/
Основная история
27 из 43
Рано утром, когда солнце ещё не взошло, рука Анны вытянулась в сторону будильника, чей навязчивый звон нещадно терзал слух.
— Ы-ы-ы...
Ещё десять минут. Нет, хотя бы пять.
Пи-би-би-бик...
Пи-би-би-бик...
Когда будильник снова издал противный писк, словно попрекая её за лень, Анна, до этого свернувшаяся калачиком на старом матрасе шириной в пядь, наконец нехотя поднялась.
Найти работу в Миле, будучи несовершеннолетней, было крайне непросто. Хотя, если быть точным, это оставалось трудной задачей и после совершеннолетия. Однако Анне помогали её симпатичная внешность и то, что она была гайдом. Она из тех людей, кто умеет пользоваться своими преимуществами.
День Анны начинался раньше, чем у остальных. Работа, которую ей посчастливилось получить, заключалась в доставке утренних газет — это позволяло не только зарабатывать, но и тайком читать свежую прессу. Большинство жителей Милы были так поглощены погоней за куском хлеба, что почти не имели доступа к информации о том, как меняется мир. В этом плане Анне чертовски везло.
— Ух... холодно.
Холод пробирался в ноздри, и с каждым выдохом в воздухе таяло облачко пара. Обхватив очередную связку газет — её дневную норму, — она ускорила шаг. Так, чуть раньше других, начинался день Анны.
***
— Третья комната.
В руки Анны передали пошарпанную пластиковую ёмкость с густой жидкостью внутри. После утренней доставки газет и короткого отдыха она отправлялась на вторую работу — в центр гайдинга, где до поздней ночи работала официанткой и гайдом.
На самом деле «центр» — это лишь громкое название. В этом месте незаконно торговали кровью гайдов и их гайдингом для стражей. И хотя Анна была всего лишь восьмого ранга, она всё равно оставалась гайдом. Именно поэтому ей, несовершеннолетней, позволили здесь работать.
«Твоя кровь опасна. Никто не должен об этом узнать».
Иногда бабушка вела себя так, будто за ней кто-то гнался. Анна совсем не помнила своих родителей, но прекрасно знала, как они выглядели. Бабушка часто подолгу смотрела на одну выцветшую фотографию и плакала, а со временем Анна начала замечать в зеркале черты тех лиц в собственном отражении.
— Чего застыла? Живее иди!
— Да-а.
Бросив небрежный ответ, Анна взяла пластиковый контейнер с тёмно-красной кровью и направилась к третьей комнате.
В отличие от многих других стран, Мила была лояльна к гайдам. Не имея собственных ресурсов, Мила строила экономику в основном на эксплуатации рабочей силы, поэтому торговля кровью гайдов была повсеместной, и государство даже не пыталось её контролировать. Позже, когда объём вливаемых из-за рубежа денег стал определять благосостояние страны, продажа крови гайдов и вовсе превратилась в прибыльный государственный бизнес.
— Вхожу.
Дважды постучав, Анна зашла в третью комнату. Помещение было настолько тесным, что в нём едва мог развернуться один человек. Там её ждал страж Хьюго — каждую неделю в одно и то же время, в одном и том же месте.
— Здравствуйте.
С тех пор как она начала здесь работать, он всегда требовал гайдинг именно от Анны. Когда она однажды спросила о причине, ответ оказался пустяковым:
«Просто... становится тихо».
Что именно становится тихо? Он намекает, чтобы я заткнулась?
Хьюго лишь отшучивался, когда она пыталась уточнить, говоря, что это сложно объяснить. Он был добрым и вёл себя по-взрослому, так что восемнадцатилетняя Анна чувствовала к нему симпатию.
— Давно не виделись.
Хьюго, который не пропускал ни недели, не появлялся целый месяц. Он выглядел ужасно изнурённым, каким-то потерянным и даже мрачным. Но Анна, протягивая ему ёмкость с кровью, ответила сухо:
— Да, давненько.
На самом деле она была обижена. Он не обязан был перед ней отчитываться, но ей казалось, что за полгода работы здесь между ними возникла близость, которая, видимо, была лишь плодом её воображения.
— Что-то случилось?
— Нет.
Слова вырвались сами собой, прозвучав резче, чем она хотела. Анна тут же спохватилась.
— Хм, похоже, Анна совсем по мне не скучала. А я вот думал о тебе каждый день.
Он притянул её за руку. В свои восемнадцать Анна была слишком юной. В ту пору она могла лишиться сна из-за случайного слова, жеста или взгляда стража, наделяя смыслом абсолютно всё.
— Просто... вас долго не было... — пробормотала Анна, чувствуя, как к лицу приливает жар. Её голос мгновенно смягчился.
— В последнее время я был занят. В Милькарде (так называли земли за внешними стенами) внезапно объявилось много киллберов, пришлось отправиться на поддержку.
