/
Том 1
45 из 92
Даже спустя приличное время после поступления в старшую школу Сори оставалась законченной одиночкой.
То ли она не могла избавиться от старых привычек со средней школы, то ли из-за того, что, кроме учёбы, её вообще ничего вокруг не интересовало.
Проблема была в том, что именно поэтому она выделялась ещё сильнее.
Свою роль сыграла и изменившаяся внешность. Она немного подросла, а стоило ей подстричься под каре до линии шеи, как её аккуратные черты лица стали ещё заметнее.
— Офигеть какая красивая, и кожа такая белая. Слышь, Херин, может мне тоже каре сделать?
— Ага, сделаешь, будешь как треугольный кимпаб.
По сравнению со средней школой, когда она была просто «симпатичной», теперь в её облике появилось что-то неуловимо новое.
Может, поэтому количество парней, пытавшихся к ней подкатить, заметно выросло?
Большинство отсеивалось сразу, наткнувшись на игнор и холод Сори, но были и такие, с кем она хотя бы немного разговаривала. Как на подбор: черноволосые, без единого следа от пирсинга, с аккуратным лицом типа «мечта тёщи».
Примерно в то же время Хэвон перекрасил свои почти платиновые волосы в чёрный. Просто потому, что ему надоело подкрашивать корни каждый раз, когда они отрастали.
— С чего это у этого негодника Хэвона волосы вдруг стали чёрными?.. Раньше только в кричащие цвета красился, какая муха его укусила?
— Видимо, у молодого господина переходный возраст.
— А может, это синдром восьмиклассника[1] в тяжёлой форме?
— Что это ещё за болезнь? Если это болезнь, её надо было раньше лечить!
Под пересуды председателя Сока и остальных домочадцев год подошёл к концу.
И снова новый семестр.
— Хэвон, ты в каком классе?
— В первом.
Со второго года обучения школу разделили на новый и старый корпуса, и Хэвон с Сори, оказавшиеся в разных классах, теперь учились в разных зданиях.
Когда количество встреч резко сократилось, мысли о ней сами собой сошли на нет. Он и сам удивился — обычно его интерес угасал быстрее, но на этот раз продержался довольно долго.
Сколько времени прошло, прежде чем он окончательно о ней забыл?
Настал день, когда все вокруг как один носились с конфетами. 14 марта, Белый день[2].
「Я Им Юмин из второго класса, надеюсь, тебе будет вкусно ><♥」
Записки и конфеты сыпались на Хэвона и в этом году.
Запихав всё это в сумку-мессенджер, он уныло поплёлся к выходу, когда у ворот к нему внезапно подошла Сори.
— Нам надо поговорить.
Проигнорировав шёпот окружающих, Сори отвела Хэвона в безлюдное место на обочине.
Может, за зимние каникулы он ещё подрос, но сейчас Сори почему-то казалась особенно маленькой.
Она неуверенно сжала руки и долго не могла начать разговор. Из-за холодной погоды её уши слегка порозовели.
Хэвон собрал в кулак остатки терпения, и наконец губы Сори медленно разомкнулись.
— У тебя есть девушка?
В этот миг Хэвон всё понял.
Белый день, безлюдное место, вопрос о наличии девушки, нерешительный вид.
Опираясь на свой богатый опыт, он был уверен на 120% — это признание.
«Ну ещё бы».
Пусть у неё странный вкус на парней типа «мечта тёщи», было бы странно, если бы она не повелась на такое лицо, как у него.
«Что ж, ничего не поделаешь».
Раз уж эта ледяная девчонка набралась храбрости для признания, придётся с ней повстречаться, хотя бы из уважения к её стараниям. Шея Хэвона едва заметно порозовела.
Если они начнут встречаться, свидания с Ким Сори, наверное, будут проходить в библиотеке. Интересно, сейчас ещё празднуют «сто дней отношений»?
После короткого раздумья Хэвон ответил максимально непринуждённо:
— Нет у меня девушки.
