Глава 58

Взгляды председателя Сока, Хэгана и Ынсу одновременно скрестились на внезапно появившейся Сори.

Сори, вынужденная в одиночку противостоять людям, само присутствие которых было для неё испытанием, замерла на месте. Это было место, которое иначе как «сиденьем на иголках» и не назовёшь — впереди её не ждало ничего, кроме тупика.

Сейчас было не до приличий и этикета.

От психологического давления на лбу выступил холодный пот. В тот момент, когда она уже собиралась попятиться назад, словно при перемотке плёнки, Хам Хэган разомкнул губы:

— Невеста?

У председателя и Ынсу глаза полезли на лоб.

— Это ещё что значит?

— О чём это он?

«И правда, о чём это он?» — Сори не была исключением в своём недоумении.

Щёлк. В этот момент в кабинет вошёл человек, являющийся центром этого тайфуна. Это был Хэвон, который явился на вызов председателя с некоторым опозданием.

Увидев его, уткнувшегося в телефон, Сори невольно испытала облегчение.

Но радость от появления «своего» человека была недолгой: вспомнив о состоянии холодной войны, она снова окаменела. Невозможно было предугадать, как поведёт себя Хэвон.

Между тем Хэвон, медленно шедший со взглядом в телефон, резко остановился. Край смартфона, который он небрежно держал, глухо ткнул Сори в лоб.

— ?..

Осознание того, что перед ним Сори, заставило его мыслительные процессы на мгновение заглохнуть.

Невольно повернув голову в сторону, он редко для себя вздрогнул. На него были устремлены полные любопытства взгляды всей семьи.

Ынсу, чьё терпение лопнуло, забыла о приличиях и выпалила:

— В каких вы вообще отношениях?

Хозяин и собака?

Заклятые враги?

Хэвон перебирал в уме разные варианты, медленно обводя взглядом председателя, Хэгана и Ынсу.

Вместо того чтобы прояснить ситуацию, они, казалось, все как один ждали объяснений от него.

Наконец его взор остановился на Сори, стоявшей прямо перед ним.

Сори, спрятавшаяся под капюшоном, смотрела на него снизу вверх нечитаемым взглядом.

Упрямо сжатые губы, холодный блеск глаз... по ней было совершенно невозможно догадаться, что у неё на уме.

Хэвон, засунув руки в карманы, молча смотрел на Сори сверху вниз. Вскоре его губы искривились в косой усмешке.

«Раз уж мне объявили о дистанции, сделаю так, как она хочет».

В следующую секунду прозвучал его сухой голос:

— Мы не знакомы.

Хэвон пристально наблюдал за ней, желая увидеть реакцию, но вдруг его зрачки расширились.

Из глаз, что смотрели на него в упор, градом покатились слёзы.

Больше всех растерялась сама Сори. Она опустила голову.

«С чего это вдруг слёзы потекли?»

Именно здесь, именно в этой ситуации.

Она сама не понимала, почему плачет. Не успевала она смахнуть влагу тыльной стороной ладони, как новые капли прочерчивали дорожки по щекам.

О чём ей горевать? Она сама была той, кто предложил притвориться чужими.

И всё же эта холодная фраза Хэвона вонзилась в сердце, словно кинжал.

Чем сильнее она пыталась сдержаться, тем обильнее лились слёзы. Чтобы не издать ни звука, она закусила нижнюю губу добела.

Хэвон безучастно смотрел на Сори, которая пыталась проглотить свои слёзы.

«И под какую дудку мне плясать?»

Сделал, как просила, а она взяла и расплакалась.

Поведя языком за щекой, он обхватил ладонью лицо Сори. И заставил её посмотреть на себя.

Светло-карие глаза, полные слёз, пошли рябью. Было очевидно, что стоит ей так заплакать, и перед ней выстроится целый грузовик дураков, не способных вымолвить и слова.

Но он не собирался быть одним из них.

— Прости.

Хэвон был тем самым дураком.

Грубый большой палец осторожно смахнул слезу.

Сори, услышав это чётко и ясно, широко распахнула глаза.

Человек, который никогда и ни в чём не уступал, вдруг пошёл на попятную? Должно быть, у неё начались проблемы со слухом.

— Прости меня, — повторил он, словно в подтверждение её догадок.

Склонив голову, он продолжал нежно стирать дорожки от слёз.

— Больше не буду делать вид, что тебя не знаю.

От этих слов слёзы хлынули с новой силой, будто прорвало дамбу.

Глядя на поток, который и не думал иссякать, Хэвон тихо вздохнул. А затем просто подхватил её на руки, точно так же, как поднимал щенка.

Пошатнувшись от неожиданности, Сори обхватила его за шею и уткнулась лицом в плечо.

Хлоп. Дверь закрылась. Ынсу, оцепенело смотревшая на закрытую дверь, пробормотала:

— Что я сейчас увидела?

Она не могла прийти в себя после шокирующей сцены. Хэган, пребывавший в таком же состоянии, сильно надавил на переносицу.

— Видимо, у меня проблемы со зрением.

Похоже, пришло время носить очки.

Поверить в то, что это были слова и поступки Хэвона — этого наглого, невыносимого, беспардонного, бессердечного, безмозглого и ни капли не искреннего парня... В общем, человека, напрочь лишённого каких-либо положительных качеств — было невозможно.