Хьюго был стражем пятого ранга — самого низкого среди них. В отличие от обычных солдат, стражи с высоким рангом направлялись на передовую, где участвовали в самых ожесточённых боях. В любой ситуации они должны были проявить себя в течение пяти лет, чтобы занять выгодную позицию при следующем контракте. Те же, чей ранг был низок, занимались охраной правопорядка внутри страны. Хьюго был как раз из таких.
— Раз уж я родился таким, хотелось бы быть хоть немного полезным, — с горькой усмешкой произнёс он, словно обращаясь к самому себе. Можно было не гадать, как к нему там относились с его-то рангом.
— Вы и сейчас достаточно крутой, — искренне сказала она, но его это, похоже, не особо утешило.
— Через два дня мне снова нужно уходить. В этот раз, боюсь, это затянется надолго.
Анна кивнула. Она не знала, что ещё сказать, кроме банального «берегите себя».
***
Время катилось вперёд, словно телега на колёсах. Два месяца разлуки заставили даже невозмутимую Анну почувствовать укол тоски. Она то и дело вспоминала Хьюго и переживала за него.
— Третья комната.
Стоило Анне, чьи кончик носа покраснел от холода, войти в центр, ей тут же сунули в руки пластиковую ёмкость. Анна чуть не подпрыгнула от радости. Хьюго вернулся!
С сияющей улыбкой она бросилась к третьей комнате, но внезапно притормозила и свернула в сторону. Ей вспомнился заголовок сегодняшней утренней газеты:
[Бедствие в Милькарде: внешние стены в опасности].
Киллберы, ставшие способными к самостоятельному размножению, теперь вспарывали брюхо носителю, и на свет появлялось сразу пять-шесть особей. До достижения зрелости они прятались в гнёздах, а затем в один миг выплёскивались наружу. Киллберы перестали быть просто результатом инфекции — они превратились в новый вид хищников, созданный самим человечеством.
Анна осторожно зашла в самую дальнюю комнату центра, где никого не было. Поставив контейнер, она уколола большой палец острым ножом.
«Твоя кровь многократно усилит способности стражей».
Она слышала это всю жизнь. Подтвердить слова бабушки было невозможно, но и нарушать предсмертную волю она не собиралась, а потому никогда не продавала свою кровь.
Кап... кап...
Несколько капель крови с кончика пальца Анны упали в пластиковую ёмкость. В этом не было особого умысла — она просто вспомнила его горькую усмешку и поддалась импульсу. К тому же эта статья в газете... Так вышло, что именно сегодня он пришёл, и все обстоятельства совпали. Почти все стражи Милы отправятся в Милькарду. Ей хотелось, чтобы он, страж низкого ранга, заслужил там уважение.
На самом деле тогда она не понимала, какой силой обладает её кровь. Ей казалось, что пара капель ничего не изменит, и она в глубине души не до конца верила бабушке. Хьюго, которого она встретила спустя два месяца, выглядел пугающе истощённым. Принимая кровь и гайдинг, он оставался таким же добрым, как всегда.
И лишь позже голос бабушки вонзился ей в сердце острейшим кинжалом:
«Кровь вызовет зависимость. В конце концов, они не смогут выжить без твоей крови».
Раскаяние всегда приходит слишком поздно.
***
[Самоубийство стража. Мила, всё ли в порядке?]
Заголовок утренней статьи впился ей в глаза. Анна не выдержала и разрыдалась. Перед глазами стояла сцена, произошедшая в центре несколько дней назад. Хьюго, с налитыми кровью глазами, стоял на коленях и хватался за штанину владельца центра.
«Кровь... дайте мне ту кровь! Которую давали тогда!»
Он даже не узнал Анну, униженно ползая по земле.
«Лекарства и гайдинг не помогают! Прошу, я сделаю что угодно! В голове такой шум, я не могу больше жить! Пожалуйста, дайте мне кровь!»
Анна наблюдала за этим, боясь даже вздохнуть. Он цеплялся за ноги владельца и умолял, как капризный ребёнок.
«Я сейчас сдохну! Шум! А-а-агх! Спасите! Дайте крови!»
Он окончательно потерял рассудок, и охрана потащила его прочь.
«Сумасшедший ублюдок».
Проворчал владелец, брезгливо отряхивая брюки, и принялся наводить порядок в центре.
После того случая Анна две ночи не смыкала глаз, принимая решение. Она хотела найти Хьюго, всё объяснить и вымолить прощение. Она была готова к тому, что её пустят на опыты, лишь бы понести заслуженную ответственность. Всё это произошло из-за неё, из-за её глупости и пренебрежения словами бабушки. У неё не было намерения разрушать чью-то жизнь или причинять вред, но в итоге всё обернулось катастрофой именно по её вине.
Анна собиралась навестить Хьюго в перерыве после доставки газет. Но её планы рухнули, разбившись о сухие строчки новости о его самоубийстве.
Это был грех, которому нет прощения. Намеренно или нет — оправданий быть не могло. Из-за неё Хьюго мёртв. Только это имело значение. Она обрекла себя на вечную каторгу в оковах этой вины. Она никогда не сможет себя простить.