Услышав это, Сори вместо того, чтобы просиять, вдруг омрачилась.
— А... И заводить не собираешься?
— Почему, собираюсь. А что?
— Тогда было бы здорово, если бы ты завёл её как можно скорее.
Чем дольше они говорили, тем в более странное русло уходил разговор. Хэвон непонимающе нахмурился, и Сори, бросив ходить вокруг да около, перешла к делу.
— В общем, забудь. Просто… будь то ссора или что угодно, но лучше больше со мной не разговаривай. Девчонки, которым ты нравишься, начинают что-то выдумывать и ведут себя по-детски.
— ...
— Мне плевать, что они там болтают за спиной, но в последнее время это уже мешает учёбе. С прошлого года это не первый и не второй случай, честно говоря, я устала.
«Что эта язва сейчас пролепетала?»
Опешив от такого поворота, Хэвон только хлопал глазами.
Никакого признания. Ему просто велели свалить в туман, потому что он «мешает».
Оцепенение сменилось кривой усмешкой.
— С чего бы это? — его голос прозвучал непривычно холодно. — Чтобы тебе было удобно?
Хэвон саркастично бросил фразу и развернулся, чтобы уйти. Внутри всё клокотало, и, не сделав и пары шагов, он резко обернулся.
Сори, которая в этот момент втихаря показывала его спине средний палец, тут же покорно опустила руку.
— Палец свело.
С этим совершенно нелепым оправданием она спокойно развернулась и ушла.
«Ну и чокнутая».
Глядя на её удаляющуюся спинку, он грубо зачесал волосы назад.
«Что завёл?»
Она серьёзно сказала ему завести девушку?
И ведь ещё пару минут назад он был уверен, что она признаётся… даже собирался принять чувства. От осознания этого факта самого себя хотелось придушить.
Но больше всего бесило другое: ситуация должна была казаться смешной, а он почему-то злился.
— Ким Сори, а твои оценки-то упали! — после этого Хэвон начал донимать её ещё усерднее, словно назло.
— А твоя человечность — и подавно, — огрызалась Сори, и их будни продолжались в атмосфере взаимной неприязни.
Время неумолимо летело, и вот они уже в третьем классе. Период, когда из-за бесконечных пробных экзаменов и подготовки к аттестату неделя пролетала как один день.
В то время раздражительность Сори достигла пика, а Хэвон столкнулся с проблемой иного толка.
Вжих.
Окно седана опустилось, и Ынсу едва заметно кивнула.
— Секретарь Квон, ловите его и грузите в машину.
— Есть.
Хэвон, которого перехватили прямо по пути из школы, вяло запротестовал:
— Пожалуйста, не надо.
Ынсу только фыркнула, мол, и слушать не желаю.
— Если этого не сделать, ты опять куда-нибудь сбежишь. Я ведь не раз говорила, что сегодня важная встреча.
— Да небось опять будете про помолвку втирать.
Лицо Хэвона исказилось от досады.
В последнее время стоило ему прийти на встречу или вечеринку, где была Ынсу, как начинались разговоры о помолвке. И это при том, что дети там были в лучшем случае старшеклассниками или вчерашними выпускниками.
Предлог всегда был благовидным — «пусть сверстники общаются», но истинная цель была очевидна.
— Помолвка? Неужели такое ещё бывает? — ученики, выходившие из школы, сбивались в кучки и шушукались.
— Вау, говорили, что семья Сок Хэвона богатая, но чтобы настолько…
— Смотри, кто его держит. Это что, мафиози? Татуировки — жесть.
У секретаря Квона, на теле которого не было не то что татуировок, а даже татуажа бровей, в глазах заблестели слёзы обиды.
Смахнув невидимую слезу, он обхватил Хэвона руками и поднял в воздух целиком. Невероятная сила — поднять парня ростом под два метра.
— Я доставлю вас с комфортом, молодой господин.
