/
Том 1
19 из 92
На миг у Хэвона и Хэгана словно отключился мозг. Они тупо уставились на телефон.
Тяв...
С телефона Ынсу...
По видеосвязи...
Хэвон, у которого даже при повторной попытке осмыслить происходящее мозг отказывался нормально работать, щёлкнул, резко сводя большой и средний пальцы.
— Скрытая камера?
Хэган тут же это отверг:
— Бред какой-то.
Ну да, бред.
Хэвон быстро с ним согласился и нахмурился.
Ынсу была последним человеком, который, оставаясь в здравом уме, стал бы затевать «розыгрыш со скрытой камерой», да ещё и вместе с собакой. И тем более для Хэгана.
Шур-шур.
По ту сторону экрана щенок, словно балуясь, тыкал передней лапой в телефон.
А потом — дзынь, звук удара обо что-то, и камера перевернулась. В маленьком окошке показалась Ынсу: она лежала без сознания, с закрытыми глазами.
— Что за…
Хэган пробормотал это так, будто не мог поверить собственным глазам, и резко вскочил. Его лицо, обычно спокойное, стало мертвенно-чёрным.
— Хам Ынсу!
Он схватил первое, что попалось под руку — пиджак с ключами от машины, и без колебаний распахнул дверь.
Хэвон, бросившись за ним, уже собирался выйти из кабинета вице-председателя, но вдруг остановился и вернулся к столу.
Он поднял телефон, который Хэган оставил, и посмотрел на светящийся экран. Видеозвонок всё ещё продолжался.
Щёлк.
Глаза щенка, заглядывающего в камеру, встретились со взглядом Хэвона.
— ...
Даже дыхания не было слышно. Время остановилось, пока они смотрели друг на друга через экран.
— Молодой господин, что вообще происходит? — тишину нарушил секретарь Хэгана, вошедший в кабинет. — Вице-председатель внезапно сорвался с места… Я впервые вижу его таким.
— Я потом всё объясню.
В безжизненном взгляде Хэвона вспыхнул проницательный блеск. Даже по дороге домой его не отпускало странное чувство.
Движения щенка, когда тот смотрел в телефон.
Ему показалось, или собака действительно проверяла реакцию собеседника?
Если так, то это было слишком похоже на человеческое поведение.
* * *
— Ынсу потеряла сознание от переутомления?
Видеозвонок, сделанный собакой, и срочная госпитализация... Председатель Сок, выслушав отчёт водителя, задумчиво потёр подбородок.
— Сначала заедем в больницу. Собака, совершившая видеозвонок… надо же, какие бывают удивительные совпадения.
— А может, это судьба? — добавил водитель, глядя на него через зеркало заднего вида. — Ну, помните… в тот день, когда вы впервые взяли щенка, вы ещё сказали, что он чем-то напоминает вашего друга…
— Верно. Очень уж похож на собаку Сори.
Только теперь водитель понял, о ком шла речь, и тихо вздохнул.
Девочка, которая когда-то спасла Хэвона от бродячего пса и исчезла из больницы.
Несколько лет назад председатель Сок снова увидел её — в соседнем парке, как смутный отголосок прошлого. Она была «командиром вкусняшек» среди местных собак и хозяйкой пса по кличке собака Сори.
«Как зовут этого пса?»
«Сори».
«У тебя ведь тоже имя Сори?»
«Я — номер один, а она — номер два».
«Что за глупость — одинаковые имена. Давай звать её собака Сори. Эй, собака Сори».
«Дедушка, почему вы всё время смотрите на моё лицо и зовёте меня собакой Сори?»
Связь, которая, казалось, закончится лёгким разговором, иногда, периодически, продолжалась.
Хозяева собак, собиравшиеся в парке, были удивительными знакомыми. Они вели всевозможные личные беседы, но, разойдясь, даже не знали контактов друг друга.
И тем не менее, благодаря одной лишь связующей нити — питомцу, эта связь продолжалась долгое время.
Компания, положение, маски. Это было единственное место, где председатель Сок мог отложить всё в сторону и спокойно болтать.
«Собака Сори совсем ничего не ест, что с ней делать? Её вообще можно уже забирать из больницы?»
«Она так рвётся выйти на прогулку… Говорят, ненадолго — можно».
Маленькая, устоявшаяся годами часть жизни председателя Сока разрушилась после смерти собаки Сори. Сори, которая всегда приходила в одно и то же время, больше не появлялась.
Даже заглядывая в парк у озера, он так и не встретил её снова.
Глядя молча в окно на меняющийся пейзаж, председатель Сок заговорил:
— …За Сори тревожно.
Как ребёнок, для которого мир вращался вокруг бабушки и собаки Сори, сможет вынести утрату сразу обоих?
— Может, поручить людям поискать её? — осторожно предложил водитель.
— Найти — не проблема. Беда в том, что даже если найдём, она не из тех, кто станет на кого-то опираться.
Сложив руки на груди, председатель Сок цокнул языком. Ни спонсорство, ни работа, ни любая другая помощь — упрямая Сори не приняла бы ничего из этого.
— С виду дерзкая, совести у неё не видать, а вот пользоваться людьми так и не научилась.
— Может, напомнить ей о том случае с молодым господином Хэвоном?
— Да она и тогда отказалась от вознаграждения, — председатель покачал головой и вздохнул. — Лучше бы рядом с ней оказался хороший человек. Но она такая — боится потерь, поэтому даже не начинает отношений.
Водитель украдкой посмотрел на ворчащего председателя и улыбнулся.
Как бы тот ни бурчал, к Сори он относился по-настоящему тепло. Последние несколько лет он даже переодевался и ходил в парк, словно обычный дедушка из соседнего дома.
