Глава 16

Стоило им свернуть за угол и выйти из переулка, как их глазам предстала совершенно пустая дорога в жилом квартале.

Повсюду на мостовой валялись осколки окон и битое стекло, будто здесь пронёсся яростный ураган; кое-где стояли брошенные в беспорядке машины с распахнутыми дверцами.

Город, пропитанный мрачной атмосферой, наводил ужас — казалось, в любой момент может случиться нечто зловещее.

Как они и предполагали, вирус наверняка распространился уже и на их родине.

Группа Хаён пересекла запятнанную кровью дорогу и вошла в один из пустующих домов.

Видимо, люди уходили в спешке: одежда и предметы первой необходимости валялись повсюду, попадаясь под ноги.

Хаён и Чесон отправились на кухню, чтобы собрать оставшуюся воду и еду.

— Глухо.

Чинджэ поднял трубку, пытаясь связаться со штабом, но соединения по-прежнему не было.

Не теряя надежды, он продолжал набирать номер. Однако в ответ слышался лишь голос автоответчика.

Эван опустил Субин на диван и включил телевизор в гостиной.

Пи-и-и...

Экран заполнили белые помехи. На других каналах было то же самое. Эван выключил телевизор и сел на пол у дивана, где лежала Субин.

— Сука, голова раскалывается, сдохнуть можно.

Из-за того что Субин была без сознания, Эван не получал гайдинга. Похоже, ему было совсем невмоготу: он прикрыл глаза дрожащей рукой и низко склонил голову.

— Осталось два пакета крови.

Хаён, осматривавшая дом, поспешно достала из сумки один пакет, ввела иглу в вену Эвана и, перехватив его руку, начала вливать гайдинг.

— Ты что, щекочешь меня?

...Может, стоило просто дать ему сдохнуть?

Эван, будто почуяв её мысли, приподнял уголок губ в усмешке и, положив ладонь Хаён на макушку, пару раз похлопал.

— Спасибо.

— ...

От этих неожиданных слов у Хаён защипало в глазах. Сама не понимая, что за горечь на неё нахлынула, она уставилась в пол, изо всех сил стараясь сдержать подступившие слёзы.

— Пиздец как я устал.

Измождённое тело так и норовило провалиться в забытье. Получая гайдинг, Эван полностью откинулся на спинку дивана. Хаён тоже потёрла веки, пытаясь прогнать дурманящую сонливость.

— Идём в штаб. Состояние майора Кан плохое, нужно убираться отсюда как можно скорее.

Стоило Чинджэ заговорить, как Эван, закончивший процедуру с пакетом крови, тут же подхватил Субин на руки. Чинджэ и Николай закинули в рот по таблетке стабилизатора и снова вышли из дома.

— Поедем на этой.

Чинджэ указал на большой пикап и запрыгнул на водительское сиденье. Эван с Субин на руках устроился на пассажирском, остальные залезли назад.

Ключей не было, поэтому Чинджэ вскрыл панель под рулём, соединил провода, завёл мотор, и машина тронулась.

Пикап плавно выезжал из жилого квартала.

Из-за брошенных на дороге машин сильно разогнаться не получалось.

Мелькающие за окном пейзажи без слов объясняли, что здесь произошло и в какой панике были люди.

Хаён, не отрывая взгляда от окна, тяжело вздохнула.

Спустя приличное время они покинули пустые дороги и выехали на перекрёсток, ведущий в центр города.

— До штаба ехать около часа, — подал голос Чинджэ, проверяя уровень топлива. — Все, должно быть, вымот!..

Ба-бах!

Вж-ж-жух...

На дороге остался длинный тормозной след.

Не успел Чинджэ договорить, как откуда-то внезапно вылетела машина и на полной скорости протаранила пикап именно с той стороны, где сидела Хаён.

В тот же миг Хаён подбросило вверх; она с силой ударилась головой о стекло и потеряла сознание.

***

Это случилось, когда Хаён было около семи лет.

Выросшая под крылом бесконечно доброй бабушки, она не знала, что такое ненавидеть людей.

Однако был один ребёнок, который невзлюбил Хаён без всякой причины... Однажды, когда Хаён одна копалась в песочнице на детской площадке, этот ребёнок подошёл к ней.

— У тебя же нет мамы и папы? Ты живёшь с хромой бабкой?

В тот день Хаён впервые ударила человека.

— Простите, пожалуйста, простите.

Бабушка так и не подняла головы.

Сгорбившись, она без конца кланялась родителям ребёнка, у которого на лице красовался огромный синяк.

— Нет, ну вы посмотрите... Послушайте, как можно было так отделать лицо девочке? Совсем совести нет.

Отец того ребёнка, поговаривали, был мелким чиновником в местной администрации. Видимо, из-за того, что он «ел государственный хлеб», его манера держаться была в высшей степени заносчивой и противной.

Мать ребёнка, тыча пальцем в бабушку и Хаён, без умолку кричала на них.

— Она первая сказала, что у меня нет мамы и папы! Сказала, что я живу с хромой бабушкой!

— Ха, надо же.

— Меня тоже ударили! Мне тоже было больно!

Отец ребёнка, раздражённо отряхнув руки, посмотрел на рыдавшую Хаён и кое-как замял дело.

По дороге домой бабушка молчала.

Когда Хаён подошла и осторожно взяла за руку прихрамывающую бабушку, та остановилась и подставила внучке спину.

