой умысел. Ты же не просто ради тарелки супа меня сюда тащил.
— В последнее время ты так и жаждешь мне что-нибудь купить.
— ...
— Вот я и решил проявить великодушие — дать тебе шанс накормить меня. Что, не нравится?
Он захлопал глазами, изображая невинность, и это выглядело до омерзения наигранно. Я замолчала и опустила взгляд в миску с супом.
Увидев мою реакцию, Сок Хэвон изменился в лице. В его взгляде мелькнуло то самое выражение, какое бывает, когда находят что-то занятное. Он задумчиво хмыкнул, словно прикидывая что-то:
— Похоже, у тебя и правда есть какой-то грешок передо мной, о котором я не знаю.
В этот момент на столе завибрировал его телефон. На экране блокировки во всю ширь красовалась мордочка разъярённой Тяв.
Это и был мой «грех».
«Когда он вообще успел это поставить?»
Мог бы выбрать фото получше… вкус у него, конечно.
Вместе с раздражением накатило странное чувство. И обои на телефоне, и то, как он берёт меня с собой в магазин, и то, как чистит мою лежанку-банан... Мне до сих пор не верилось, что он, хоть и ворчит, всё равно не выставляет меня за дверь.
Я отстранённо ковыряла ложкой в супе, а потом нажала на кнопку вызова официанта. В горле пересохло.
— Хозяйка, можно попить?
Хозяйка заведения, узнав меня, тут же принесла заказ.
— О, Сори, давно не заходила. Вот, тебе одной капли «Исыля»[1] хватит?
Я вообще-то заказывала безалкогольное. Взяв зелёную бутылку, я неловко покосилась на Сок Хэвона.
— ...Иногда захожу. Раз в три-четыре месяца.
Каждый раз, когда невыносимо скучаю по бабушке или собаке Сори.
И что я вообще оправдываюсь?
Вздохнув, я уже хотела попросить заменить алкоголь на газировку, как вдруг замерла, глядя на бутылку соджу.
Раз мои превращения связаны с похмельем и сном, то, возможно, и сам алкоголь имеет значение. Рука, сжимавшая бутылку, едва заметно дрожала.
Стоит ли попробовать?..
Стоит.
Я открутила крышку и налила полный стакан. Затем, словно собираясь скрепить клятву братства, торжественно сжала его в руке.
Я не знала, что произойдёт, если выпью.
Превращусь в собаку, или ничего не случится, или произойдёт нечто большее.
Возможно, я вообще не получу никакой подсказки.
«…Но».
Нужно хоть что-то сделать. Я не могла вечно жить, балансируя на таком опасном канате.
Я сжала стакан и, колеблясь, бросила взгляд на Сок Хэвона.
В идеале стоило бы уйти и попробовать в одиночку, но это было опасно. Если я превращусь в собаку, рядом должен быть кто-то, кто присмотрит, пока я не стану снова человеком.
Он перестал есть и, наблюдая за мной, приподнял одну бровь:
— Будешь пить?
— Сок Хэвон.
Я тихо произнесла его имя, и чёрные глаза чуть расширились. Прошло почти несколько лет с тех пор, как я в последний раз называла его так.
— Когда я выпью это...
Я покрутила стакан в пальцах, а затем посмотрела ему в глаза с твёрдой решимостью:
— Если вдруг что-то случится, я всё объясню.
Жидкость скользнула по горлу. Тик. Так. В тишине прошло несколько секунд.
Сок Хэвон, бесстрастно наблюдавший за мной, подпёр подбородок рукой:
— Я уж думал, ты сейчас начнёшь превращаться.
— ...
— Но, на удивление, не произошло ровным счётом ничего.
Его услужливое комментирование заставило меня почувствовать укол стыда.
«Мало?»
Щёки вспыхнули, и я снова опрокинула стакан.
Один. Второй. Несколько.
Я не успела и осознать, как опьянение накрыло меня. В мутнеющем поле зрения Сок Хэвон раздвоился, потом растроился…
На четвёртом его экземпляре сознание щёлкнуло, словно выключатель.
* * *
Как и утверждала Сори, после выпивки кое-что всё-таки произошло. Она рухнула вперёд и едва не уткнулась носом в суп.
Только то, что Хэвон успел вовремя вытянуть руку и подхватить её, спасло её лицо от горячего бульона.
— Ким Сори.
Сколько он ни звал и ни тряс её, ответа не последовало.
— Ох ты ж, ну и дела, — удивилась проходившая мимо хозяйка. — Она же всегда пила строго по своей мере, а тут средь бела дня...
Вот уж действительно.
Хэвон, похрустывая маринованным огурцом, смотрел на Сори.
То, что она покорно покупала ему еду, то, что напилась и потеряла сознание — всё это было на неё совсем не похоже.
Она скорее бы голодала, чем села с ним за один стол, а на студенческих пьянках, едва чувствуя, что перебирает, тут же вставала и уходила.
Он думал, что она вот-вот очнётся, но время шло, а Сори не шевелилась. Напротив, её начало знобить — то ли от холода, то ли от алкоголя.
Делать нечего. Хэвон поднял её на руки и на секунду замер от того, какой лёгкой она оказалась.
Если подумать, всё в ней было маленьким — и телосложение, и руки, и ноги. Просто при первой встрече она была выше него, и этот образ почему-то надолго отпечатался в памяти.
Осознав это, он невольно стал держать её осторожнее.
— Молодой человек, расчёт! — закричала хозяйка, когда он уже собрался выходить.
— А.
Хэвон, перехватив Сори одной рукой, подошёл к кассе.