В тот день, когда он нашёл щенка, он как раз возвращался из парка после очередных безуспешных поисков Сори.
— А как насчёт молодого господина? — осторожно предложил водитель. — Он ведь ни с кем не встречается.
— Хэвон? Нет. Его нижней половине тела я доверять не могу.
Так он говорил, но на самом деле уже вскользь заговаривал с Хэвоном о девушке, которая ему приглянулась, предлагал сходить познакомиться. Хэвон, разумеется, и ухом не повёл.
— С его ветреным характером, когда он не отказывает ни одной приходящей или уходящей женщине, неудивительно, что рядом с ним никого нет.
Качая головой, председатель Сок вдруг задумчиво подпёр подбородок.
Нет… Если бы он был таким уж отпетым гулякой, странно было бы, что он раз за разом отказывается от всех знакомств, которые ему устраивают.
Глаза председателя прищурились.
— …Неужели у него уже есть кто-то на примете?
— У молодого господина?
Хэвон, хранящий верность из-за тайной влюблённости?
В тишине председатель Сок и водитель обменялись острыми взглядами, а потом расхохотались.
— Да он скорее лишний час поспит, чем будет страдать по кому-то. Ставлю всё своё состояние, что это не так.
— Тогда я осторожно поставлю свою работу.
Ха-ха-ха! В машине, где на кону стояли всё состояние и карьера, раздался громкий смех.
* * *
Прошло два дня с тех пор, как мать Сок Хэвона потеряла сознание. Сидя на диване в гостиной, я вдруг вспомнила тот момент.
«Ынсу! Хам Ынсу!»
Образ отца Хэвона, влетевшего в дом в растерянности, не выходил у меня из головы.
Он спотыкался на ровном месте, не додумался вызвать скорую, просто схватил мать и выбежал с ней наружу.
А когда вернулся из больницы — снова надел свою маску безразличия.
Возможно, их отношения — это не просто отсутствие любви.
Но я — всего лишь собака, не гость и не свидетель.
— Хэвон, говорят, директор сегодня выписывается. Ей бы отдохнуть подольше...
Экономка сказала это с заботой, а потом подмигнула и подняла большой палец.
— Но благодаря нашей Тяв всё обошлось!
Видеозвонок, который я совершила, официально списали на то, что щенок случайно задел телефон.
Это был самый логичный вывод. Никому и в голову не пришло бы, что я могла сделать это намеренно.
— Молодец, почётная собака-спасатель Сок Тяв.
Сок Хэвон, усевшись на диван, обеими руками взъерошил мне голову. Без особой нежности, но мягко.
«Да я почти ничего не сделала».
Я смущённо (и немного гордо) потёрла нос лапой. Получать похвалу, как ребёнку, было не так уж и плохо.
Но на этом он не остановился и слегка прикусил меня за макушку.
А вот это уже было плохо.
Я возмущённо задёргалась, тут же раздался звук открывающейся раздвижной двери: с грохотом она поехала в сторону, и в комнату вошла мать Сок Хэвона.
— Ой? Вы рано. Вещи сюда, пожалуйста, секретарь Квон.
Пользуясь моментом, пока экономка отвлеклась, Сок Хэвон быстро сунул меня себе под худи.
«А-а!»
Моя щека сплющилась о его твёрдый живот, в глазах всё поплыло.
Я понимала, что он не хочет, чтобы мы с его матерью встретились, но это место… уж слишком. Я зашевелила лапами, пытаясь выбраться, но он только сильнее прижал меня и прошептал:
— Тихо.
Поняла я, только убери свой живот!
Чем больше я дёргалась, тем сильнее тёрлась мордой об его пресс. Запах Сок Хэвона ударил в нос, окончательно лишая меня ясности мысли.
— Кх.
Не выдержав, он рассмеялся и вытащил меня из-под худи, а затем тут же сделал строгое лицо.
— Я боюсь щекотки.
А кто просил прятать меня под одеждой? Я попыталась нанести решающий удар передней лапой, но он перехватил её.
— Я же говорил: на хозяина рычать нельзя.
Попытка лягнуть его задней лапой тоже провалилась.
Грохот. Забыв о ситуации, мы, препираясь, резко замерли, упёршись друг в друга задней лапой и рукой. Потому что почувствовали пристальный взгляд.
В центре гостиной стояли его мать и секретарь Квон.
«Если хотя бы раз попадётся мне на глаза — выгоню».
Слова-предупреждение, услышанные раньше, зазвенели в ушах. Я побледнела и окаменела, словно кукла. Сок Хэвон же, как ни в чём не бывало, усадил меня на диван и небрежно обвёл взглядом комнату.
— Это не собака, а кукла с большой головой. Правда, секретарь Квон?
— …Разумеется. Сейчас такие в моде — куклы с гигантской головой.
Почему из «большой» она вдруг стала «гигантской» — отдельный вопрос. Его попытка подыграть выглядела слишком уж жалкой.
Мать Сок Хэвона, окинув нас обоих привычно холодным взглядом, вдруг сказала:
— Первый этаж.
Она развернулась и пошла вверх по лестнице, добавив:
— Может свободно перемещаться по нему.
То есть…
До нас с Хэвоном смысл дошёл не сразу. Лишь спустя время мы посмотрели друг на друга.
— Такое чувство, будто нам разрешили брак, который до этого яростно запрещали.
Вот именно.
Нет, даже в шутку про брак — это лишнее!
Я яростно затрясла головой так, что уши затрепетали, и встретилась взглядом с секретарём Квоном. Он зловеще выпучил глаза и с натужным усердием захлопал в ладоши.
— Поздравляю со свадьбой, Тяв.
Нет же.