Глава 12

Все чувства были обострены до предела.

В зарослях неподалёку от склона лихорадочно двигались глаза, следящие за обстановкой в тыловом лагере.

— ...

— ...

Так прошло несколько минут.

В мёртвой тишине, где не было слышно даже дыхания, раздался сухой кашель Субин. Этот звук стал сигналом: четыре человеческих силуэта, прятавшихся до этого, немедленно выбрались из кустов и, выстроившись, осторожно двинулись вперёд.

Внутри лагеря не было заметно никакого движения. Снаружи всё выглядело целым, без единого повреждения, а ворота, окружённые колючей проволокой, были распахнуты настежь, словно приглашая их войти.

— Это прифронтовой лагерь.

Чинджэ, обнаруживший неподалёку от лесной тропы военный грузовик, забитый кровью и трупами, обыскал его изнутри.

— Следы ведут внутрь лагеря.

Четверо обвели взглядами безмолвный лагерь, в котором не было ни души.

— Люди пришли, а встречать никто не выходит. Совсем эти щенки расслабились.

Чинджэ вытащил из-за заднего сиденья грузовика железные трубы и раздал их остальным, говоря лёгким тоном, словно пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу.

Однако никто не спешил открывать рот. Было очевидно, что и сам Чинджэ не ждал ответа — он был крайне напряжён.

В лагере царило затишье, словно перед бурей. Предчувствие было дурным.

— Для начала зайдём. Нужно подлечить Кан Субин.

Эван пошёл первым. Как он и сказал, лечение Субин было первостепенной задачей.

Все двинулись вперёд, настороженно озираясь и держа в уме худший сценарий.

— ...

Хаён шла за Николаем, который прикрывал её, изо всех сил подавляя дрожь.

По спине непрерывно катился холодный пот. В руках она сжимала булыжник, который был ещё больше предыдущего.

Николай с Хаён и Чинджэ с Эваном разделились на две группы; они обыскивали каждую палатку в лагере, обмениваясь жестами.

Когда они уже собирались ступить в третью палатку, Николай резко поднял кулак, останавливая группу.

Чинджэ тут же пригнулся, принимая боевую стойку. Эван опустил Субин на землю и встал перед ней на защиту. Оба, не колеблясь, концентрировали силы, готовясь к возможному столкновению.

Воздух стал таким густым, что казалось, он сдавливает горло. Хаён стиснула зубы, борясь со страхом.

Бак!..

Николай одним рывком откинул полог входа в палатку. К счастью, внутри было пусто.

Он зашёл внутрь, осмотрелся и, убедившись, что всё чисто, вышел. Кивнув остальным, он направился к следующей палатке.

— Стой.

Услышав чей-то едва различимый голос, Николай резко дёрнул Хаён за спину.

Та пошатнулась от рывка, но устояла на ногах, изо всех сил сдерживая крик, который мог вырваться из горла.

Шум становился всё отчётливее, обретая форму.

Хаён заметила вдали силуэт бегущего мужчины и вытаращила глаза. Она не могла поверить увиденному. Бросив камень, Хаён выбежала навстречу.

— Нуна!

— Чесон!

Бросились друг к другу.

— Нуна, хы-ы-ык!

Обняв застывшую в изумлении Хаён, Чесон горько разрыдался.

Хаён, обхватив рыдающего Чесона в ответ, тоже вскоре дала волю слезам, которые сдерживала до этого.

— Ты… ты-ы-ы. Хы-ы-ык…

Глядя сверху вниз на двоих людей, которые сидели на земле и рыдали в голос как дети, Эван расслабился и издал хриплый смешок.

Следом из палаток один за другим начали показываться люди, прятавшиеся там до этого.

Это была встреча с последними выжившими из прифронтового лагеря.

***

К счастью, купол тылового лагеря работал исправно.

Резервуары с водой, подключённые к временному водопроводу, всё ещё были полны; весь лагерь выглядел так, будто люди из него просто испарились в одно мгновение, оставив все следы своего пребывания.

— Когда мы пришли, здесь уже никого не было.

Всего выживших было четверо.

Страж Рубен и гражданские: Чесон, Сонмин и Сынъун.

Рубен рассказал, что остальные либо заразились, либо погибли во время бегства.

— С штабом связи нет. Линия оборвана.

Чинджэ вертел в руках замолчавшую рацию. Сынъун добавил, что они пытались связаться с ними сразу по прибытии.

— Сдохнуть можно от этой неопределённости.

Чинджэ раздражённо взъерошил волосы, глядя на бесполезную рацию. Все молча вздыхали.

— Я закончила с майором.

В палатку, где собрались люди, вошли Хаён и Чесон, закончившие обрабатывать раны Субин.

Николай усадил Хаён рядом с собой.

— Э-э… я вообще-то…

— А ты здесь стой, недотёпа.

Эван поставил Чесона рядом с собой.

— Как там Кан Субин?

— К счастью, кроме успокоительных и пакетов для переливания, осталось много лекарств, так что первую помощь мы оказали. Сейчас она под капельницей, спит.

Одной из причин, почему Верианс считался богатой державой наравне с Шадеей, была медицина.

Если Шадея лидировала в производстве лекарств для стражей, гайдов и «новых людей», то Верианс был впереди в области медицины для обычного человечества.

