/
Том 1
17 из 92
Она сильно изменилась по сравнению с тем образом из воспоминаний, но он узнал её с первого взгляда.
Пухлые щёчки исчезли, округлый разрез глаз стал чуть более заострённым. В плотно сжатых губах, как и тогда, сквозило лёгкое упрямство.
Волосы, которые раньше были закручены по обе стороны, теперь аккуратно отросли до плеч.
Скользнувший взгляд остановился на бейдже, аккуратно приколотом к школьной форме.
«Ким Сори». Имя, удивительно подходящее к её неизменно холодному выражению лица.
— Так это ты заняла первое место?
На звук голоса Сори обернулась. Их взгляды встретились.
Конечно, она должна была его помнить.
— Ну да. А что?
Она не помнила. Совсем.
— А я последний.
— Понятно.
В её взгляде не было и тени узнавания — лишь полное отсутствие интереса. Похоже, вместе с «пельмешками» на голове она растеряла и все воспоминания.
Ну надо же.
— Смотришь на меня как на жалкий мусор.
Бесит, главарь пельмешек.
* * *
«Всё равно мы в одном классе, рано или поздно сама вспомнит», — так он думал.
Но, вопреки этим ожиданиям, главарь пельмешек так и не вспомнила Хэвона. Как в тот день, когда в одиночку строила замок из песка, так и теперь она была занята тем, что в одиночку, методично и неустанно, «выстраивала» оценки.
Как-то раз, вскоре после начала учёбы в средней школе:
— Ким Сори такая задротка, потому что нищая, у неё даже на курсы денег нет. Без родителей, только с бабушкой живёт.
— Серьёзно? Тогда она просто прикидывается, что у неё всё есть, да?
Группа девчонок, которым Сори особенно не нравилась, вовсю язвила у неё за спиной.
Обычное дело для начала семестра: люди начинают общаться, не зная характеров друг друга, и быстро становятся врагами.
— С таким подходом её оценки скоро поползут вниз. По ней же видно, что она не особо умная...
— Эй, девчонки...
— Чего?
Прямо за их спинами, неведомо когда появившись, стояла Сори. Класс словно облили холодной водой, и он мгновенно стих.
— Я никогда не делала вид, что у меня что-то есть.
Не изменившись в лице, она прошла мимо и добавила:
— Видимо, ваш уровень настолько низок, что я кажусь вам кем-то выдающимся.
Характер, достойный главы банды пельмешек.
Так или иначе, с того дня Сори осталась совершенно одна. И, судя по всему, ей так было даже удобнее — она не подпускала к себе никого.
Что бы ни болтали вокруг, её интересовало только одно: учёба, учёба и ещё раз учёба. Словно за ней кто-то гнался.
Воспоминания о Хэвоне для Сори были лишь мимолётным, не заслуживающим даже взгляда назад, пустяком.
Было сомнительно, осознавала ли она вообще присутствие соседа по парте.
Разные характеры, разные условия жизни. Если специально не создавать повод, точек соприкосновения у них не было.
И потому Хэвон занял первое место на первом экзамене. Не по какой-то особой причине, ему просто стало любопытно.
[Место в рейтинге параллели — 1-е]
Интересно, изменится ли хоть немного выражение этого гипсово-застывшего лица, когда она это увидит.
— Проиграла мусору?
Совершённый без задней мысли поступок возымел эффект куда больший, чем он ожидал. Сори, прежде неизменно равнодушная и безучастная, начала исподволь соперничать с Хэвоном.
Взгляд украдкой.
В день сдачи практических работ — взгляд украдкой.
На уроке рисования, глядя на готовые работы, — взгляд украдкой.
Даже когда Хэвон забивал мяч на баскетбольном матче, у неё дёргались брови.
Её отчаянные попытки хоть как-то его обойти были одновременно и нелепыми, и не такими уж неприятными. По крайней мере, это было куда лучше того взгляда, каким смотрят на неодушевлённый предмет.
Первый год средней школы.
— Непросто быть вечно второй, даже жалко тебя.
— Раз тебе меня жалко, может, переведёшься?
Второй год.
— Куда это ты собралась, не заглянув в табель?
— В мир, где тебя не существует.
Третий год.