Пожилая женщина, принимая карту, покосилась на парня, который был намного выше её. Движения неспешные, вальяжные, но внешность при этом кажется острой и колючей... Странный парень.
— За то, что красавчик, соджу за счёт заведения. Лицо такое светлое... Ты, случаем, не этот? Как его... идол?
Наверное, «айдол». Но Хэвону было всё равно, даже если бы его назвали «дураком», поэтому он не стал поправлять.
— Сори — твоя девушка?
— Нет.
Сори вздрогнула от озноба и прижалась к нему.
— Тогда вы кто друг другу?
На лице Хэвона мелькнула едва заметная трещина. Слова, чтобы точно определить их отношения, не находилось.
Не друзья, не возлюбленные и не что-то ещё, при этом знакомы больше десяти лет.
— …Враги?
— Враги, значит…
Хозяйка, пристально глядя на Хэвона, вдруг сказала:
— Она ведь всегда ворчала, что говядину не любит, и всё перекладывала в миску своей бабушке. С детства и до самой её смерти.
Хэвон медленно перевёл взгляд на женщину.
— Я думала, она просто привередничает, а оказалось — она её обожает. Покойная бабуля, небось, до сих пор думает, что внучка говядину терпеть не может.
Закончив с оплатой, хозяйка вернула карту и неловко улыбнулась:
— В общем, я к тому, что девка она не злая. Просто непутёвая немного, ты уж сильно на неё не серчай.
Хэвон повернулся, будто услышал что-то забавное:
— Я ни разу сильно не злился на неё.
Хозяйке потребовалось время, чтобы осознать его слова, и она крикнула ему вслед:
— Попробуешь обидеть пьяную девчонку — получишь по первое число!
В этот момент Сори, ворочаясь, с размаху заехала локтем Хэвону в подбородок.
Увидев, как тот зашатался и замер, хозяйка на мгновение потеряла дар речи, а потом снова закричала:
— Эй, Сори! Нельзя людей колотить, даже если напилась!
Женщина провожала их взглядом, пока они не скрылись. На нём был лишь тонкий свитер, совсем не по зимней погоде.
«Враг. Значит, враг...»
— Хозяйка, мы готовы сделать заказ!
Отведя взгляд от Сори, которая была надёжно укутана в его куртку и худи, она бодро ответила:
— Да-да, иду!
Разве бывают такие враги, которые в такой мороз по глупости отдают всю свою верхнюю одежду?
* * *
Пик. Пии-пик.
Хэвон вошёл в квартиру — апартаменты, которыми он пользовался поочерёдно с родительским домом.
Уложив Сори на диван, он слабо пожалел, что не взял машину. Нести её на себе было настоящим испытанием для его терпения.
Вдруг она дёрнулась и резко вскинула голову. Полураскрытыми глазами настороженно осмотрелась и снова съёжилась.
Из-за вздыбленных статическим электричеством волос её растрёпанный вид наложился в воображении на образ большеголового щенка.
Он потёр глаза, пытаясь отогнать наваждение, когда до него долетел голос:
— Эй.
Очнувшаяся Сори лежала ровно, сложив руки на животе:
— Ноги мне вытри.
Серьёзно? Хэвон приоткрыл рот и ошарашенно уставился на пьяную девушку. Судя по тому, как она шевелила ступнёй, это была не шутка.
— Кажется, у меня галлюцинации.
— Это твоя обязанность.
— Не помню, чтобы я нанимался на такую должность.
Сори, не обращая внимания, строго приподняла ногу и скомандовала:
— Не ленись и делай, что должен.
Даже с заплетающимся языком напор у неё был, как у заправского бандита.
Тратить силы на спор с в стельку пьяным человеком — себе дороже. Вздохнув, он пошёл за тёплой водой и полотенцем, но замер. Сори, уже успевшая аккуратно снять носки, ждала «чистки ног».
Он сел у её ног и протянул полотенце:
— Сама вытирай.
— У меня рук нет. Как я вытру?
— Твои руки на месте, целёхоньки.
— Нет, рук нет…
Она накрыла поникшие глаза тыльной стороной ладони. Как обычному человеку понять горе превращения рук в передние лапы?
— Они исчезли, поэтому я и прошу...
Хэвон оставил попытки вести нормальный диалог и криво усмехнулся.
— Сгораю от любопытства, как ты будешь оправдываться, когда протрезвеешь.
Взяв влажное полотенце, он на мгновение поколебался, что было ему несвойственно.
А потом неловко начал вытирать её ноги. От знакомых движений лицо Сори расслабилось.
Оторвав взгляд от притихшей девушки, он с любопытством рассматривал её ступню, которая казалась меньше его ладони.
В этот момент «капризная клиентка» выдала указание:
— Потом ещё сухим полотенцем протри.
— Да-да, госпожа клиентка, — рассеянно ответил он, принимаясь за вторую ногу.
Его руки двигались уверенно. За последнее время он неплохо натренировался, вытирая лапы Сок Тяв. Увлёкшись процессом, Хэвон вдруг слегка нахмурился, заметив старый шрам в районе лодыжки.
— В детстве бродячая собака укусила.
Сори сказала это тихо. Их взгляды встретились.
В её глазах не осталось ни настороженности, ни колючести — щёки порозовели, взгляд стал вялым, будто крепость, которую она годами выстраивала перед ним, рухнула.
Его взгляд скользнул к шее, где рассыпались светло-каштановые пряди. Во рту пересохло. Он отпустил её щиколотку.
В ту же секунду Сори спросила:
— У тебя... есть собака?
Примечание:
1. Исыль — бренд соджу.