Поэтому медикаменты и товары для обычных солдат, поставляемые на демаркационную линию, были высокого качества. Благодаря этому, даже если тело было изуродовано ожогами, при наличии лекарств лечение проходило успешно.

— Через два дня период охоты фобаторов закончится. Сюда хлынут киллберы. Мы должны уйти до этого времени.

Сынъун, убедившись, что все в сборе, внезапно открыл рот.

— Мы не можем просто сидеть и ждать в ситуации, когда связи со штабом нет.

— Верно. Сейчас киллберы связаны по рукам и ногам из-за фобаторов, но когда передний фронт рухнет, их появление здесь станет лишь вопросом времени.

Сонмин, молча слушавший, поддержал слова Сынъуна.

— И какой план?

Чинджэ наконец бросил попытки оживить рацию и подошёл к столу, за которым сидели люди. Он спросил, глядя на Сынъуна и Сонмина:

— Как вы собираетесь прорываться через стену? Вы хоть знаете, что бывает, если пересечь границу без разрешения, когда связь не работает?

Границы между зонами в каждой стране были подобны стальным крепостям с высокими стенами. Если пересечь определённую черту без разрешения, мгновенно срабатывают все встроенные в стену виды вооружения.

Каким бы ни был страж — способным уворачиваться от летящих пуль — не было ни одного безумца, который бы добровольно прыгнул в эту мясорубку, усеянную тысячами орудий.

— Слушайте, ребятки. Вы хоть знаете, сколько дней прошло с тех пор, как всё началось? Всего один. Один сраный день. За это время здесь не осталось ни одной живой души, связь со штабом легла. Даже если допустить, что в столице начался пиздец из-за заражённых стражей, неужели за один день вся третья зона опустела бы? Вы знаете, сколько людей в штабе? Они что, все разом испарились?

— ...

— И что это по-вашему значит? Либо штаб намеренно оборвал связь…

— ...

— Либо нас бросили.

После слов Чинджэ подозрение, которое все старались игнорировать, стало осознанной реальностью.

С того момента, как всё началось, из переднего лагеря неоднократно посылали сигналы о помощи, но ответа не последовало, и никакая спасательная группа не пришла.

Это значило лишь одно — они были в полной изоляции.

— Так что, даже если нам каким-то чудом удастся преодолеть стену, не факт, что нас там ждёт что-то хорошее.

— Сидеть здесь тоже не выход.

Николай, который молча слушал Чинджэ, заговорил спустя долгое время.

— Как уже было сказано, через два дня придут киллберы. Если будем сидеть на жопе ровно — всё равно сдохнем.

— Знаю. Потому я и спросил, есть ли план. У меня его нет.

— Конченый придурок, ты бесполезно честен и ни хрена не помогаешь.

Эван, наблюдавший за разговором, подперев подбородок рукой, обратился к Чинджэ. Несмотря на грубую брань, Чинджэ лишь пожал плечами со словами: «Спасибо за комплимент».

— Идти нужно, это факт. Но способа нет. Чтобы попасть в третью зону, нет другого входа, кроме ворот в стене.

Разговор снова вернулся в исходную точку. Лица присутствующих стали ещё более мрачными.

— Слышьте, вы же, ублюдки, в Вериансе вылупились. Какого хера вы ничего не знаете?

Эван оглядел людей, яростно нахмурившись.

— Блять, у вас башка для украшения, что ли?

— Эван.

Николай негромко произнёс его имя, словно предупреждая, но атмосфера в палатке становилась всё более холодной.

— Есть один способ.

Взоры всех присутствующих в палатке разом устремились на Рубена.

— Здесь неподалёку есть канализация, соединённая с рекой во втором районе третьей зоны. До того как попасть сюда, я работал в бригаде по очистке канализации, так что хорошо знаю расположение.

— Какого хера вы молчали об этом раньше!

Сонмин, услышав Рубена, тут же начал наезжать на него в гневе.

— В канализации водятся датри (крысы-мутанты). Поэтому раз в две недели там проводят чистку и дезинфекцию, чтобы сократить популяцию, но они плодятся слишком быстро и забивают всё своими выводками. Поэтому мы старались проводить работы не реже, чем раз в две недели.

— Теперь ещё и сточные крысы? — Эван покачал головой, словно ему уже всё надоело.

— Тем не менее, они ненавидят солнечный свет, поэтому днём спят, а ночью проявляют активность. Если мы будем двигаться днём, они не станут особой угрозой. Они очень чувствительны к шуму, так что в этом плане нужно быть осторожными.

— Где вход?

— В трёх километрах от стены есть небольшой люк. Нужно лезть через него.

— Значит, план такой: сначала идём к стене и пробуем постучаться, если не выйдет — другого варианта, кроме люка, нет.

Чинджэ, который наиболее трезво подытожил ситуацию, подвёл итог разговору.

— Да. Поскольку входов, кроме стены, нет, других путей попасть в третью зону больше не существует.

На этом разговор был окончен.

Кому-то нужно было восстанавливаться, да и все остальные выглядели ужасно — вырвавшись из лап смерти, они были покрыты пылью и ранами, на них не было живого места.

— Будем отдыхать здесь до завтра и обдумывать план. Все наверняка вымотались, так что сначала моемся и едим.

Сынъун пару раз хлопнул в ладоши, завершая собрание, и все начали один за другим покидать палатку.