— Чтобы меня обойти, тебе проще заново родиться.
— Быстрее будет, если ты просто исчезнешь. Так что, будь добр, сделай одолжение.
С годами враждебность Сори к Хэвону достигла пика.
Он пару раз задумывался, не уступить ли ей хотя бы раз, но уступать не хотелось. И как раз тогда в голову закрался вопрос.
«Почему я уже несколько лет так упорно, во что бы то ни стало стараюсь быть впереди неё?»
Сначала он просто дразнил её, потому что она его забавляла. Но почему теперь так не хочется проигрывать? Почему? По идее, это должно было уже надоесть, но почему до самого конца он не хочет уступать? ...Почему?
* * *
Причину, по которой ему не хотелось проигрывать Ким Сори, Хэвон обдумывал недолго и быстро утомился.
«Наверное, потому что она мне не нравится».
Тук — как раз в этот момент в коридоре его рука задела плечо Сори.
— Ц-ц.
Сори, исказив лицо, с остервенением отряхнула плечо.
— Ха.
Глядя на её быстро удаляющуюся спину, Хэвон окончательно убедился:
«Точно, не нравится».
Иначе с чего бы при всей своей безэмоциональности он каждый раз, сталкиваясь с ней, ощущал такую глухую, раздражающую тесноту в груди.
Сделав вывод, он зашагал дальше с лёгким сердцем и вдруг остановился, глянув на то место на своей руке, где её плечо коснулось его.
Маленькая.
При поступлении в среднюю школу она вроде была чуть выше его, а с какого момента всё поменялось, и он стал смотреть на неё сверху вниз, он уже и не помнил.
Почесав затылок, он хмыкнул.
Неужели он на полном серьёзе начал воспринимать этого упрямого, забывчивого главаря пельмешек как девушку? Даже не смешно.
— Слышал, староста из соседнего класса влюблён в Ким Сори.
— Староста? Кто?
— Чон Ухён же. Ну, глава вещательного клуба.
Парни вокруг Хэвона продолжили разговор:
— В прошлом году Мин Хён ей признался и получил отворот-поворот, помните? А ведь многим она нравится.
— Ну а что, объективно она самая красивая в школе. Только характер слишком тяжёлый.
— Это да. Но с Чон Ухёном они бы хорошо смотрелись.
Хихикая, они замахали руками прямо перед его лицом.
— У него же типаж «идеального зятя», которого любая мать в дом пустит.
— О, точно подмечено!
Пик, пик-пик. Хэвон, сидевший на шкафчике и игравший в телефон, едва заметно нахмурился. Палец, нажимавший на экран, соскользнул.
А. Проиграл.
Потерпев неудачу за шаг до рекорда, он раздражённо провёл ладонью по лицу.
Всё из-за Ким Сори. И без того раздражающее имя теперь ещё и постоянно лезло в уши, мешая сосредоточиться.
«И кто такой этот Чон-как-его-там».
Тот самый тип, с которым она недавно шла в сторону учительской? Из-за того что он видел его лишь мельком, лицо в памяти осталось размытым — просто прохожий номер один.
Скрип. Спрыгнув со шкафчика и открыв дверь класса, он вдруг резко остановился. В коридоре он увидел Сори рядом с каким-то парнем.
«Вот он, Чон-как-его-там».
Сразу видно — «идеальный зять».
Прямая осанка, аккуратно застёгнутый пиджак, черты лица — полная противоположность Хэвону.
Следивший за ними взгляд потемнел и перекосился. Примерная парочка, хоть сейчас на главный баннер школьного сайта.
«Ей нравятся такие скучные лица?»
Сори, обернувшись к увлечённо болтающему Ухёну, едва заметно улыбнулась.
«...»
А он-то думал, что она вообще не умеет улыбаться. Оказывается, перед тем, кто ей по вкусу, она и такое выражение лица может сделать.
Проводив взглядом удаляющуюся парочку, Хэвон снял серьгу из уха и выбросил её в мусорное ведро.
— Сок Хэ, ты чего вдруг её выбросил?
— Мешается.
Точно, она мне не нравится. Ким Сори, из-за которой он постоянно совершает несвойственные ему поступки.
До выпуска из средней школы оставалось совсем немного.