— Куда? В загробный мир?
Пока его грузили в седан, Хэвон встретился взглядом с Сори, стоявшей среди учеников.
В следующую секунду она равнодушно отвернулась и пошла своей дорогой, усердно зубря слова из словарика.
Лицо Хэвона постепенно каменело. Какая там помолвка, Сори вообще не проявляла к нему ни малейшего интереса.
Осознав это в очередной раз, он издал короткий смешок.
Смехотворная ситуация. Другая сторона даже не думает угощать его «рисовыми пирожками», а он один продолжает испытывать непонятно откуда взявшийся голод.
Настроение упало ниже плинтуса, и Хэвон в сердцах бросил:
— Да делайте что хотите, хоть помолвку, хоть чёрта лысого.
Секретарь Квон, запихивавший Хэвона в машину, в ужасе зажал рот ладонью.
— Что? Со мной?!
— Ты чего покраснел-то?
— Когда человек с таким лицом говорит подобное, кто угодно покраснеет.
«А есть одна, которая не краснеет».
Хэвон безучастно подпёр подбородок рукой и уставился в окно. Он видел Сори, которая стояла на остановке и учила английские слова, даже не заметив, что её автобус уже проехал мимо.
«Ну и что в ней такого? Обычная заучка, которая крутит роман с учебниками. Кому вообще сдался этот интерес?»
Скептически усмехнувшись, он отвёл взгляд от окна.
Хватит.
Их связь, если это вообще можно было так назвать, сегодня подошла к концу.
С того дня Сори и Хэвон больше не обменивались ни словом. Ведь их отношения держались только на том, что он заговаривал первым.
В таком состоянии застоя пролетело несколько месяцев.
Сменился сезон, наступил конец лета.
Консультация по поступлению, которую проводили в принудительном порядке, затянулась, и когда Хэвон вышел из учительской, большинство учеников уже разошлись по домам.
Грохот.
Хэвон замер у выхода, потерянно глядя на почерневшее небо.
«Ну и погода».
Ливень стеной, хотя в прогнозе ничего такого не было.
Ждать водителя лень, может, вызвать такси?
Пока он раздумывал, кто-то рядом демонстративно раскрыл зонт. Это была Сори с зонтом в цветочек, будто из бабушкиного гардероба.
В другой ситуации они, возможно, обменялись бы парой слов. Но Хэвон не видел смысла начинать разговор и просто смотрел вперёд.
— ...
Воцарилось неловкое молчание. Сори, окинув его взглядом с ног до головы и поняв, что зонта у него нет, на редкость первой подала голос.
— Нет зонта?
Он не слышал её голоса несколько месяцев.
— Может, хотя бы это возьмёшь?
Из заднего кармана рюкзака Сори выудила… чёрный полиэтиленовый пакет.
«Зонт — слишком высокотехнологичный инструмент для тебя».
С таким выражением лица Сори уже сделала шаг под дождь, когда за её спиной раздался шорох. Это Хэвон совершенно спокойно натянул пакет на голову.
Увидев, как он ещё и аккуратно заправил края пакета за уши, Сори передёрнуло.
«Ни разу не уступит».
С кипящим возмущением внутри она решила его проигнорировать и пошла вперёд. Но не успела она сделать и пары шагов, как её белые кроссовки, забрызганные грязью, остановились.
Как же бесит.
И мерзкая погода, и Сок Хэвон, у которого именно сегодня нет зонта, и её собственная добрая натура, которая не позволяет просто взять и бросить его.
Сори обернулась и через силу, едва выдавливая слова, спросила:
— Тебе ведь тоже на автобус надо?
Примечания:
↑1. Синдром восьмиклассника — популярный японский мем о подростковой фазе, когда подростки ведут себя театрально, считают себя особенными и демонстративно бунтуют.
↑2. Белый день — 14 марта. В Корее и Японии мужчины дарят девушкам сладости в ответ на подарки, полученные 14 февраля.