— Малышка моя, сильно ушиблась?

Стоило Хаён взобраться на спину, бабушка подхватила ставшую уже довольно тяжёлой внучку и снова зашагала вперёд.

Тело Хаён покачивалось в такт шагам, время от времени кренясь в одну сторону. Хаён знала, что этот ритм и эта походка её успокаивают.

— Эта паршивка... Бабуля хотела ей задать как следует, еле сдержалась. Как она смеет обижать нашу дорогую внучку!

Бабушка, которая не смогла вымолвить ни слова перед родителями того ребёнка, теперь, оставшись наедине с внучкой, грозно храбрилась, принимая её сторону.

— Прости, бабушка... — едва слышно пробормотала Хаён, уткнувшись в бабушкину спину.

— Ничего-ничего.

Руки, поддерживавшие Хаён под ягодицы, нежно похлопали её.

— Но ты не должна раниться. Никогда не проливай кровь...

.

.

.

— ...н...

— ...х... ё...

Кхык!

Глаза резко распахнулись.

Кто-то силой вырвал её сознание из небытия и вернул в реальность.

Схватившись за раскалывающуюся голову, Хаён подняла взгляд и увидела Чесона и Николая, которые смотрели на неё сверху вниз.

И-и-и-и-и-у-у...

Вслед за этим до ушей донёсся пронзительный звук сирены.

— Почему... что...

Она была в полном смятении. Видимо, из-за сильного удара головой казалось, что мозг раскалывается на части, даже зубы мелко дрожали. Было невыносимо больно.

— Внезапно выскочил грузовик и протаранил нас. В машине никого не было, — сказал Чесон, вытирая засохшую кровь со лба Хаён. — У вас сотрясение. Дышите глубже. Вдох, выдох, длиннее.

Николай, придерживавший Хаён за плечи, медленно гладил её по спине.

— Вы знаете, кто я?

— ...Ли Чесон.

— Как зовут вас?

— ...Ю Хаён.

После этого Чесон задал ещё несколько вопросов и наложил повязку ей на лоб.

— Всё хорошо. Теперь всё хорошо, — Чесон нежно похлопал её по руке, успокаивая.

Хаён огляделась. Пока она была в отключке, группа, похоже, обосновалась в пустом доме.

Судя по часам, прошло немало времени. Видимо, она пробыла без сознания довольно долго.

— У майора начались судороги, так что продолжать путь было невозможно. Эван и Чинджэ ушли осмотреть окрестности.

Когда Чесон протянул ей воду, Хаён пару раз тряхнула головой, чтобы прояснить мысли, приняла стакан и спросила о состоянии Субин.

— Она приняла обезболивающее, и ей немного лучше. Она даже спрашивала, всё ли с вами в порядке.

Хаён повернула голову и увидела Субин, которая лежала на диване как неживая. Судя по всему, как и сказал Чесон, кризис миновал.

— Поешьте. Вы за весь день маковой росинки во рту не держали.

Николай принёс еду из кухни и передал её Хаён, а Чесон взял тарелку и подвинул ближе.

— Мы с Николаем уже поели. Это ваша порция.

Еда была самой простой — жидкий картофельный суп. Но благодаря тому, что его разогрели, запах пробуждал аппетит. Хаён жадно проглотила еду.

И-и-и-и-и-у-у...

Снаружи не переставая завывала сирена.

Эван и Чинджэ ушли проверить источник шума, но их не было уже несколько часов.

Николай осторожно приподнял занавеску и выглянул в окно.

Дорога по-прежнему была пустынной и безжизненной.

Час. Если через ровно один час они не вернутся, придётся действовать самим.

— Там что-нибудь видно?

Доев суп, Хаён поднялась и заглянула в окно через плечо Николая.

Снаружи уже сгустилась глубокая тьма.

— Подождём ещё час, и если никто не придёт, мне придётся выйти. Если никто не вернётся, Хаён, оставайтесь здесь на ночь, а когда рассветёт — выдвигайтесь.

— ...

На слова Николая Хаён ничего не ответила, лишь посмотрела на него. Просьба «не бросай нас» подступила к самому горлу, но Хаён подавила свой эгоизм и кивнула.

На лица обоих легла тень. В наступившей тишине, когда нужные слова никак не находились, Николай резко повернул голову.

Сквозь мутное стекло было видно, как на большой скорости приближается свет фар.

Едва заметив это, Николай выскочил из дома.

К счастью, из машины вышли Чинджэ и Эван. Трое мужчин тут же начали о чём-то переговариваться на улице.

У Хаён от этого зрелища во рту пересохло от необъяснимой тревоги. Чесон, подошедший к ней, тоже занервничал и, потирая лицо, пробормотал:

— Что случилось?

И-и-и-и-и-и-у-у...

Снова раздался долгий вой сирены.

Услышав его, трое стражей вбежали в дом и закричали Хаён и Чесону:

— Собирайтесь! Объявлена воздушная тревога. Скоро начнётся бомбёжка.

Эван подхватил Субин и сумки с вещами.

Остальные тоже засуетились, хватая всё полезное, и бросились к машине.

И-и-и-и-и-и-у-у...

Вой сирены продолжал преследовать их в мчащемся автомобиле. И когда им показалось, что они уже уехали достаточно далеко от второго района, позади раздался оглушительный взрыв, и в зеркалах отразился город, превратившийся в море огня.