— Насчёт Хэвона из нашего класса…
Нога Хэвона, спускавшегося по лестнице и заворачивавшего за угол, замерла в воздухе.
— В итоге он не едет за границу, а идёт в обычную старшую школу по соседству.
— Странно. Деньги есть, мозги на месте... Нет причин не отправлять его на учёбу в другую страну.
— Похоже, старшие в семье хотят держать его поближе.
Он услышал знакомые голоса, среди них — голос классного руководителя. Остановившись, он с интересом прислушался.
— Ну, он из тех, кого лучше далеко не отпускать. Взгляд уже такой сухой, холодный... никогда не поймёшь, о чём он думает.
Это было слегка обидно. Он ни о чём особо не думал, поэтому и понять его было нельзя. А насчёт «сухого взгляда»… ему что, искусственные слёзы закапывать для блеска?
— Ну, откуда нам знать, как там у них в семье всё устроено.
— Я как-то видел его отца — атмосфера, ух. Прямо жуть.
— А вы не слышали? У родителей же брак по расчёту...
Разговор, до того лившийся без остановки, резко оборвался. Холодные руки, возникшие из-за спины, закрыли ему уши.
В ту секунду его сердце словно рухнуло в бездну.
Хэвон не мог даже обернуться, он лишь моргал, застыв на месте. В мягком «туннеле» из ладоней смешались неразборчивые звуки.
Воспоминание о точно такой же ситуации, пережитой когда-то, накрыло его, как прилив, лишив возможности пошевелиться.
Руки опустились лишь тогда, когда разговоры о Хэвоне стихли.
Обессилев, он медленно повернул голову. Перед ним стояла Сори — из-за того, что она была на ступень выше, их глаза оказались почти на одном уровне.
— Это… ну…
Сори выглядела так, словно сама была поражена своим поступком. Её глаза округлились, как у кролика, а в лихорадочно дрожащих зрачках ясно читалось смятение.
— Просто... там не говорили ничего хорошего, вот я и... сама не знаю, как вышло.
После её сбивчивого оправдания повисла неловкая тишина.
И правда, с какой стати она вообще переживает о чувствах какого-то Сок Хэвона. Растерянность на её юном лице быстро сменилась привычной холодностью.
Сори прошла мимо Хэвона и ступила на лестницу, ведущую вниз. Взявшись за перила, она вдруг замешкалась и слегка подняла взгляд.
Он всё ещё стоял на месте, ошарашенно глядя на неё сверху вниз.
— Взгляд как у мороженой рыбы.
«Сухой» слишком мягко сказано.
Бросив это ни к чему не обязывающее замечание, Сори исчезла быстрым, спокойным шагом.
— ...
Сидя в столовой, Хэвон рассеянно трогал свои уши. Образы недавнего происшествия всё ещё стояли перед глазами, и он уже не понимал, как вообще добрался сюда.
И почему, спрашивается, сегодня в меню снова пельмени. Он ткнул палочками в круглый пельмень.
«А нужна ли вообще причина?»
Она осталась прежней. Проявляла доброту без всякой причины. Даже к тому, кого недолюбливала.
Тук.
Кончик палочек перекатил пельмень.
Теперь он наконец понял, почему не хотел проигрывать Ким Сори ни при каких обстоятельствах. В тот момент, когда их места поменяются, точка пересечения между ними исчезнет.
Эта одержимая оценками девчонка была заинтересована лишь в первом месте, а до человека по имени Сок Хэвон ей нет никакого дела.
Тук.
Палочки снова перекатили пельмень в другую сторону.
В воображении возникли светло-карие глаза, которые всегда смотрели прямо: с презрением, с недовольством, как на грязь... но иногда они сияли так ярко и живо.
Он думал, что никогда и ничего не хотел. Похоже, это было не так.
Он хотел этот взгляд. Хотел, чтобы этот взгляд, устремлённый лишь к одной цели, следовал за ним.
Тук. Тук.
Пока он бессмысленно катал пельмень, сидящая напротив одноклассница спросила:
— Хэвон, ты не любишь пельмени?
Палочки замерли. И вскоре на лице Хэвона проступила едва заметная улыбка.
— Нет.
Он никогда их не ненавидел.