— Водитель Чон, водитель Чон! — председатель Сок, прикрыв уши руками, в спешке позвал водителя. — Мне нужно в больницу, у меня слуховые галлюцинации. А у сына с невесткой, похоже, начались зрительные.

Но от водителя Чона, который обычно беспрекословно следовал любому слову председателя, ответа не последовало.

Удивлённые председатель Сок, Ынсу и Хэган посмотрели на него. Тот стоял, широко раскрыв глаза и рот, и во все глаза смотрел на дверь, за которой скрылись Сори и Хэвон.

Увидев водителя Чона, человека, которого трудно было чем-то пронять, в таком состоянии, троица снова впала в шок.

Это не были галлюцинации.

* * *

Её тело мелко дрожало от плача.

Хэвон вошёл в свой кабинет, успокаивающе похлопывая её по спине. Как только дверь закрылась, тишину пустого пространства заполнили лишь тихие всхлипы.

Он хотел было опустить Сори на диван, но внезапно передумал.

«Зачем её отпускать? Можно ведь сесть вместе».

Передумав, Хэвон сел на диван, не выпуская Сори из рук. Она даже не заметила, что сидит у него на коленях, слишком была занята рыданиями.

Должно быть, ей было действительно горько: тело в его объятиях то сжималось от дрожи, то затихало.

Поглаживая её по маленькой спине, Хэвон произнёс примиряющим тоном:

— Сок Тяв.

Ой, осечка.

Кивок. Вопреки его оговорке, Сори ответила кивком головы.

Хэвон посмотрел на неё так, будто увидел диковинное существо. Похоже, она уже и сама не различала, Сок Тяв она или Ким Сори.

Он взъерошил ей волосы через капюшон.

— Покажи лицо.

В этот раз ответа не последовало. После долгого колебания Сори медленно подняла лицо, которое до этого прятала у него в груди.

Она максимально затянула шнурки капюшона, так что видны были только нос и рот. При этом из-за плача кончик её носа покраснел, как у пьяницы.

— Ты что, редкий вид зверушки?

Хэвон, которому явно было не дано понять, как Сори сейчас смертельно стыдно, игриво постучал указательным пальцем по кончику её носа.

— Мне что, с твоим носом разговаривать?

Делать нечего. Сори завозилась и ослабила шнурки.

Показалось лицо с прядями волос, прилипшими к мокрым от слёз щекам. Её щёки горели розовым румянцем.

— От слёз стала некрасивой.

«Интересно, стала ли я такой же некрасивой, как твой характер?» — на подобную поддёвку вполне мог последовать такой ответ, но Сори промолчала. Хэвон убрал волосы с её щеки и спросил:

— Больше не будем соблюдать дистанцию?

— ...

— Ты же сама просила.

Его взгляд остановился на руках Сори, которые она крепко сжала в замок. Привычка, которая проявлялась у неё всякий раз, когда она нервничала или тревожилась.

Хэвон медленно просунул правую ладонь между её ладонями.

Разняв её руки, он переплёл свои пальцы с её пальцами.

Губы Сори приоткрылись и снова беззвучно сомкнулись. Мокрые ресницы мелко задрожали.

Наблюдая за её несвойственной нерешительностью, Хэвон внезапно перехватил инициативу:

— Наверное, ты не поверила моим чувствам, — его ровный голос продолжал. — Поэтому и сказала отвалить.

А что дальше — пока не ясно. Его чёрные глаза, словно пытаясь понять, уставились на Сори.

— А теперь… стало жаль?

Сори затаила дыхание, он попал в самую точку.

Она не столько считала его слова ложью, сколько полагала, что это чувство быстро закончится, но суть была та же.

Поэтому она и оттолкнула его, защищаясь. Потому что было ясно: после того как Хэвон встряхнёт её жизнь и уйдёт, останется только её одинокое сердце.

Однако с того момента, как Хэвон начал её игнорировать, на душе у неё было неспокойно.

Она ошибалась, думая, что скоро привыкнет и они смогут вернуться к прежним отношениям.

Кто бы мог подумать, что одна короткая фраза Хэвона — «мы не знакомы» — вызовет в ней такой неконтролируемый страх.

В тот момент ей стало по-настоящему страшно. Страшно, что он и вправду навсегда останется чужим.

Сори крепче сжала руку Хэвона, переплетённую с её собственной.

Хэвон, ожидавший ответа, наклонил голову и встретился с ней взглядом.

— Ким Сори, ты должна сказать, чего хочешь. Иначе откуда мне знать?

Губы Сори пару раз шевельнулись. Почему она такой человек, который не может просто сказать правду?

Наконец из её приоткрытых губ вырвался приглушённый голос:

— Мне не нравится… когда ты делаешь вид, что меня не знаешь.

— Почему?

Из-за этого настойчивого вопроса Сори так и не смогла до конца выдержать его взгляд и слегка опустила веки.

— Просто…

Щёки под глазами снова вспыхнули жаром.

Смутное оправдание, совсем не в стиле Сори. Но именно эта неясность дала Хэвону окончательную уверенность.

— Видимо, не хочешь меня никому отдавать?

Она не хочет, чтобы он достался ей, но, по крайней мере, и другим отдавать не хочет. Такие чувства у неё есть.

Глядя на Сори, которая не стала это отрицать, он почувствовал, как всё его тело пронзило электрическим разрядом.

«Ах, чёрт».

Она не хочет меня отдавать.

Что же мне с тобой делать?